Готовый перевод Green Tea Junior Disciple Stole My Soft Rice Bowl [Transmigration] / Младший братец-манипулятор украл моё тёплое местечко [Попаданец]: Глава 13

— Старший брат, вы почему здесь?

Среди всеобщего замешательства по лестнице поднялась Чу Лин’эр, только что вернувшаяся с прогулки. Едва она договорила, как до её слуха донеслись недвусмысленные стоны, доносившиеся из комнаты. Глаза девушки округлились.

Неужели второй брат и впрямь сошёлся с той страшилищей? Но почему слышны женские голоса? Неужели они устроили… тройничок?!

Поймав на себе взгляды присутствующих, она густо покраснела и заикаясь произнесла:

— Э-это… второй брат, ну и ну… совсем распоясался.

Мало того, что распоясался, так ещё и попался на глаза старшему брату! Чу Лин’эр мысленно принесла соболезнования второму брату.

Лицо Мин Фэнъюя помрачнело, и сквозь зубы он процедил:

— Это… комната Цзи Цзюэ?

Чу Лин’эр прикрыла лицо рукой, не в силах больше смотреть, и молча кивнула.

Позади них ученики Сюаньлина замерли в шоке. Тот самый безупречный, подобный нефриту второй брат — и этот человек, издающий столь постыдные звуки?! Особенно учитывая присутствие гостей из другой секты, ученики чувствовали себя так, будто их ударили по лицу, охваченные жгучим стыдом.

Цинь Цэсюань, однако, почувствовал неладное. Если это комната ученика Сюаньлина, что здесь делает его собственный человек? Взглянув пронзительным, как у ястреба, взглядом на стоявшего в задних рядах Ван Юаньхуа, чьё лицо выражало явную вину, он понял: этот человек наверняка что-то знает.

Но Мин Фэнъюя уже захлестнула ярость. Не раздумывая, он взмахнул рукой, и дверь разлетелась в щепки.

— Цзи Цзюэ, вылезай, живо!

Рассекая воздух, Мин Фэнъюй первым ворвался внутрь. Остальные последовали за ним, и в комнате стало тесно.

Вспыхнувший свет свечей мгновенно осветил два белых обнажённых тела, сплетённых на кровати. Услышав шум, они замерли, словно очнувшись от сна, и испуганно обернулись к ворвавшейся толпе.

— А-а-а! — взвизгнула женщина, поспешно закутываясь в одеяло и отворачиваясь к стене.

Но было поздно: все уже успели разглядеть её лицо. Поднялся шум. Как же так? Невеста второго брата оказалась в его постели, но мужчина рядом с ней — совсем другой человек? Ученики Сюаньлина, до этого пылавшие праведным гневом, растерялись. Им вдруг показалось, что на голове у второго брата красуются рога.

Бай Сюаньжань в этот момент чувствовала себя так, словно провалилась в ледяную бездну. Она неконтролируемо дрожала. Что происходит? Почему брат Ван не пришёл вовремя? И почему рядом не Цзи Цзюэ, а тот мужчина, которого она встретила вчера?

Цинь Чэнъюй был в таком же недоумении. Помимо одурманивающего эффекта, благовония могли стирать память, не оставляя следов отравления. Стоили они баснословных денег, и Цинь Чэнъюй, желая заполучить красавицу, скрепя сердце купил немного, но не ожидал, что ошибётся человеком.

Однако жалеть было поздно. Едва он пришёл в себя после действия благовоний, как мощный поток магической энергии ударил его в грудь. С глухим стуком он вылетел с кровати и взвыл от боли.

— Бесстыдник! — Сверху на него упала верхняя одежда, накрывая наготу. Знакомый голос заставил Цинь Чэнъюя подавиться криком. Его глаза расширились от ужаса. Б-брат… как он здесь оказался?!

Пока вокруг творился хаос, Чу Лин’эр с интересом наблюдала за представлением. Это было куда похлеще любого бульварного романа! Но не успела она вдоволь насладиться зрелищем, как чья-то ладонь закрыла ей глаза, а голос старшего брата, вечно придерживающегося строгих правил, произнёс:

— Маленьким девочкам не подобает на это смотреть. Эй, уведите младшую сестру!

Чу Лин’эр возмущённо округлила глаза. Как можно лишать её такого зрелища?! Она поспешно отцепила руку брата и перевела тему:

— Постойте, если они здесь, то где же брат Цзи?

Мин Фэнъюй действительно отвлёкся на её слова. Остальные тоже задумались: и правда, где Цзи Цзюэ?

***

В глубине переулка та самая пара продолжала издавать постыдные звуки. Под этот аккомпанемент у Е Цзюньчжу на висках забилась жилка.

Юноша, лежавший на нём, вдруг затих и на мгновение прислушался. Но не успел Е Цзюньчжу вздохнуть с облегчением, как тот снова пришёл в движение. В отличие от прежних неумелых прикосновений, Цзи Цзюэ, словно что-то осознав, с горящими глазами потянулся к его халату. Его лицо, белое, как снег, горело румянцем, словно спелый персик, а с искусанных губ срывалось тяжёлое дыхание, в котором ощущался холодный аромат самого Е Цзюньчжу.

— Жарко… помоги мне…

Е Цзюньчжу на мгновение потерял бдительность, ему показалось, что его опутал демон. Но холод, коснувшийся кожи, вернул его в реальность. Опустив взгляд, он увидел, что ворот его халата распахнулся, обнажив полоску бледной кожи.

Е Цзюньчжу нахмурился, с силой оттолкнул Цзи Цзюэ и поспешно запахнул чёрные одежды, но тот снова настойчиво прильнул к нему. Цзи Цзюэ обладал высокой культивацией, и сколько бы Е Цзюньчжу ни применял заклинаний, тот легко их отражал. В ходе борьбы локоть Цзи Цзюэ случайно сбил с лица Е Цзюньчжу маску.

Та упала на землю, обнажив уродливый шрам на бледной щеке. Время словно замерло.

— Цзи Цзюэ, с тебя хватит! — рявкнул Е Цзюньчжу и нанёс удар ребром ладони по шее юноши. Тот не успел среагировать и, обмякнув, рухнул на Е Цзюньчжу.

Юноша тяжело дышал, в его глазах полыхал гнев. Рука, сжимавшая рукоять меча, побелела от напряжения, и сам меч, словно чувствуя ярость хозяина, вибрировал, источая опасную ауру. Но сейчас было не время.

Е Цзюньчжу подавил гнев. Цзи Цзюэ принял любовное зелье, и, учитывая его уровень Золотого Ядра, он скоро придёт в себя. Нужно срочно найти женщину, чтобы снять действие яда.

Только он собрался подняться и поднять маску, как из глубины переулка послышались шаги. Е Цзюньчжу замер, заметив, что стоны за стеной стихли — видимо, его крик помешал чужому веселью.

Вскоре показалась пара. Мужчина был пьян в стельку, от него разило спиртным за версту.

— Чёрт… кто тут… не понимает, что я первый пришёл… — бормотал пьяница, шатаясь в их сторону.

Е Цзюньчжу метнул заклинание, и пьяница рухнул на землю, потеряв сознание. Затем он перевёл взгляд на женщину, которая вжалась в стену, дрожа от страха. После того как маска упала, шрам от глаза до самого уха в зловещем красном свете фонарей выглядел пугающе.

Мужчина в зелёном, лежавший на нём, не подавал признаков жизни, а его любовник теперь тоже валялся на земле…

Охваченная ужасом, женщина закричала:

— Убивают!

Пронзительный крик разорвал ночную тишину. Птицы, спавшие под крышами, с шумом взметнулись в небо, пролетая мимо огромной полной луны. В домах, где уже погас свет, снова зажглись огни.

Е Цзюньчжу выругался, убрал руку — женщина тоже потеряла сознание. Он надел маску, схватил меч, подхватил Цзи Цзюэ за талию и собрался уходить, но с обеих сторон улицы послышались шаги.

Вспыхнули факелы, раздались крики:

— Чёрт, кто посмел устроить беспорядки у подножия горы Сюаньлин?!

— Окружайте, не дайте убийце уйти!

Беда не приходит одна: человек на его плече тихо застонал, явно собираясь очнуться. Е Цзюньчжу оказался в безвыходном положении. Сжав рукоять меча, он едва не бросил Цзи Цзюэ прямо там.

Шаги приближались. В глазах Е Цзюньчжу промелькнула ярость. Факелы осветили тёмный переулок.

— Скорее сюда, тут двое лежат без чувств!

— Живы? Значит, не убил?

За стеной Е Цзюньчжу плотно зажал рот Цзи Цзюэ и, стараясь не шуметь, проскользнул вглубь двора. Это был задний двор публичного дома — в воздухе разливался аромат пудры, перемешанный с нежными звуками музыки, доносившимися из полуоткрытого окна.

Е Цзюньчжу выдохнул. Какая удача! Нужно просто найти для Цзи Цзюэ кого-то ещё…

— Ты что делаешь?! — Мягкое прикосновение к ладони прервало его мысли. Е Цзюньчжу резко опустил взгляд: юноша, полулежавший в его руках, очнулся. Его глаза были затуманены, а с алых губ сорвался кончик языка, который принялся слизывать влагу с ладони Е Цзюньчжу.

У Е Цзюньчжу вздулись вены на руках, мышцы напряглись. Он хотел отдёрнуть руку, но побоялся, что тот закричит. Сдерживая дрожь, он взлетел и ворвался в ближайшее окно.

— Мгх…

Он уже научился на ошибках: женщина, приводившая себя в порядок, не успела даже пикнуть, как он ударом руки отправил её в нокаут. Это была купальня. С потолка свисали лёгкие ткани, бассейн был усыпан лепестками цветов, а ширма с изображением двенадцати красавиц скрывала обзор. На столике курилась благовонная палочка, чей дым смешивался с горячим паром, создавая атмосферу сна.

Е Цзюньчжу с силой оттолкнул от себя Цзи Цзюэ и бросил ему на руки женщину.

— Раз тебе так плохо, она тебе поможет! — холодно бросил он.

Всё равно это куртизанка. Если Цзи Цзюэ захочет, он может выкупить её после ночи — для простой женщины это было бы невероятным счастьем.

Отбросив странное чувство в груди, он повернулся, чтобы уйти, но чья-то белая рука вцепилась в край его халата. Затем всё тело Цзи Цзюэ навалилось сзади. Боясь, что его бросят, он слишком резко поднялся, потерял равновесие, и они вместе, с громким всплеском, рухнули в бассейн.

— Кхе-кхе… — Е Цзюньчжу, не ожидавший такого, вынырнул, отплёвываясь от лепестков. Маска, которая и так плохо держалась, снова слетела, и в дрожащей воде отразился уродливый шрам на его лице.

Цзи Цзюэ!!!

Гнев опалил его глаза. Е Цзюньчжу огляделся, его прекрасное, но искажённое яростью лицо проступало сквозь туман.

— Бульк! — Зелёная тень вырвалась из воды. Е Цзюньчжу не успел ничего сделать, как всё его тело оцепенело. Заклинание обездвиживания!

Тень приблизилась. Всплески воды, белое лицо, алые уголки глаз, рассыпавшиеся по плечам влажные волосы — всё это в тумане делало Цзи Цзюэ похожим на манящего водного демона. Две руки обвились вокруг шеи Е Цзюньчжу, тело плотно прижалось к нему, а охрипший голос прошептал с ноткой обиды:

— Не хочу никого другого. Только тебя.

Даже понимая, что это бред больного сознания, Е Цзюньчжу почувствовал, как сердце пропустило удар. С безграничной яростью он прошипел:

— Убирайся прочь!

Заклинание Золотого Ядра было не так-то просто снять. Боясь, что Цзи Цзюэ не сдержится, Е Цзюньчжу направил всю свою энергию на то, чтобы разрушить оковы. Быстрее, ещё быстрее!

Вдруг лёгкое, словно крылья бабочки, прикосновение заставило его энергию замереть. Не веря своим глазам, он опустил взгляд.

Юноша, потерявший рассудок, держал его лицо в своих ладонях и, глядя затуманенными глазами, нежно поцеловал шрам у края глаза.

Мягкое прикосновение заставило грубую кожу шрама мгновенно содрогнуться.

— Подую, и больше не будет болеть…

http://bllate.org/book/22789/2417421