Цзин Лань поспешно протянул руку и ухватился за его рукав. Его маленькие пальцы то сжимались, то разжимались, а мгновение спустя он сунул нефритовый кулон ему в ладонь, вслед за чем прозвучало едва уловимое «спасибо».
Мальчик низко опустил голову, и лишь кончики его ушей предательски покраснели.
Шэнь Инмянь слегка приподнял уголки губ, но тут же подавил улыбку и, сохраняя холодное и спокойное выражение лица, произнёс:
— В следующий раз не забывай добавлять обращение.
Затем он окинул взглядом потрёпанную одежду ребёнка с оторванным подолом и добавил:
— И ещё, переоденься в форму ученика.
После покупки восстанавливающего состава баланс баллов Шэнь Инмяня рухнул до минус пятисот. Его и без того небогатая жизнь стала ещё тяжелее.
Система прислала новое уведомление:
— Согласно указаниям космической станции, выдано новое задание: провести лекцию для новых учеников. Награда за выполнение: 200 баллов.
— Но я не знаю, о чём рассказывать, — отозвался Шэнь Инмянь.
Система не унималась:
— Прогресс хозяина идёт медленно, баллы только тратятся, а не прибавляются. Если так пойдёт и дальше, последуют штрафные санкции. Прошу хозяина активнее выполнять задания.
Шэнь Инмянь промолчал.
Система не удержалась от колкости:
— На самом деле, если бы хозяин согласился помочь Цзин Ланю активировать духовный корень, баланс списался бы в ноль.
В последнее время Шэнь Инмянь и сам колебался, особенно узнав, как часто мальчика обижают. Но решиться было нелегко. Он не был уверен, что для Цзин Ланя будет лучше, и не знал, хочет ли того сам ребёнок. Пришлось стиснуть зубы и принять задание:
— Об остальном поговорим позже.
К счастью, он всё ещё обладал огромным запасом духовной силы. Стоило ему заглянуть в учебные пособия, как тело по привычке само начинало воспроизводить навыки, и он без труда освоил способности прежнего владельца тела почти в совершенстве. Провести лекцию для новичков было вполне по силам.
Он не стал заранее предупреждать Цзин Ланя, решив сделать сюрприз. Как только мальчик вошёл в учебный зал, Шэнь Инмянь тут же показался перед остальными учениками.
Новички были крайне удивлены его появлением, а Сун Цинъюй и вовсе подскочил к нему:
— Бессмертный наставник! Вы пришли!
— Наставник, наставник, вы правда пришли! — Сун Цинъюй радостно крутился вокруг него и, не удержавшись, выпятил грудь, хвастаясь перед соучениками: — Я пару дней назад ходил к наставнику и сказал, что все очень хотят послушать его лекцию. Ребята, ведь так?
Ученики поначалу побаивались Шэнь Инмяня, но они были ещё совсем детьми и не застали прежних «подвигов» Шэнь Инмяня. Видя, что наставник не злится на выходки Сун Цинъюя, они тоже осмелели.
Кто-то выкрикнул:
— Да!
Вскоре зал наполнился разноголосыми ответами — кто-то говорил искренне, кто-то из лести:
— Мы все восхищаемся наставником!
— Мой отец сказал, что Бессмертный Гоу Юй самый сильный!
— Я тоже хочу слушать лекцию наставника!
Учебный зал наполнился детским щебетом.
Были там и те, кто прежде задирал Цзин Ланя; увидев наставника, они понуро склонили головы, дрожа от страха. Шэнь Инмянь не ожидал, что самым спокойным в этой комнате окажется именно Цзин Лань.
Шэнь Инмянь посмотрел в конец зала и увидел, что его маленький ученик уткнулся в книгу и даже не взглянул в его сторону, словно происходящее вокруг его вовсе не касалось.
Шэнь Инмянь лишь вздохнул. Ну и ладно.
Он перевёл взгляд на Сун Цинъюя. Тот смотрел на него широко распахнутыми глазами, его лицо светилось радостью, а сам он выглядел до того милым и живым, что невольно вызывал симпатию.
Неудивительно, что, повзрослев, он станет всеобщим любимцем в романе.
— Хорошо, — Шэнь Инмянь коснулся его головы. — Садись на место.
