Мать Вэнь размышляла: раз уж дочь и Чи Сун официально зарегистрировали брак, называть их «дядей» и «тетей» больше не годится — это противоречит приличиям. Теперь им с мужем следовало называть друг друга «папа» и «мама», как того требуют родственные связи. Иначе, если посторонние услышат, как они обращаются к старшим, подумают, будто семья недовольна невесткой, а это лишь повод для насмешек.
Взглянув на пожилую госпожу, мать Вэнь произнесла:
— Мама, Итин и её супруга уже расписались, она теперь член нашей семьи. Не пора ли им сменить обращение на «папа» и «мама»? А то на Новый год придут родственники, увидят, что они называют нас «дядей» и «тетей», и решат, что мы не принимаем невестку. Мало того что это выглядит отчужденно, так еще и люди начнут судачить.
Мать Вэнь хотела узнать мнение свекрови: признает ли та внучку-невестку? Если нет, придется искать другой выход.
Старушка, выслушав невестку, призадумалась: а ведь та права. Девушка ей приглянулась, с ней было легко и приятно. Она ответила:
— Да, пожалуй, пора. Раз Итин привела её в дом, Сиюй, принеси-ка подарки, которые мы заранее приготовили для внучки-невестки.
Услышав это, мать Вэнь поняла, что свекровь приняла выбор дочери, и с облегчением отозвалась:
— Хорошо, мама, я сейчас попрошу тетушку Синь принести шкатулку из моей комнаты.
Старушка кивнула, продолжая рассматривать свидетельство о браке. Чем дольше она на него смотрела, тем радостнее становилось на душе.
Вскоре мать Вэнь велела тетушке Синь принести из комнаты шкатулку с украшениями: там лежали браслеты, ожерелья и жемчуга, приготовленные ею и свекровью. Раздав указания, она перевела взгляд на Чи Сун. Намек был более чем прозрачен: пора бы уже сменить обращение на «папа» и «мама». Раз уж пожилая госпожа дала добро, остальное уладится само собой.
После того как Чи Сун выполнила просьбу, Вэнь Итин усадила её напротив родителей. Увидев реакцию семьи, Итин почувствовала, как гора свалилась с плеч. Решение использовать Чи Сун в качестве фиктивной жены, чтобы отбиться от настойчивых просьб семьи, оказалось верным: это избавило её от кучи проблем и позволило отвадить лишнее внимание.
Чи Сун сидела вплотную к Вэнь Итин. Огромный особняк, обилие прислуги и охраны не испугали её, хотя масштаб состояния семьи Вэнь оказался куда внушительнее, чем она могла представить по рассказам Итин. Впрочем, даже при знакомстве с семьей Чи Сун не чувствовала ни страха, ни давления — она вела себя как обычно.
Она думала лишь о том, что является лишь подставным лицом, живым щитом для Итин. Каковы они на самом деле — её не касалось. Если семья не примет такую невестку, Итин просто найдет кого-то другого. Чи Сун даже надеялась, что её разоблачат прямо сейчас — тогда она будет свободна от обязательств. Она старательно играла роль инструмента. Раз Итин заранее предупредила её обо всем, беспокоиться не о чем: спрашивают — отвечает, пообедает — и дело сделано.
Вдруг она услышала просьбу называть их «папа» и «мама». Чи Сун медленно повернула голову к Итин. Та, почувствовав взгляд, легонько сжала пальцы Чи Сун. Чи Сун никогда в жизни не произносила этих слов в адрес чужих людей. Но, встретившись с мягким, ободряющим взглядом Итин, она поняла, что отступать некуда. С самой естественной улыбкой, на которую была способна, она произнесла:
— Папа, мама.
Отец Вэнь в этот раз не просто кивнул, а глухо отозвался, и его суровое лицо заметно смягчилось. Мать Вэнь, кажется, улыбнулась еще теплее, похвалив её:
— Хорошая девочка.
Чи Сун было неловко — она ведь уже взрослая, а её хвалят, словно ребенка. Она лишь смущенно улыбалась, отвечая на вопросы односложно. Когда её спросили, тяжело ли ей с Итин, она ответила, что всё нормально. Когда мать Вэнь посетовала на то, что дочь — трудоголик, а её характер порой холоднее льда, Чи Сун снова ответила: «Всё нормально». Она знала лишь одно: Вэнь Итин — человек сложный, особенно в вопросах брака, а в остальном она была совершенно не в курсе. Даже о её состоянии и наличии девушки Чи Сун узнала совсем недавно.
Когда тетушка Синь принесла шкатулку, Чи Сун, делая вид, что поправляет волосы, украдкой вытерла вспотевшее лицо. Мать Вэнь открыла шкатулку и начала показывать содержимое: изумрудные браслеты, ожерелья, парные нефритовые подвески. Даже не разбираясь в тонкостях, по одной лишь упаковке и искусной резьбе можно было понять, что вещи стоят целое состояние. Чи Сун поспешно встала и начала отказываться, говоря, что это слишком ценный подарок и она не может его принять — ведь она всё равно ненастоящая невестка, лучше оставить это для той, кто придет ей на смену.
Мать Вэнь объяснила, что это семейные реликвии, которые передаются из поколения в поколение. Младшим детям полагается другое, а эта часть предназначена именно для того, чтобы Итин обустроила свой дом. Чи Сун, слушая её, невольно размышляла о том, насколько же глубоки корни семьи Вэнь.
Итин встала рядом с Чи Сун и позвала её по имени:
— Чи Сун, мама дарит это тебе, принимай. Это искреннее желание старших.
Итин едва заметно подмигнула ей. Чи Сун получила сигнал: она обеими руками приняла шкатулку и поклонилась:
— Спасибо дедушке, бабушке, папе и маме.
Её поспешный жест помог сгладить неловкость от недавнего отказа. Старики переглянулись, в их глазах мелькнула едва заметная улыбка, и они одобрительно кивнули. Видимо, Чи Сун прошла проверку.
— Ну, раз всё решили, тетушка Синь, подавайте на стол, — распорядилась мать Вэнь.
Во время обеда обсуждали детали предстоящей свадьбы. Чи Сун лишь улыбалась, не вмешиваясь в разговор — пусть Итин сама решает. Когда та сказала, что свадьбу лучше провести следующим летом, так как сейчас все слишком заняты, мать Вэнь согласилась: в конце года и погода не та, и времени в обрез. Раз уж расписались, остальное подождет.
После обеда Итин попрощалась с родными. Мать Вэнь не стала их задерживать, лишь попросила чаще приходить в гости. Уже у выхода она заметила, что шкатулка осталась на журнальном столике, и велела тетушке Синь догнать их.
Услышав голос тетушки, Итин остановилась. Чи Сун приняла шкатулку, поблагодарила и они направились к машине.
Когда автомобиль выехал в город, Чи Сун попросила остановить:
— Вэнь Итин, сегодняшняя миссия выполнена. Дальше я сама, не хочу отвлекать тебя от работы, доеду на метро.
— Я отвезу тебя, — возразила Итин. — До твоего района не меньше двух часов пути. Раз уж мы женаты, нехорошо бросать тебя одну.
— Мы фиктивно женаты, тут не до приличий, — парировала Чи Сун. — Вэнь Итин, твои родные не стали возражать, всё прошло подозрительно гладко. Ты ведь сама удивилась, что они так легко приняли меня, простую девушку без связей.
Итин и правда была озадачена. Она знала свою семью: они никогда не одобрили бы брак с человеком без социального статуса, даже на невест из своего круга смотрели бы с пристрастием. Она пристально посмотрела на Чи Сун: может, та всё же сумела расположить их к себе?
Чи Сун, заметив, что Итин молчит и изучает её, добавила:
— Разве это не было лишним? С любой другой было бы то же самое. Зачем ты так упрямо выбрала меня, упустив шанс быть с любимой девушкой? Мне даже жаль тебя, Вэнь Итин. И кстати, я впервые в жизни называла кого-то папой и мамой, это было ужасно неловко. Пожалуйста, не дергай меня без острой необходимости. Если нужно появиться на людях — звони, но не мешай моей работе.
Итин промолчала, не став ничего объяснять. Результат её устраивал.
— Возможно, ты права, — ответила она. — Я постараюсь не беспокоить тебя. Спасибо за сегодня. Ты правда не хочешь, чтобы я тебя подвезла?
— Нет, не нужно. Пусть водитель притормозит у обочины, там впереди метро. И шкатулку забери, я не возьму её домой.
Итин посмотрела на шкатулку, но ничего не сказала.
— Будь осторожна на дороге. Ты уверена?
Чи Сун кивнула, подхватила свою дешевую сумку и вышла из машины.
— Пока, Вэнь Итин!
Она закрыла дверь и зашагала к станции. Итин смотрела ей вслед, пока та не скрылась в дверях метро, а затем бросила водителю:
— Поехали.
Её голос стал холодным, а лицо — непроницаемым.
Чи Сун добиралась до дома два часа. По пути она заскочила в магазин за продуктами и полуфабрикатами. Домой она вернулась к половине пятого. Переодевшись в домашнее, она заварила растворимый кофе и открыла телефон, чтобы ответить коллегам в рабочем чате.
Увидев сообщение от Ян Суна, она тут же перезвонила ему:
— Алло, Ян Сун, ты что-то хотел?
— Да, появилась подработка. Сам не справляюсь, вот решил позвать тебя, — раздался бодрый голос друга.
— Рассказывай, — Чи Сун помешала кофе ложечкой.
— Взял проект по дизайну игры, нужны фоновые локации. Больше никому не доверяю, кроме тебя, — рассмеялся он.
— Ты просишь меня, полупрофессионала, спасать твой авторитет? Не боишься, что я всё испорчу? — пошутила Чи Сун.
— У меня уже язык в кровь стерт, так горит проект. Только на тебя и надеюсь. Конец года, в компании рук не хватает. Ну что, поможешь?
— Ладно, только не называй меня «старина Чи». Кто еще в команде?
— Ли Му, Тао Янь, Юнь Сяован. Хань Паньпань в командировке, Линь Дэхун в свадебном путешествии.
— Хорошо, приду в офис.
— Отлично! За оплату не переживай, не обижу.
— Я и не переживаю, — ответила она.
Они познакомились в институте дизайна. Ян Сун постоянно встречал Чи Сун на лекциях по гейм-дизайну, хотя она училась на другом курсе. Так и подружились. Узнав, что она старше, друзья в шутку начали называть её «старина Чи». За эти годы они стали реже общаться, но, когда возникали дела, всегда вспоминали друг о друге. Ян Сун и не ожидал, что Чи Сун тоже окажется в Бэйши.
Узнав, что она согласна, Ян Сун уверенно добавил:
— Я же знаю тебя, ты вечно скупаешь книги по дизайну. В этот раз тоже, небось, уже набрала литературы?
— С чего такая уверенность? — удивилась Чи Сун.
— Каждый раз, когда я прошу тебя о помощи, ты упоминаешь, что как раз изучаешь что-то новое. Чудеса, да и только!
Чи Сун рассмеялась:
— Прямо ясновидящий.
— Если стану ясновидящим, буду называть тебя «бабуля Чи», — пошутил он.
Поболтав еще немного, они попрощались. Чи Сун подумала, что стала еще на шаг ближе к покупке собственного жилья. Скоро Рождество, можно будет включить музыку, украсить комнату — хоть какое-то праздничное настроение. С этими мыслями она принялась за ужин.
http://bllate.org/book/22799/2419074
Готово:
