Готовый перевод The Only Normal Woman in the ABO World / Единственная обычная в мире омегаверса: Глава 8

Сунь Цзяцзя с водой в руках радостно подбежала ближе. А Чжоу Юйцы, чей макияж делал его черты ещё более утонченными и являл миру ослепительную красоту — словно дрожащий на весенней ветви белоснежный цветок абрикоса, — медленно сделав два глотка, немигающим взглядом уставился на неё.

— Братце Ци, что такое? — Сунь Цзяцзя немного занервничала, лихорадочно вспоминая, не совершила ли она в последнее время каких-нибудь оплошностей.

Чжоу Юйцы пристально глядел на неё и спокойно произнес:

— Сяо Сунь, ты ведь помнишь то, о чём я говорил в чате WeChat?

У Сунь Цзяцзя дернулось веко, и она машинально повернула голову в сторону Су Ли, которая отбирала фотографии. Расстояние между ними составляло метра четыре, а в съемочной павильоне стоял такой шум и галдеж — как же Чжоу Юйцы расслышал её слова, сказанные столь тихо?

Она заикнулась:

— Пом-помню. Членам команды нельзя заводитьти романтические отношения.

Чжоу Юйцы отставил воду в сторону, опустил взгляд на дрожащую Сунь Цзяцзя, и когда Су Ли выпрямилась и посмотрела в их сторону, невинно улыбнулся, однако в его голосе сквозила легкая прохлада:

— Так почему же вы только что стояли так близко друг к другу?

Что?

Погодите-ка, что-то здесь не так!

Кто и к кому близко стоял?

О чём это он вообще?

Сунь Цзяцзя, которая изначально думала, что Чжоу Юйцы раскусил её тайный роман по переписке, с некоторым запозданием подняла голову. Слегка повернувшись, она тоже проследила за взглядом Чжоу Юйцы и увидела лишь Су Ли, которая массировала себе шею, чтобы снять напряжение от долгого сидения с опущенной головой.

Одна прядь волос упала на плечо Су Ли, она подцепила её пальцем и закинула за ухо, обнажая изящный профиль, после чего сразу же снова уткнулась в экран, отбирая снимки.

Сунь Цзяцзя отвела взгляд и с некоторым трудом выдавила:

— Братце Ци, ты ведь не меня и сестрицу Ли имел в виду?

— Мм, разве этот вопрос так сложно понять? — переспросил Чжоу Юйцы.

Как только эти слова сорвались с его губ, выражение лица Сунь Цзяцзя стало довольно странным. Она посмотрела на Су Ли, затем на Чжоу Юйцы и с добрым намерением напомнила:

— Братце Ци, ты разве забыл, что сестрица Су Ли — женщина-бета?

Эта фраза прозвучала для Чжоу Юйцы словно раскат грома среди ясного весеннего неба.

А Сунь Цзяцзя тем временем продолжала тихонько оправдываться:

— И я ведь тоже женщина-бета. С чего бы нам вдруг крутить роман? Разве что кто-то из нас двоих — альфа...

Сунь Цзяцзя сама посмеялась над собственной шуткой, а затем уверенно повторила:

— Если только кто-то из нас двоих не окажется альфой, у нас просто нет шансов быть вместе.

Чжоу Юйцы ошеломленно замер, его ресницы задрожали, а лицо слегка побледнело.

Тем временем Су Ли, закончив отбор фотографий, подошла ближе. Заметив дурное предчувствие на лице Чжоу Юйцы, она обеспокоенно спросила:

— Ци, у тебя всё в порядке?

Су Ли смотрела на Чжоу Юйцы, испытывая странное, абсурдное чувство.

Он дрожал, страшась чего-то ей неведомого.

Су Ли невольно бросила взгляд на стоявшую в стороне Сунь Цзяцзя с кружкой в руке. Та испугалась еще сильнее и, поймав взгляд Су Ли, тут же подскочила, вцепившись ей в рукав. Голос девушки дрожал:

— Сестрица Ли, я ничего не делала!

Су Ли успокаивающе похлопала её по руке, высвободилась и инстинктивно приложила тыльную сторону ладони ко лбу Чжоу Юйцы, проверяя температуру.

Но Чжоу Юйцы отступил на шаг, избегая её прикосновения. Его лицо по-прежнему оставалось бледным, а состояние выглядело из рук вон плохо.

Отвернув лицо, Чжоу Юйцы тихо произнес:

— Фотограф скоро начнет съемку, нельзя испортить макияж.

Хотя он так и сказал, но избегал смотреть Су Ли в глаза и в ходе дальнейшей съемки больше ни разу не встретился с ней взглядом.

Позже, наблюдая за ходом работы, Су Ли спросила Сунь Цзяцзя о том самом их недавнем разговоре.

Сунь Цзяцзя очень нервничала, полагая, что во всем виновата она сама, и слово в слово пересказала Су Ли всё, что говорила Чжоу Юйцы.

Закончив, Сунь Цзяцзя и сама помрачнела, едва не расплакавшись:

— Сестрица Ли, я сказала что-то не то?

Она еще не прошла испытательный срок, и хотя раньше подумывала о переводе в другой отдел, увольнения напрямую компания она никак не ожидала.

Этот удар оказался для Сунь Цзяцзя невероятно тяжелым, и она совершенно не понимала, в чем именно оговорилась.

Выслушав её, Су Ли уже примерно догадывалась, что произошло с Чжоу Юйцы. Она предполагала, что Сунь Цзяцзя ненароком напомнила ему о её статусе беты.

В этом мире ABO беты занимали самое низкое, посредственное положение: они не могли, подобно альфе, поставить метку на принадлежащего им омегу, и в то же время не были способны вынести воздействие феромонов альфы, как это делали омеги.

В отличие от Голубой Звезды до перемещения Су Ли, в этом мире первичные половые признаки по системе ABO ценились выше привычных мужчина/женщина, а отношения между альфами и омегами или двумя бетами составляли мейнстрим социальной ориентации.

Конечно, встречались союзы альф и бет или бет и омег: первые возникали, когда альфы, схлопотав наказание и оказавшись заблокированными в системе подбора пар для омег, не имея иного выбора, были вынуждены искать бету, чтобы выплеснуть феромоны периода гона; вторые же чаще всего связывали искренне любящие друг друга сердца, однако искренность не пользовалась популярностью в мире, где правили феромоны.

Су Ли улыбнулась и произнесла:

— Не переживай, ничего не случится.

Сунь Цзяцзя посмотрела на неё с недоверием, но Су Ли уже с совершенно невозмутимым видом продолжила отбор снимков.

Кадры с камеры фотографа передавались на компьютер с небольшой задержкой, поэтому между просмотром каждой фотографии Су Ли и Чжоу Юйцы на площадке проходило несколько секунд.

Она действовала быстро, выбирая разные снимки в расчете на вкусы фанатов и брендов-заказчиков.

Затем последовали запасные кадры — на случай, если позже Чжоу Юйцы или сестрица Сяо захотят пересмотреть выбор.

Люди любят чувствовать себя хозяевами положения, и здесь не было исключений.

Поэтому Су Ли отобрала чуть больше. Ничего страшного, такие мелочи её не волновали.

После окончания съемок Чжоу Юйцы походил на испуганную пташку: его тревожный взгляд против воли притягивала Су Ли, но, осознав, что слишком долго смотрит на неё, он словно из упрямства нарочно отводил глаза.

Су Ли замечала всё это, однако из-за колоссальной загруженности на работе у неё совершенно не оставалось времени нянчиться с личными капризами Чжоу Юйцы.

Наконец наступил обеденный перерыв. Сделав пару глотков овощного сока, Чжоу Юйцы лег отдохнуть в минивэне. Никто не хотел его тревожить, да и собственные перерывы никому не помешали бы, поэтому, предупредив Чжоу Юйцы, несколько сотрудников отправились перекусить в ближайшую забегаловку.

Поблизости не было нормальных мест общепита, и, наконец отыскав заведение, где продавали простые коробочки с едой, проголодавшаяся до предела команда больше не стала перебирать харчами. Толкнув дверь, они вошли внутрь.

Хозяйка заведения, отдыхавшая до этого на шезлонге, встрепенулась и, поднимаясь, с улыбкой спросила:

— Чего желаете?

— Нам пара-тройка любых жареных блюд, только побыстрее, мы перекусим и сразу уйдем, — Су Ли выбрала место и присела. Вместе с ней пришли водитель, визажистка и Сунь Цзяцзя, и все четверо уселись вокруг маленького круглого столика.

Хозяйка крикнула заказ на кухню и для начала вынесла им кастрюлю риса и суп, поставив прямо под руку Су Ли.

Затем она принесла тарелки и палочки, заодно разлив суп каждому.

Сунь Цзяцзя сделала большой глоток, перевела дух и заговорила:

— Что вообще сегодня с братцем Ци творится?

Су Ли слегка улыбнулась губами и ответила:

— Наверное, просто сильно устал.

Водитель вздохнул:

— Раньше мы отдыхали по очереди, а он пахал без продыха до сегодняшнего дня, конечно, вымотался.

Визажистка ничего не сказала. Достав из кармана сигарету, она постучала пачкой о край стола и, посмотрев на Су Ли — единственную курящую в компании, — спросила:

— Пойдем?

Су Ли кивнула и вышла вслед за ней из ресторанчика прямо к обочине. Съемочный павильон находился далеко от центра города, в глуши, на дороге редко показывались даже машины, виднелось лишь пара-тройка близлежащих строительных площадок, чьи рабочие, судя по всему, тоже вышли на обеденный перерыв — скорее всего, эта забегаловка и была рассчитана именно на них.

Визажистка приоткрыла пачку и чуть тряхнула её, выбивая наружу пару сигарет, одну из которых протянула Су Ли.

Та с улыбкой вежливо отказалась, извлекла из кармана собственную пачку — она никак не могла привыкнуть к чужому табаку и после долгих поисков в этом мире нашла женские сигареты, чей вкус и аромат были максимально близки к тем, что она курила на Голубой Звезде до перемещения.

Чиркнув зажигалкой, она поднесла язычок пламени к кончику сигареты.

Стоявшая рядом визажистка легко выпустила дым:

— Ты уже подтвердила свое повышение?

Су Ли улыбнулась про себя, выдохнула облачко дыма, и в её глазах мелькнуло веселье:

— Сестрица, у тебя такие быстрые каналы информации.

Это значило, что слухи подтвердились. Визажистка поинтересовалась:

— А Ци в курсе?

Су Ли на мгновение замерла. Зажав сигарету между пальцами, она наблюдала, как от кончика медленно поднимается струйка белого дыма, разнося вокруг легкий запах табака.

Су Ли курила нечасто. Впервые она попробовала сигарету еще в средней школе, когда знакомый хулиган заявил ей, будто одна затяжка способна избавить от любых забот. Вернувшись домой, она так же естественно, как за покупкой соевого соуса, зашла в супермаркет и купила самую дорогую пачку. Подавая товар, хозяин магазина тогда пошутил: Сяо Ли, твои родители снова помирились, больше не дрались?

Су Ли уже не помнила, что ответила. Первую сигарету она зажгла сама — та оказалась отвратительно едкой и никаких забот, конечно, не развеяла, но ей вовсе не претило это ощущение намеренного бунтарства.

Позже она выслушивала жалобы того друга, которому родители задали знатную трепку, обнаружив в его рюкзаке пачку сигарет.

А сигареты Су Ли просто лежали на столе в гостиной, и на них никто не обратил внимания.

Уже начав работать, Су Ли поняла, что сигареты и алкоголь — поистине прекрасное подспорье для сближения с далекими по духу коллегами, поэтому бросать привычку она не стала.

Воспоминания оборвались. Су Ли потушила сигарету, которую толком даже не успела покурить, и произнесла:

— Нет.

Визажистка собиралась сказать что-то еще.

Но Су Ли легким жестом остановила её:

— Скоро сам узнает. Да и для Ци, в общем-то, не имеет значения.

Пообедав, Су Ли в одиночестве отлучилась под предлогом похода в уборную.

Вернулась она лишь спустя полчаса на такси, принеся с собой кофе и десерты. Увидев её, Сунь Цзяцзя тут же ахнула:

— Сестрица Ли, откуда это?

Су Ли протянула ей часть пакетов:

— Раздай всем ребятам. Это магия, сама сотворила.

Сунь Цзяцзя радостно запрыгала. Всё это было куплено за счет компании, чтобы угостить съемочную группу и оставить о себе хорошее впечатление — впрочем, забота о подобных мелочах тоже входила в обязанности ассистента.

Остальной кофе, горячий американо, и пирожное она купила на собственные деньги и с этим набором поднялась в минивэн.

В салоне Чжоу Юйцы сидел погруженный в собственные мысли, но стоило ему заметить её появление, как на его лице одновременно отразились и умиротворение, и тревога, а с каждым шагом Су Ли в его глазах вспытывал всё более жалобный свет.

Усевшись рядом с ним, Су Ли вынула горячий американо и примиряющим жестом вложила бумажный стаканчик в его ладони.

— Всё в порядке, Ци, не бойся так сильно.

Хотя Чжоу Юйцы не произнес ни слова, Су Ли понимала его без подсказок. Исходившие от неё мягкость и терпимость словно нежные створки раковины окутывали его безмолвную тревогу.

Чжоу Юйцы опустил взгляд на стакан в своих руках, ощущая сквозь бумагу тепло, переходящее с ладоней в самые кончики пальцев и разливающееся по всему телу, будто жидкий огонь.

Едва слышно, едва различимо, словно сам с собой, он пробормотал:

— Я ведь позабыл о самом главном… Это моя вина, какой же я глупый.

Су Ли слышала его, но ничего не ответила. Достав из бумажного пакета пирожное, она положила ему на колени и лишь произнесла:

— Съешь что-нибудь сладкое, настроение улучшится.

Только тогда Чжоу Юйцы повернул к ней голову:

— Тебе не страшно?

Су Ли в ответ переспросила:

— А с чего мне бояться?

— Потому что ты — бета, — сказал Чжоу Юйцы с пугающим спокойствием. Его лицо в тот же миг показалось болезненно-хрупким и изнеженным, а веки, сквозь тонкую кожу которых просвечивали синеватые венки, мелко дрожали.

Поистине создание, требующее трепетной заботы.

Словно драгоценность.

Су Ли подумала, что та её часть, которая когда-то нарочно бросила пачку сигарет на стол, сейчас точно так же искушает её изнутри.

В то же время сидевший перед ней Чжоу Юйцы нуждался в ком-то, кто спасет его, кто подопрёт рушащийся мир его психики, в спасителе, способном унять его страхи и тревогу.

И в то же время это в точности соответствовало ее собственному желанию быть нужной кому-то в данный момент.

Она улыбнулась, уголки её губ приподнялись, и эта лучезарная, завораживающая улыбка заставила взгляд Чжоу Юйцы помимо его воли приковаться к её лицу — подобно мотыльку, летящему на огонь, или пчеле, почуявшей нектар, он оказался неотвратимо пленен.

Су Ли протянула руку и мягко коснулась его щеки:

— Бедняжка, Ци, неужели тебе и правда так страшно?

Его дыхание перехватило. Перед ним предстала совершенно иная Су Ли — та, которую он еще никогда не видел. Его сердце заколотилось с бешеной силой, и хотя в голове уже зазвучали сигналы опасности, Чжоу Юйцы всё равно толкнул эту запретную дверь.

Пальцы Су Ли были удивительно мягкими, от кончиков исходил едва уловимый аромат её духов. Она провела рукой по его лбу, коснулась век и ресниц, а слезы, катившиеся из глаз Чжоу Юйцы, намочили её подушечки пальцев.

Тихим голосом Су Ли произнесла:

— Всё хорошо. Что бы ни случилось, я всегда буду прикрывать тебя собой.

— Почему? — он не смел открыть глаза, но трепещущие ресницы выдавали смятение, бушующее в душе Чжоу Юйцы.

И тогда он услышал тихий голос Су Ли — она говорила так осторожно, словно боялась кого-то разбудить, и в её интонации сквозило легкое веселье:

— Потому что ты мне нравишься, Ци.

Чжоу Юйцы резко распахнул глаза и встретился взглядом с сияющим лицом Су Ли.

Её снисходительной, мягкой и одурманивающей улыбкой.

Чжоу Юйцы жаждал любви, огромного количества любви, и именно это обещание так заманчиво приоткрыло для него заветную дверь.

Су Ли подалась вперед и поцеловала его. Губы у нее были горячими.

Обжигающими той самой температурой, которую Чжоу Юйцы одновременно страстно желал и смертельно боялся.

Су Ли не сводила с него глаз, впитывая каждое движение чувств на лице Чжоу Юйцы — видела его колебания, нерешительность, а затем и момент, когда он словно окончательно на что-то решился. Когда она отстранилась, на белоснежных щеках Чжоу Юйцы уже проступил легчайший румянец, отчего он напомнил ей прекрасную куклу, увиденную в витрине магазина под Рождество.

Ту самую дорогую игрушку, которой разрешено владеть лишь избранным и только в ограниченные праздничные дни.

Когда-то Су Ли ждала, но, увы, по окончании Рождества куклу убрали с витрины и больше не выставляли на продажу.

— Пообещай, что будешь любить меня вечно, — попросил Чжоу Юйцы.

— Я не могу обещать вечность, — ответила Су Ли.

Чжоу Юйцы широко распахнул глаза: влажный блеск его зрачков отражал луну со дна озера — они непрерывно покачивались, источая головокружительное сияние. Длинные ресницы дрогнули, смазанные не до конца высохшими слезами; он был невероятно красив и одновременно так хрупков.

В этот самый момент сердце Су Ли до краёв наполнилось каким-то нежным трепетом. Она легко улыбнулась, сжав его ладони, и тепло её рук передалось чуть остывшим пальцам Чжоу Юйцы.

— Но в эту самую минуту мне кажется, что я буду любить тебя вечно, и я всегда, при любых обстоятельствах встану перед тобой, и между нами никогда не появится третий, — тихо проговорила Су Ли, опуская взгляд.

Каждое слово Су Ли было сказано всерьез. К каждому, кто ей нравился, она когда-то испытывала порыв вечной любви, однако её чувства напоминали талую воду зимнего озера: они приходили стремительно и так же быстро уходили.

Никто не мог отрицать её искренности, как нельзя было отрицать и то самое «навсегда», обещанное в момент искренней влюбленности.

Потому что всё это было правдой, и Су Ли никогда не лгала тем, кого любила.

Чжоу Юйцы чувствовал, как она держит его за руки, и выражение его лица претерпело глубокое изменение. Он едва снова не расплакался, но сдержался и с тем же усилием сжал руки Су Ли в ответ, словно принося клятву:

— Я вечно буду помнить этот день.

Вечно... — про себя повторила Су Ли это слово.

Временное понятие, которое люди не в силах выдержать, но так любят использовать.

На самом деле «вечно» должно обозначать не протяженность в сто лет, а то, что глубина любви в данный конкретный момент равна сотне лет.

После окончания дневных съемок в салоне минивэна вновь воцарилась непринужденная и радостная атмосфера — сегодня выдался редкий день, когда им не приходилось прямо на ходу созваниваться с брендами или съемочными командами.

Сунь Цзяцзя сидела спереди рядом с Су Ли. Оглянувшись и заметив, что Чжоу Юйцы спит, накрывшись курткой, она успокоилась и показала Су Ли фотографию своего парня по переписке.

Понизив голос до предела, она шепнула:

— Вот он.

На снимке был запечатлен молодой парень, судя по всему, еще студент; когда он улыбался, показывался клык, волосы были уложены в химическую завивку под «мелкие гофре», на нем была обычная футболка, и он показывал знак победы на камеру смартфона.

— Симпатичный, — объективно оценила Су Ли.

Сунь Цзяцзя застенчиво закусила губу, словно хвалили её лично, и тихо добавила:

— Ему всего восемьнадцать, он бывший профессиональный игрок в киберспорт, сейчас стримит.

— Разве он не учится? — Су Ли уловила нестыковку в словах Сунь Цзяцзя.

Услышав это, Сунь Цзяцзя тут же принялась усердно объяснять:

— Раньше он выступал на профессиональных турнирах, а золотой возраст киберспортсмена длится всего пару лет, поэтому учебу пришлось временно отложить, вот только недавно ушел из спорта.

— Разве ты не говорила, что сейчас он стример? — Су Ли снова взглянула на снимок, заметив на запястье парня часы, цепочку на шее и серьгу в правом ухе — все эти вещи стоили немало. Профессиональный игрок в отставке вполне мог позволить себе подобное, но чтобы поддерживать такой уровень трат, стриминг действительно оставался для него лучшим выходом.

Сунь Цзяцзя сменила фотографию на другую и принялась с жаром оправдывать парня, явно стараясь заработать для него побольше очков в глазах Су Ли:

— Он говорит, что совмещает стримы с подготовкой к экзаменам, собирается заново сдавать гаокао.

Услышав такое, Су Ли невольно усмехнулась.

Сунь Цзяцзя слегка надула губы с детской обидой:

— Он поделился со мной своими планами на будущее, они очень четкие.

Су Ли чуть приподняла брови, лишь молча следя за движениями Сунь Цзяцзя, листающей снимки в телефоне.

Эмоции Сунь Цзяцзя сменялись мгновенно: она доверчиво прижалась к плечу Су Ли и прошептала:

— Я сказала ему, что позову с собой сестрицу Ли, и он ответил, что тоже захватит друзей, тогда все вместе и познакомимся.

Су Ли отвела взгляд, ничего не ответив, лишь подняла глаза на зеркало заднего вида и предупредила:

— Хозяин проснулся.

Сунь Цзяцзя испуганно ахнула, тут же спрятала телефон и в панике пересела поближе к визажистке, делая вид, будто изучает комментарии в Weibo.

Чжоу Юйцы, сидевший в одиночестве на заднем сиденье, шевельнулся, высунул руку из-под куртки и приглушенным голосом, сквозь слои ткани, позвал:

— А Ли.

Взгляды Сунь Цзяцзя и визажистки синхронно устремились назад — словно подсолнухи, поворачивающиеся за солнцем, они проводили взглядом вставшую с места Су Ли, которая направилась в хвост салона.

Су Ли с невозмутимым лицом опустилась рядом с Чжоу Юйцы. Подняв веки, она встретилась взглядом с остальными тремя пассажирами через зеркало заднего вида; обмен взглядами продлился всего пару секунд, прежде чем остальные трое поспешно отвели глаза.

А Чжоу Юйцы, который сам же и позвал Су Ли, продолжал лежать, укрыв верхнюю туловища курткой. Он молчал, словно его оклик был лишь бессвязным бормотанием полусна, в то время как Су Ли расслабленно откинулась назад, прислонившись шеей к подголовнику, и принялась просматривать рабочий аккаунт в телефоне.

В этот момент минивэн въехал в туннель, и салон сразу погрузился в полумрак — лишь тусклый свет от экрана телефона Су Ли отражался на её лице. Её глаза слегка устали, и, нажав на кнопку блокировки, она погрузила всё вокруг в кромешную тьму.

Поняв, что Чжоу Юйцы проснулся, все инстинктивно старались сохранять тишину.

Су Ли тоже слегка прикрыла глаза, чтобы снять напряжение с уставшего зрения.

В ту же секунду она услышала едва уловимое шуршание ткани с соседнего сиденья и тут же почувствовала, как кто-то мягко прижался к её плечу, а следом дохнуло ароматом сладких апельсинов.

http://bllate.org/book/22834/2424629