Глаза Сун Цинъюя стали ещё круглее. Он осторожно коснулся своих волос, и уголки его губ поползли вверх, едва ли не до ушей.
— О... хорошо, я сажусь... сажусь.
Он вернулся на место в первом ряду, выпрямил спину и сел так чинно, словно школьник, ожидающий похвалы от учителя.
Шэнь Инмянь не удержался и улыбнулся. Но так как он был в вуали, никто этого не увидел.
Цзин Лань, не удержавшись, поднял глаза и увидел, как Шэнь Инмянь ласково гладит того по голове, а его глаза при этом мягко изгибаются. Такой нежности он никогда прежде не видел.
И она предназначалась другому...
Он опустил ресницы и принялся выводить на бумаге иероглифы, которые выучил вчера. Но рука словно не слушалась — буквы получались кривыми и некрасивыми, куда хуже, чем у Шэнь Инмяня.
Шэнь Инмянь сел:
— У главы секты возникли срочные дела, он не смог прийти, поэтому сегодня лекцию проведу я.
Сун Цинъюй горячо поддержал его:
— Хорошо!
— О чём вам рассказывали старейшины в последние дни?
Сун Цинъюй тут же вызвался отвечать:
— Об истории секты Лан Фэн, об истории четырёх великих школ и об истории Трёх миров!
Шэнь Инмянь молча кивнул, его взгляд упал на меч, висевший на поясе Сун Цинъюя. Оглядев зал, он заметил, что у каждого ученика на столе лежал меч, кроме Цзин Ланя.
Система подсказала:
— Секта Лан Фэн — школа мечников, ученики выбирают свой меч на второй день после принятия в ученики.
Шэнь Инмянь вспомнил то, что видел в тот день в небесном зеркале, и спросил систему:
— Меч действительно так важен для мечников Лан Фэн? Что он означает?
— Конечно важен. Не только для мечников Лан Фэн, но и для любого мечника в мире. Меч — это их жизнь. В бою человек может погибнуть, но меч не должен сломаться.
— Вот оно что...
Шэнь Инмянь не был мечником, поэтому не знал таких тонкостей. Он посмотрел на учеников:
— Большинство из вас — мечники. Уверен, ваши наставники ещё многому вас научат. Сегодня я не буду читать строгих лекций, просто поболтаем.
— Хорошо! — Сун Цинъюй снял меч, положил его на стол и выпрямил спину.
Шэнь Инмянь посмотрел в окно, где у входа стояла куча зонтов:
— Сегодня идёт дождь. Как вы добрались?
Ученики наперебой отвечали:
— Пешком.
И лишь голос Сун Цинъюя выделялся среди остальных:
— На мече!
Шэнь Инмянь спросил:
— А зонты вы взяли?
— Взяли! — Сун Цинъюй удивился. — Сегодня такой сильный дождь, конечно, нужно брать зонт.
Шэнь Инмянь слегка улыбнулся и перевёл взгляд на мальчика в последнем ряду:
— Цзин Лань, выйди сейчас на улицу.
Цзин Лань поднял голову, услышав это, и Шэнь Инмянь повторил:
— Выйди наружу.
За окном моросил осенний дождь. Когда дверь открылась, в класс ворвался холод, и ученики, сидевшие поблизости, поёжились, плотнее кутаясь в одежду. Цзин Лань помедлил и вышел.
— Подожди! — Сун Цинъюй подбежал к двери, вытащил из кучи зонтов белоснежный, раскрыл его — на ткани виднелись редкие красные цветы сливы — и протянул Цзин Ланю.
Шэнь Инмянь тихо хмыкнул. Главный герой — и правда, с самого детства красив и добросердечен. На фоне холодности и издевательств остальных учеников эта сцена выглядела довольно трогательно.
В голове раздался механический голос:
— Хозяин, лучше не позволяйте Цзин Ланю сближаться с главным героем.
Шэнь Инмянь опешил:
— О чём ты? Что может понимать такой маленький ребёнок?
— Цзин Лань не такой, как остальные. В оригинале именно потому, что главный герой был единственным, кто к нему хорошо относился, Цзин Лань с детства начал испытывать к Сун Цинъюю особые чувства.
Шэнь Инмянь сомневался, но Цзин Лань тут же развеял его опасения: он даже не взглянул на Сун Цинъюя и направился прямо под дождь.
