— Странно...
Сейчас перемена после первого урока. Я смотрю на Линь Дунмо, которая сидит за третьей партой впереди и читает книгу, и в душе закипает смутное беспокойство.
— Почему сейчас появилась Дунмо?
Хотя актерское мастерство Линь Чунькэ заметно улучшилось, я все еще могу смутно угадать, кто из них сейчас владеет телом. Конечно, большинство людей наверняка уверены, что перед ними просто Линь Дунмо. Но я научился различать их по привычной мимике, мелким жестам и интонациям. В своей точности я был вполне уверен.
В это время должна была быть Линь Чунькэ. Около пятидесяти минут назад, на перемене перед уроком, она убежала в туалет, а вернулась уже Линь Чунькэ. До следующей смены личности должно было пройти еще немало времени.
— Может, я ошибся?
Неужели моя способность различать их ослабла? В конце концов, после того как Чунькэ обрела уверенность в себе на Тайбае, ее игра стала лучше, чем я ожидал.
— Если это так, то ничего не поделаешь... — подумал я, чувствуя, как все вокруг рушится.
Слова, сказанные Линь Дунмо вчера вечером, я до сих пор не могу понять. Что значит разрушить все? Почему все должно разрушиться? И, что еще важнее, я совершенно не понимаю, почему она спросила меня: Вы целовались?
Впрочем... сейчас уже невозможно спрашивать Линь Дунмо, что именно она имела в виду. Поэтому я решил сегодня же посоветоваться с Линь Чунькэ.
— В любом случае, шанс еще будет.
Я посмотрел на часы, пытаясь подбодрить себя. До конца занятий еще почти шесть часов. За это время наверняка представится возможность поговорить с Чунькэ. Я вздохнул, убрал телефон в ящик парты и приготовился ко второму уроку.
Однако, продолжая наблюдать за ней, я все больше убеждался в своей правоте.
— Неужели личности меняются так быстро?
Во время четвертого урока Линь Дунмо опустила голову и тихо поменялась местами с Линь Чунькэ. И правда, как ни посмотри, время для смены было крайне странным. Если раньше Линь Дунмо удерживала контроль почти два часа, то сейчас Чунькэ не продержалась и часа, как ей пришлось уступить место.
— Чунькэ.
— М? Что такое?
Обеденный перерыв закончился, пятый урок тоже подошел к концу. Наконец я дождался Линь Чунькэ у поворота в коридоре, когда она возвращалась из туалета. Вокруг никого не было, но на всякий случай она все еще притворялась Линь Дунмо. Однако мое терпение лопнуло, и я перешел прямо к делу:
— Чунькэ, время твоего появления сократилось?
— Оу.
Линь Чунькэ озадаченно нахмурилась.
— А-ха-ха, ты заметил? — она тихо рассмеялась. — Да, кажется, с самого вчерашнего вечера так и стало...
— Серьезно? С тобой все в порядке?
С тех пор как я их знаю, такое происходит впервые. Время смены личностей менялось и раньше, но продолжительность их присутствия всегда была одинаковой. Теперь же, когда появился такой разрыв, у меня возникло дурное предчувствие.
— Думаю, все в порядке... — на лице Линь Чунькэ не было ни тени тревоги. — Раньше ведь время смены тоже часто менялось...
— Но бывало ли такое, чтобы вы находились в сознании разное количество времени?
— Хм, кажется, что-то такое припоминаю...
— Понятно...
Хотя я сказал это вслух, в душе мои сомнения лишь усилились. Почему-то Линь Чунькэ была неестественно спокойна. Может, она что-то от меня скрывает? Или она сама заметила, что с ней происходит что-то неладное? Но прежде чем я успел спросить:
— Ах, извини. Кажется, скоро урок. — Линь Чунькэ взглянула на часы. — Давай вернемся в класс, а то опоздаем.
— А, да, конечно.
Я кивнул, и мы вместе пошли в класс. Вскоре мне предстояло узнать, что мое беспокойство было совсем не напрасным.
***
— Итак, когда мы читаем романы той эпохи, может быть интересно сосредоточиться на концепции самости нового времени.
Несмотря на то что шел послеобеденный урок, в классе не было ни одного спящего ученика. И дело было не столько в прилежности нашего класса, сколько в преподавателе современной литературы Чжан Юэ.
— Возможно, современному читателю главный герой покажется отвратительным и неискренним мужчиной. Когда я сама читала Танцовщицу в старшей школе, я была в ярости. Но после того, как я изучила концепцию самости нового времени... нет, все равно не выходит. Даже с этим знанием я никак не могу полюбить главного героя.
Ученики тихо рассмеялись. Чжан Юэ, ставшая нашим классным руководителем в прошлом году, было двадцать семь. В глазах учеников она выглядела как миниатюрная и загадочная бывшая литературная девушка. При этом она была очень доступной, объясняла материал просто и всегда заботилась об учениках, поэтому большинство считало ее понимающей красавицей-учителем. Ходили слухи, что она собирается выйти замуж за своего давнего парня. Некоторые мальчишки, услышав это, были настолько подавлены, что перестали ходить в школу.
— Что ж, давайте начнем читать со следующего абзаца. Пожалуйста, ребята из этого ряда, читайте по очереди.
Учительница Чжан Юэ указала на ряд у окна — тот самый, где сидели мы с Линь Дунмо. Вызывая учеников, она украдкой взглянула на Линь Дунмо... и мне не показалось. Похоже, учительница Чжан очень беспокоилась о новой ученице. Я часто видел, как она заговаривала с Линь Дунмо на переменах, а еще она расспрашивала меня, У Сяосяо и Ли Хуайханя о том, как та осваивается. Видимо, у нее были свои причины вызвать именно ее.
Ученик с первой парты встал и начал запинаться при чтении. Я поднял взгляд на место Линь Дунмо и понял, что сейчас это Линь Чунькэ. Поскольку они только что говорили в коридоре, до появления Дунмо должно было пройти еще время. Линь Чунькэ, готовившаяся читать, выглядела совершенно спокойной.
Когда ученик прочитывал определенный отрывок, Чжан Юэ давала команду следующему. В рассказе главный герой изможденно бродил по улицам. И тут:
— Хорошо, на этом остановимся. Теперь очередь Линь Дунмо, пожалуйста.
— Хорошо.
Наконец очередь дошла до Линь Чунькэ.
— Сейчас была ночь в начале января, рестораны и чайные на Линден-авеню, казалось, все еще кипели жизнью, но я совершенно не мог этого вспомнить...
По классу разлился звонкий, как колокольчик, голос. Чжан Юэ с удовольствием смотрела на Чунькэ. Еще недавно в подобных ситуациях та постоянно запиналась. Даже в кружке она не знала, сколько раз тренировалась читать вслух. Но сейчас она читала текст без единой запинки. Со стороны никто бы не смог отличить ее от Дунмо.
— В голове осталась лишь мысль, что я грешник, не заслуживающий прощения...
Наслаждаясь голосом Линь Чунькэ, я опустил взгляд в учебник. Нужно было прикинуть, какой отрывок достанется мне. Но в этот момент:
— В мансарде на четвертом этаже Алиса, должно быть, еще не спит...
Линь Чунькэ внезапно замолчала. Неестественная тишина мгновенно накрыла класс. Я рефлекторно поднял голову, подался вперед, желая взглянуть на нее... и замер.
Чувства исчезли с ее лица. Это было выражение лица куклы, на котором невозможно прочесть ни единой эмоции. Личности поменялись. В этот самый момент.
А в следующую секунду на ее лице отразилось изумление. Линь Дунмо, только что принявшая контроль, подняла голову, перевела взгляд с учебника на окружающих, пытаясь понять, что происходит. Тревога отразилась на ее лице. Она широко открыла глаза и замерла.
— Линь Дунмо? — заметив неладное, учительница Чжан сменила тон на более серьезный. — Что случилось? Тебе нехорошо?
— Нет, я просто... — Линь Дунмо замялась. Холодный пот проступил на ее бледных щеках. По классу пополз шепот. Она лишь беспомощно закусила губу.
— А, неужели! — вдруг весело воскликнула учительница Чжан. — Ты не знаешь, как читается этот иероглиф?
Присмотревшись, я заметил на ее лице едва заметную улыбку.
— Редкость, чтобы Линь Дунмо чего-то не знала. Этот иероглиф читается так же, как и тот, что означает затруднение, так что в пятой строке написано: Яркий свет лампы. Можешь продолжить оттуда?
Благодаря подсказке учительницы Линь Дунмо поняла, что нужно делать. Она тихо посмотрела в учебник и стерла пот со лба.
— Д-да, хорошо. Прошу прощения.
Она продолжила читать.
— Яркий свет лампы прорезал сумрачное небо, и хотя его было хорошо видно, из-за снежинок, похожих на падающих с небес белых цапель...
Кажется, кризис миновал. Я выдохнул и посмотрел на часы — было около трех пятнадцати. С того момента, как появилась Линь Чунькэ, прошло всего сорок минут. Сомнения вновь нахлынули на меня. Как ни крути, что-то определенно случилось. И это что-то важное для них обеих. Вероятно, нечто совершенно неожиданное. Раз так, то я...
Я смотрел на спину Линь Дунмо и принял решение.
***
— Послушай... я хотел кое-что спросить.
Было уже после четырех. В углу коридора у выхода из школы я обратился к Линь Дунмо, которая собиралась идти домой одна.
— Это касается Чунькэ... того, что с ней сегодня произошло.
После вчерашнего я чувствовал себя неловко, разговаривая с ней. Я до сих пор не понимал мыслей Линь Дунмо. Совсем не понимал, что она имела в виду. Но сейчас мне было не до этого. Пусть это неловко, но я должен знать, что с ними происходит.
Линь Дунмо опустила голову и молчала. Я продолжил:
— Время появления Чунькэ сократилось, верно? И сегодня оно становилось все меньше и меньше. Утром было около пятидесяти минут, а сейчас — меньше сорока.
Линь Дунмо продолжала молчать.
— Знаешь... если все в порядке, то хорошо, но я беспокоюсь. Похоже, для тебя это тоже стало неожиданностью. Если ты что-то знаешь, пожалуйста, расскажи мне. Если случится что-то серьезное, я буду волноваться.
Я старался быть максимально искренним. Я беспокоился о них обеих и хотел помочь, если смогу. Я надеялся, что донес до нее свои чувства. Однако...
— ...
Линь Дунмо все так же смотрела в пол.
— Дунмо.
Она не ответила.
— Ты совсем не хочешь мне ничего рассказывать?
Линь Дунмо молчала. Уроки давно закончились, в углу коридора никого не было. Она не проронила ни слова и не выказала ни единой эмоции. Внутри меня закипела горячая волна, я почувствовал собственное раздражение. Мне казалось, что я постоянно пытаюсь достучаться до Линь Дунмо. Говорю ей, что хочу помочь, если возникнут проблемы, прошу рассказать мне правду. Но Линь Дунмо не хотела делиться ничем. Она лишь безжизненно молчала.
— Вот как? — я глубоко вздохнул и произнес это так резко, что сам испугался своего голоса. Но остановиться уже не мог. — Дунмо, ты все равно не хочешь мне доверять? Предпочитаешь нести все в одиночку?
Одиночество от невозможности понять ее чувства и достучаться до ее сердца вырвалось наружу колкими словами. Я понимал, что этот гнев бессмыслен, и щеки загорелись от стыда.
— Тогда ладно, не спрашиваю. Делай как знаешь.
Я бросил эти слова и зашагал к выходу. Меня трясло от того, как грубо я высказался, но я не мог отрицать, что просто выплескивал эмоции. Руки дрожали, по спине тек холодный пот, а воздух, касавшийся лица, казался ледяным.
Однако...
— ...?
Мой рукав за что-то зацепился. Обернувшись, я увидел, что Линь Дунмо держит меня за форму, глядя в пол.
— !
Я тихо ахнул. Ее кожа была бледной, как на старой выцветшей картине. Взгляд был измученным и слабым. От напряжения мышцы лица окаменели.
— Думаю, ты прав, — прошептала Линь Дунмо. — Шуянь, ты ведь злишься... На твоем месте я бы тоже злилась... Да кто угодно бы злился.
Она выглядела такой хрупкой, что, казалось, от одного прикосновения рассыплется в прах. Глядя на нее, я не мог вымолвить ни слова.
— Прости, это все моя вина... — а затем она добавила, — ...она исчезнет.
— Что? — Линь Дунмо подняла бледное лицо и прошептала невыносимо хриплым голосом:
— Чунькэ... она скоро исчезнет.
http://bllate.org/book/22803/2419564
Готово:
