Готовый перевод The World's Most Beautiful White Moonlight (Quick Transmigration) / Белая Луна: Красота, Разрушающая Миры: Глава 2

Пока хозяйка была без сознания, Система непрерывно читала мантры и молилась Будде, переживая за лежащую на постели девушку, чьё дыхание было едва заметным, и которая несколько раз едва не умерла.

— Как шумно.

Система, безумно читавшая молитвы в голове хозяйки, осеклась. Лежавшая на кровати девушка неизвестно когда очнулась, полуприкрыв потускневшие глаза, и тихо произнесла:

— Хозяйка, ты наконец-то очнулась! Слава богу, я думала, ты не выдержишь, — со слезами на глазах воскликнула Система. — Главный герой каждый раз приходил, видел, что ты не приходишь в себя, и злился. Так страшно было!

Ей было лень отвечать на болтовню Системы, трещавшей над ухом. От этого шума раскалывалась голова, и она с трудом перевернулась на другой бок. Шум на кровати услышала дворцовая служанка, спавшая у изголовья, и с криком бросилась в соседнюю комнату:

— Госпожа очнулась!

В мгновение ока у кровати столпилось множество людей. Лоу Инчжун, всё ещё в ночном халате, тоже поспешно прибежал, и весь дворец вмиг озарился ярким светом, словно днем.

Лоу Инчжун стоял у изголовья, глядя на её исхудавшую половину лица и острый подбородок, и велел прислуживающим рядом евнухам и служанкам:

— Принесите миндального творога.

В то время пока девушка спала беспробудным сном, его подчинённые полностью расследовали её происхождение. И хотя у него были догадки ещё тогда, когда она сожгла труп тирана, увидев результаты расследования воочию, Лоу Инчжун всё же замолчал.

Юйяону — эти три слова крутились у него на языке, но Лоу Инчжун долго не решался произнести их вслух, не будучи уверен, обрадуется ли лежащая перед ним девушка, если кто-то назовёт её так.

В те годы на юге семь лет подряд стояла засуха, и бесчисленные толпы беженцев умирали с голоду. Маленькая девочка, которая с самого рождения не доедала досыта и скиталась по миру, прося подаяния вместе со своими родителями, была продана во дворец умирающими от голода матерью и отцом.После входа во дворец ее распределили в Холодный дворец прислуживать седьмому принцу Ин Вэю, который не пользовался благосклонностью. До того как Ин Вэй взошел на престол, они оба терпели презрение и претерпевали жестокие унижения в Холодном дворце.

В то время у пользующегося огромным расположением шестого принца была белоснежная кошка по кличке Юйяону. Однажды она укусила Ин Вэя, и тот со зла забил ее до смерти, после чего шестой принц забрал к себе единственную служанку, что была при Ин Вэю, Сяо Чунь. Он переименовал Сяо Чунь в Юйяону и заставил эту прекрасную служанку целыми днями передвигаться на четвереньках позади него, словно кошку — каждый день запирая спать и есть в клетку.

Лишь спустя три года, когда Ин Вэй взошел на престол и перебил всех своих братьев и сестер до единого, он вызволил Сяо Чунь. Все те три года она прожила как животное, умея издавать лишь кошачье мяуканье, и, казалось, совсем позабыла, что она живой человек, помня лишь то, что ее зовут Юйяону.

В те дни Ин Вэй расклеил по всей стране императорские указы в поисках знаменитых лекарей исключительно ради того, чтобы исцелить ее.

От схваченных дворцовых слуг прежней династии он узнал, что после спасения Юйяону пребывала в помешательстве и лишь недавно ей стало немного лучше.

— Сяо Чунь.

Лоу Инчжун попытался заговорить с ней, но человек на кровати по-прежнему сидел к нему спиной, никак не реагируя.

— Юйяону.

Он сменил обращение и тут же заметил, как уши девушки на кровати едва заметно дрогнули. Опираясь обеими руками о постель, она медленно приподнялась и, склонив голову набок, посмотрела на него.

Лоу Инчжун присел на край кровати и протянул ей миндальный творог, что держал в руке. Девушка высунула кончик языка и легко лизнула содержимое миски; двигаясь туда-сюда, ее ярко-красный язычок за один раз отправлял в рот порцию нежного лакомства.Сделав пару глотков, она внезапно очнулась, испуганно забилась в угол кровати, спрятавшись с головой под одеяло, и как Лоу Инчжун ни уговаривал её, больше на него не взглянула.

Система, просканировав память Ин Вэя, разумеется, прекрасно понимала, что вытворяет этот паршивый главный герой, и от его извращенных выходок бесилась так, что едва не подпрыгивала:

— Сяо Чунь, держи себя в руках! Не позволяй этому кобелю сбить тебя с толку!

— И не смей, скотина, пользоваться тем, что у Сяо Чунь в голове царит туман! До чего же мерзкий извращенец!

Лоу Инчжун посидел еще немного, а когда услышал, что её дыхание стало ровным, со свитой шумно удалился.

Система, обитавшая в голове носительницы, прекрасно понимала, что ни это её состояние, ни то безумие, в котором она пребывала при их первой встрече, не были игрой на публику. Проведя больше десяти лет в условиях хуже собачьих в эту древнюю эпоху, трудно не сойти с ума — любой бы тронулся рассудком.

Пока она снова не начнет отчебучивать то, от чего системе приходилось включать цензуру, та была готова терпеть.

За время выздоровления Сяо Чунь Лоу Инчжун каждый день находил время заглянуть к ней: иногда по вечерам, иногда в час обеда. Большую часть времени она лежала на кровати, глядя в окно, и демонстративно и холодно поворачивалась к нему затылком.

— Госпожа, поешьте хоть немного, вы ведь уже два дня почти ничего не едите, — уговаривала её служанка, расставляя на столе еду и с замиранием сердца глядя на совершенно бескровные губы Сяо Чунь.

Её приставили к Сяо Чунь чуть больше месяца назад. Сперва в её обязанности входило лишь расчесывать госпоже волосы. Красота госпожи поистине редко встречалась в этом мире, и порой, расчесывая ей волосы, служанка невольно засматривалась на отражение в зеркале и теряла дар речи.

Позже прежняя приближенная служанка прогневала госпожу, её куда-то увели, а эту девушку перевели на её место. Каждый день она в ужасе и трепете наблюдала за тем, как госпожа без конца злит Его Величество, и боялась, что однажды утром проснется и узнает, что госпожу казнили по приказу императора.

Когда пришел Лоу Инчжун, еда на столе оставалась нетронутой. Та, что должна была сидеть за столом и трапезничать, болезненная и бледная, лежала неподалеку на кушетке. Заметив, что вошедший — это он, она даже не удосужилась поднять веки.

Лоу Инчжун поднес к её губам пиалу с еще не остывшим сладким супом. Ложка уперлась в крепко сжатые зубы, и между ними воцарилось упорное противостояние. Розовый бобовый суп потек по её подбородку вниз, к шее. Сяо Чунь терпеть не могла это липкое, грязное ощущение и с раздражением просто смахнула пиалу.

Вся порция супа выплеснулась Лоу Инчжун прямо на грудь, а несколько капель даже брызнули ему в уголок глаза.

Прислуживавшие в комнате евнухи и служанки попадали на колени, опустив головы и боясь даже вздохнуть. Лицо Лоу Инчжуна помрачнело, сделавшись таким темным, что с него, казалось, капала вода, в то время как Сяо Чунь по-прежнему выглядела скучающей и равнодушной ко всему на свете.

В тот самый момент, когда Лоу Инчжун, сдерживая ярость, уже собирался взмахнуть рукавом и удалиться, сидевшая перед ним девушка, нахмурившись, запахнула ворот одежды, обнажив половину белоснежной плечевой кости. Несколько капель красного бобового супа, скатившихся по её шее, застряли там, напоминая семена акации, рассыпанные по снегу. Белизна и алый цвет контрастировали друг с другом, делая это пятно на коже еще более ослепительным.

Сяо Чунь была наподвиг раздета, но в ложбинке между грудей вдруг плотно запахнула одежду обратно. Закинув голову, она поманила Лоу Инчжуна пальцем и, указав на след на коже, произнесла:

— Запачкалось. Сама не слижу.В те годы, когда её держали в качестве ручной кошечки, Шестой принц выучил её на редкость основательно. Дыхание Лоу Инчжуна на миг замерло: он прекрасно знал, что когда шерсть этой кошечки пачкалась, она всегда вылизывала себя сама.

Не колеблясь ни секунды, он шагнул вперёд и протянул руку, стирая пятно грязи с её кожи, после чего с непроницаемым выражением лица спросил:

— Ин Вэй и Шестой принц тоже обращались с тобой так?

Она без малейших раздумий кивнула. Шестой принц был чистейшей воды извращенцем, который держал людей за животных, и больше всего на свете любил наблюдать момент, когда выращенные им питомцы полностью теряли человеческий облик.

Став императором, Ин Вэй первым делом схватил Шестого принца. Сидя у него на коленях, Сяо Чунь смотрела, как палачи один за другим отрубают тому пальцы, а затем бросили его в ту самую клетку, где некогда сидела она сама.

Ин Вэй водил её рукой, заставляя поступить с Шестым принцем точно так же, как тот некогда обращался с ней. Продержав Шестого принца в таком положении целый год, Ин Вэй, заметив, что Сяо Чунь это наскучило, просто приказал отрубить ему голову.

— Ты хочешь стать моим хозяином? — проницательно уловив, что настроение Лоу Инчжуна в этот момент было из рук вон плохим, Сяо Чунь подползла к нему, тронула за щеку и с сожалением в голосе произнесла: — Нельзя. А-Ин говорил, что Сяо Чунь станет Императрицей, а больше нельзя быть питомцем.

Её подушечки пальцев скользнули по едва пробившейся щетине на подбородке Лоу Инчжуна, и необычные ощущения показались ей крайне забавными. Водя пальцем туда-сюда по коже на его подбородке, она хихикнула: — А ты сделаешь Сяо Чунь самой знатной женщиной в мире?

Взгляд Лоу Инчжуна похолодал. С пытливым выражением лица окинув её с ног до головы, он усмехнулся:

— Ин Вэй и впрямь был к тебе привязан. Всего лишь игрушка, а смеешь зариться на трон Императрицы.

Услышав это, Сяо Чунь вовсе не рассердилась, и на её лице не появилось того разочарования, на которое рассчитывал Лоу Инчжун. Она тут же потеряла всякий интерес к стоящему перед ней мужчине, отстранилась, отступив на шаг, и с лёгким оттенком досады произнесла:

— Тогда верни мне А-Ин и отпусти меня.

В большинстве случаев её поведение казалось совершенно бессвязным и отрешённым, но когда дело касалось Ин Вэя, она проявляла чудеса сообразительности. Сяо Чунь знала, что устроенный ею пожар не смог бы в короткий срок полностью уничтожить тело Ин Вэя.

— Меня не интересуют бесполезные и прижимистые мужчины.

Ин Вэй говорил, что все мужчины, которые хотят завладеть ею и при этом не желают раскошелиться на блага, — пустые ничтожества.

С этими словами она сама по себе побежала к кровати и принялась дальше играть со своими нефритовыми бусинами. Каждая бусина на подносе отливала матовым сиянием, выдавая свою баснословную ценность, но она использовала их как стеклянные шарики для детских забав.

Спустя мгновение, заметив, что Лоу Инчжун всё ещё столбом стоит на прежнем месте, она слегка потеряла терпение и оттолкнула поднос в сторону. Все белые нефритовые бусины рассыпались по полу, мгновенно покрывшись сетью трещин.

— Ты ещё не ушёл? — с некоторой растерянностью в голосе глядя на Лоу Инчжуна, она торопливо обулась, постучав каблучками, и, указав на стоявшую на коленях служанку, приказала: — Ты, пойдёшь со мной собирать коробочки лотоса.

Служанка Сяо Лянь прижалась лбом к холодному каменному полу, не смея шелохнуться.

Не дождавшись ответа из-за подступающего раздражения, Сяо Чунь посмотрела на Лоу Инчжуна и громко заявила:

— Что такое? Императрицей быть нельзя, так даже семян лотоса набрать не разрешают?

Голос у неё был неприятным — возможно, в те годы заточения недоброжелатели повредили ей горло. Когда Сяо Чунь говорила, её голос звучал хрипло и прерывисто, и на каждое слово у неё уходило куда больше времени, чем у обычных людей.

Слушая один лишь голос, трудно было представить, что она обладает столь невероятной красотой. Но стоило взглянуть на её лицо и услышать её снова, как возникало ощущение какой-то надломленной, хрупкой красоты, из-за которой хотелось положить к её ногам абсолютно всё и в то же время нестерпимо тянуло её сломать.

Главный евнух Дэшунь, стоявший за спиной Лоу Инчжуна, попытался угадать мысли нового императора. Он подумал, что сколь бы прекрасной ни была эта красавица, нельзя же раз за разом оскорблять императорское достоинство. Он уже собрался дать знак стражникам за дверью, чтобы те скрутили эту несмышлёную девчонку, как вдруг услышал распоряжение императора приготовить лодки для прогулки по озеру.

— Пусть стража следует за девчонкой по пятам, не отходя ни на шаг.

Главный евнух облегчённо выдохнул, покрывшись холодным потом из-за только что неверно истолкованной ситуации, и мысленно пообещал себе впредь действовать в отношении этой девицы с предельнейшей осторожностью.

Добившись своего, Сяо Чунь вмиг перестала сердиться. Она подхватила стоявшую рядом служанку и в мгновение ока скрылась из виду.

В тот же день после полудня она вместе с целой ватагой служанок и стражников оборвала большую часть головок лотоса в озере императорского сада, и каждой прислуживавшей ей служанке досталась своя доля.

С того самого дня Лоу Инчжун больше не переступал порог покоев Сяо Чунь. Все служанки в её дворце жили в постоянном страхе, особенно Сяо Лянь, которая дни напролёт тревожилась о том, что же делать, если Сяо Чунь вдруг лишится милости.

Однако, хотя государь и не приходил лично, награды текли сюда рекой, словно полноводная вода. Все эти сокровища и драгоценности Сяо Чунь без малейшего сожаления швыряла и использовала для забав.

Какое-то время Сяо Лянь даже не могла понять, разгневан император на самом деле или нет.

Глядя на девицу, которая с утра до вечера знала лишь одно развлечение — есть да веселиться, Сяо Лянь без конца молча вздыхала, расчёсывая ей волосы, а когда бросала взгляд на туалетный столик, сплошь заваленный коробочками лотоса, её вновь одолевала тоска.

— Девица нарвала их поистине слишком много. Весь наш Дворец Юйцзин ел их несколько дней подряд, а их всё ещё полно. Летом стоит жара, если оставить их лежать дальше, они просто испортятся.

Сяо Чунь уже клевала носом от монотонного расчёсывания волос, да и сама она успела пресытиться этим лакомством. Недолго думая, она велела отправить всё это Лоу Инчжуну, и Сяо Лянь, не имея выбора, пришлось подчиниться.

Во Дворце Тайцзи сонмище сановников до хрипоты и потемнения в глазах спорило о том, какой же благоприятный день выбрать для восшествия нового императора на престол.

— Ваше Величество, проводить церемонию восшествия на престол и церемонию возведения в ранги императрицы одновременно поистине не подобает, — пал на колени один из министров, пытаясь вразумить государя. Хотя в народе еще с тех пор, как этот государь только поднял восстание, ходили слухи о его глубокой и преданной любви к своей супруге, всё же церемония восхождения на трон — это не детская забава.

Когда главный евнух Дэшунь преподнёс присланные Сяо Чунь семена лотоса, он как раз попал на момент, когда Лоу Инчжун поставил в этом деле жирную точку:

— Императрица уже выехала из Цинчжоу и со дня на день прибудет. Хватит слов, просто готовьтесь.

Дэшунь внезапно почувствовал, что чашечка с лотосом в его руках стала невыносимо обжигающей. Ходили слухи, что будущая Императрица тоже писаная красавица, к тому же с давних пор славившаяся своей добродетелью, а вот та девица из Дворца Юйцзин не имеет ни имени, ни статуса, и еще бабушка надвое сказала, сколько она сможет продержаться под началом законной хозяйки.

Скрипя сердцем, он всё же передал подношение, и Лоу Инчжун в конце концов принял эту корзину уже успевших завянуть головок лотоса.

http://bllate.org/book/22866/2430902