— Видишь? — Шэнь Инмянь успокоился. — А я что говорил.
Ученики сгрудились у окна, наблюдая, как Цзин Лань легко идёт сквозь дождь. Плотная пелена воды словно натыкалась на невидимое препятствие и обходила мальчика стороной, падая по бокам. Одежда Цзин Ланя оставалась совершенно сухой.
— Ух ты!
Для практикующего магию это был простейший трюк, но учеников он привёл в восторг.
Шэнь Инмянь пояснил:
— Я просто поставил над его головой маленький защитный барьер, чтобы он мог свободно ходить под дождём.
Цзин Лань вернулся в класс, оставаясь сухим, словно бездушная марио，нетка, и направился прямиком на своё место в последнем ряду.
— Цзин Лань, — позвал его Шэнь Инмянь.
Мальчик остановился.
— Садись поближе.
Цзин Лань обернулся и, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, неловко замер. Сун Цинъюй, сидевший в первом ряду, поспешно отодвинулся, освобождая место рядом с собой:
— Садись сюда.
Цзин Лань продолжал стоять на месте.
— Хозяин! Нельзя позволять им сближаться!
Да понял я, понял.
Шэнь Инмянь нетерпеливо повёл пальцем, и стул из последнего ряда мгновенно переместился к нему:
— Иди сюда.
Ресницы Цзин Ланя задрожали. Он посмотрел на его тонкие пальцы и медленно подошёл.
Послушный.
Шэнь Инмянь с трудом удержался от желания погладить его по голове. Он поднял руку, и на кончике его пальца вспыхнул огонёк, отражаясь в глазах Цзин Ланя.
— Сосредоточьтесь и направьте энергию, — голос Шэнь Инмяня звучал прямо у него над ухом, чётко произнося заклинание.
Ученики принялись повторять за ним, и вскоре в классе то и дело раздавались радостные возгласы:
— Эй, а почему у меня пламя синее?
— У меня тоже.
— А у Цинъюя красное! Наверное, красное сильнее.
Сун Цинъюй протянул к Шэнь Инмяню палец с пляшущим огоньком:
— Наставник, у меня получилось!
— Хорошо.
Шэнь Инмянь всё это время не сводил глаз со своего маленького ученика. Цзин Лань лишь опустил голову и не делал попыток, возможно, не желая позориться.
Не успев обдумать это, Шэнь Инмянь уже действовал: он взял Цзин Ланя за руку и почувствовал, как тот сильно вздрогнул. Шэнь Инмянь не отпустил его, чуть крепче сжал ладонь и передал огонёк со своего пальца на руку мальчика.
Цзин Лань, до этого напряжённый как струна, постепенно расслабился. Его глаза были прикованы к их соединённым рукам. Маленькая ладошка бережно держала огонёк, словно величайшую драгоценность.
Пальцы Шэнь Инмяня всегда были прохладными, и при прикосновении к коже хотелось прижаться к ним сильнее.
— На... наставник, я тоже хочу...
Это был тот самый мальчик, который обижал Цзин Ланя. У него тоже не получалось вызвать огонь. Шэнь Инмянь почувствовал, как аура ребёнка рядом с ним мгновенно изменилась: плечи Цзин Ланя напряглись, приняв оборонительную позу волчонка, готового к прыжку.
Шэнь Инмянь положил руку ему на плечо.
Цзин Лань вздрогнул, но медленно, очень медленно расслабился. Шэнь Инмянь не удержался и погладил его по плечу.
Возможно, эти сорванцы в душе не были злыми, но то, что они сделали, было недопустимо. Он, взрослый человек, не стал бы сводить счёты с детьми, но его ученику действительно причинили боль.
Одной рукой он поддерживал Цзин Ланя за спину, а другой осторожно отделил огонёк от его ладони. Цзин Лань слегка отпрянул, явно не желая делиться, но рука на спине не давала отступить.
— Умница.
Голос Шэнь Инмяня был тихим, а от его рукавов исходил тонкий холодный аромат. Цзин Лань был так близко, что мог видеть сквозь тонкую вуаль неясные черты его лица. И почему-то ему показалось, что в этот момент уголки губ наставника слегка приподнялись.
http://bllate.org/book/22794/2418210
Готово:
