Готовый перевод Quick Transmigration: Cannon Fodder Rescue Plan / План спасения пушечного мяса: путешествия сквозь миры: Глава 12

Для этой миссии она обменяла Карту удачи карпа кои, которая по сути представляла собой чит на удачу — причём такой, от которого можно было получить вполне осязаемую пользу.

Если выражаться конкретно, то теперь некоторые незначительные потребности могли исполняться по принципу: слово воплощается в закон.

Пройдясь кругом, мать с сыном наелись диких ягод и набили животы до отказа.

Глядя на грязную, безобразную соплюху рядом, Су Му снова принялась ворчать о ручье.

Сейчас стоял май, и земля потрескалась от засухи — от прежней пахоты не осталось и следа.

Погода стояла знойная, так что даже если Су Синъе бегал бы целый день с голой попой, простудиться ему не грозило.

Поэтому Су Му без всяких страхов и сомнений раздела его догола и швырнула в узкий, меньше метра в ширину ручей, протекавший прямо перед ними.

Су Синъе был ещё мал и совершенно не ведал стыда. Увидев воду, он тут же заискивающе запросил пить, а когда Су Му швырнула его в реку, просто уселся на корточки прямо в ней и принялся лакать воду.

Су Му…

Она молча поднялась на пару шагов выше по течению и тоже зачерпнула воды ладонями.

Напившись вволю, мать и сын переглянулись и улыбнулись друг другу — теперь на душе и впрямь стало легко и радостно.

Су Му бросила Су Синъе в воду одного, но тот ни капли не испугался. В конце концов, в этом неглубоком ручейке шириной меньше метра просто не было повода изображать испуг.

Она отошла чуть выше по течению, выбрав такое расстояние, чтобы они с сыном оставались в поле зрения друг друга.

Сняв обувь и носки, она пополоскала их в ручье и разложила сушиться на берегу — в такую погоду всё высохнет в мгновение ока.

Затем она отпорола все лохмотья, которые ещё можно было снять, прополоскала их в воде, а чистые места расстелила для просушки; вещи Су Синъе постирала и сразу же отправила сушиться на соседний камень.

На самой Су Му оставались лишь нательные панталоны да передник-дудоу. Во всяком случае, этот ручей никто не видел, вокруг простиралась глушь, так что стесняться было некого.

Она аккуратно оторвала полоску ткани, которая всё норовила отвиснуть, смочила её в ручье и протёрла те участки тела, куда не рискнула погружаться целиком.

Руки, ноги, лицо и волосы — Су Му вымылась с огромным удовольствием.

Пусть вода в ручье текла медленно, зато погода стояла невыносимо жаркая, и охладиться, посидев в воде, было настоящим блаженством.

Малыш, увлеченно игравший внизу, в буквальном смысле смыл с себя целый слой грязи. И хотя кожа у него всё ещё оставалась смугло-жёлтой, выглядела она уже куда лучше прежней черноты.

Парнишка тоже сообразил, что в волосах завелись паразиты, и долго возился со своей редкой шевелюрой, пока наконец не остался доволен.Увидев, что Су Му лишь опустила ножки в воду и сидит на берегу, сушит волосы, он тоже подошел и, голышом усевшись рядом с ней, принялся подражать ее движениям, тоже выставляя на просушку свои редкие волосенки.

Мать и сын просидели так до самого заката, пока наконец не привели себя в порядок и не отправились домой.

По дороге они заодно перекусили.

Условия были тяжелыми: вернувшись в свой ветхий дом, мать и сын забились на кровать. Хотя сейчас стояло лето, но ночами в продырявленном доме всё еще было очень холодно, и они, прижавшись друг к другу, осторожно погрузились в крепкий сон.

На следующий день они снова спали до тех пор, пока не проснулись сами.

Позавтракав дикими ягодами, подорожными с прошлась вечера, Су Му провела ладонью по земле, а затем измазала лица — свое и Су Синъе.

Закончив с этим, она взяла Су Синъе и вышла из дома.

Хотя Маркизу Хаотин потребуется еще два дня, чтобы спасти прежнего Су Синъе, это не значит, что его нет здесь сейчас. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

По пути в уездный город мать и сын проходили через деревню Юйцзя, где у каждого дома настежь были открыты ворота. Заметив дворы, где, казалось, еще оставались живые люди, они кричали снаружи: В уезде открывают амбары и раздают зерно, кто первый поспеет — тот и получит, а кто опоздает — останется ни с чем!

В деревне оставались лишь такие же немощные старики, женщины и дети, как они сами. Те, кто жил чуть лучше, еще могли выкапывать корни травы, а те, кому приходилось совсем туго, начинали, как и Су Синъе, есть землю.

Услышав эту весть, люди один за другим выбежали наружу.

Увидев мать и сына Су Му, они хоть и засомневались, но выживать уже не получалось, поэтому оставалось лишь одно: лучше поверить в это, чем нет.

Люди шаг за шагом присоединились к шествию, направлявшемуся в уездный город.

Маркиз Хаотин должен был найти прежнего Су Синъе на следующий день — это произошло потому, что он приехал в деревню навестить простой народ и объявить о прибытии императорской помощи, но на самом деле он уже несколько дней находился в этих краях и ежедневно помогал бедствующим.

Если они не отправились туда вчера, то лишь потому, что тела Су Му и ее сына были крайне слабы. Лишь немного окрепнув за день и набравшись сил, они наконец собрались в уездный город.

Нынешняя раздача помощи оказалась на удивление честной.

В конце концов, из-за напряженной ситуации на границах и восшествия на престол нового императора двор после непродолжительного угнетения народа столкнулся с бунтами беженцев в некоторых регионах.

Власти не смели дальше подливать масла в огонь, да к тому же за последние два года простой люд понес тяжелейшие потери: указы о все новых и новых налогах спускались вниз, но на местах уже никого не оставалось — разве это тогда государство?

Благодаря тому, что перед этим погибло множество людей, на этот раз каждый из пришедших за помощью крестьян получил довольно много еды.Даже Су Му с сыном досталось по межку гречневой муки и мешку грубого зерна; у пункта раздачи каши и еды они даже с наслаждением выпили по мишени более-менее густой каши.

Получив еду, люди также узнали о приказе императорского двора: Управление по делам астрономии наблюдало за небесными знамениями, и вскоре небо пошлет дожди, после чего всё возродится, а разрушенное будет восстановлено.

К тому же крестьянам бесплатно выдадут семена зерна и сельскохозяйственные орудия.

Это успокоило сердца многих простых людей, некоторые даже падали на колени прямо на месте, кланялись и возносили благодарности.

Получив немного еды, Су Му первым делом повела Су Синъе в сторону лечебницы.

В эти смутные времена лечебницы еле сводили концы с концами, и те редкие, что продолжали открывать двери, принадлежали по-настоящему милосердным и добрым людям.

Внутри сидел лишь пожилой лекарь лет сорока с лишним. Заметив мать с сыном, он окинул их взглядом и тяжело вздохнул про себя: опять бедняки, эх.

Тем не менее он мягко подошел и завел разговор:

— Уважаемая госпожа, у вас что-то болит?

Су Му указала на стоявшего рядом и прижавшегося к ней Су Синъе:

— Лекарь, когда голод совсем допек, мой малыш наглотался земли. Посмотрите, нельзя ли выписать какое-нибудь слабительное, чтобы прочистить ему желудок и кишечник?

Выслушав ее, лекарь внимательно осмотрел Су Синъе и кивнул:

— Можно. Но этот маленький господин сильно истощен, если использовать только слабительное, боюсь, это повредит его здоровью. Как насчет того, чтобы я дополнительно выписал рецепт для укрепления организма?

Эти мать с сыном с первого взгляда выглядели нищими, эх!

— Лекарь, у меня с собой лишь мешок гречневой муки и мешок грубого зерна, посмотрите, хватит ли этого в уплату за лекарства?

Су Му протянула вперед зерно, которое еще не успело остыть в ее руках.

Старый лекарь снова вздохнул, в конце концов ссыпал половину мешка грубого зерна, а оставшуюся половину вернул им.

— Этого достаточно. Госпожа, подождите немного, я соберу лекарства.

Когда старый лекарь вышел снова, в его руках были две связки с лекарственными сборами.

Слабительное приготовить было легко, а вот восстанавливающее здоровье средство — совсем другое дело: каким бы ни было твое положение или статус, стоило заняться укреплением организма, как тут же выяснялось, что содержать такое здоровье тебе не по карману.

Еще раз поблагодарив старого лекаря за помощь, Су Му с радостной улыбкой направилась к выходу, держа лекарства.

Шедший позади старый лекарь поборол желание промолчать и все же окликнул ее:

— Госпожа, с телесным состоянием юного господина мое лекарство поможет справиться лишь с последствиями очищения, а остальное, боюсь, окажется бессильно. Если вы хотите, чтобы он вырос крепким и здоровым, лучше всего отправиться в столицу и показать его более искусным лекарям.

Су Му обернулась, низко поклонилась старому лекарю и с благодарностью произнесла:

— Спасибо вам, лекарь! Добрым людям всегда воздается сторицей. Я все поняла, и если представится возможность, обязательно вылечу его.

Шагая по дороге, Су Му опустила голову на половину мешка грубого зерна и почувствовала головную боль.

Похоже, придется гнуть спину ради выживания.

Когда мать с сыном вернулись в деревню, остальные ходившие в уездный город жители уже успели вернуться. Люди только что получили еду, выпили каши и обрели надежду, поэтому на улице вовсю шли разговоры по душам.

Увидев идущих Су Му с сыном, соседи окликнули их:

— Сестрица Су, вернулась? Вы что, обменяли еду на лекарства? Эх, в наше время, пока есть горсть риса в желудке, есть и шанс на выживание, а раз ты отдала зерно за лекарства, разве у вас снова не будет пустовать брюхо?

Су Му взвесила в руке сверток с лекарствами, посмотрела на говорившего и горько усмехнулась, хотя вид у нее был замученный, а улыбка — отчаянно-жалкой:

— А что поделать? Ходить с пустым желудком все же лучше, чем влачить жизнь в болезни!

Остальные не нашлись что ответить и умолкли.

И правда, выжить очень важно, но если выживание хуже смерти, то еще вопрос, так ли важна сама жизнь.

В деревне Юйцзя наконец-то затеплилась жизнь.

Вечером Су Му вместе с Су Синъе взяла небольшои каменный котелок и отправилась в горы.

Устроившись у небольшого ручья, они соорудили очаг и сначала сварили зерновую кашу.

Сама же Су Му переворачивала на огне две небольшие рыбешки, которые чудесным образом обнаружились в ручье.

Эта рыба была не длиннее ее предплечья, но зато представляла собой редкое мясное блюдо.

Сама рыба, наверное, и не догадывалась, почему это она, так хорошо прятавшаяся, вдруг приплыла сюда и по нелепой случайности была вынуждена расстаться с жизнью.

Су Му сначала дала Су Синъе выпить миску каши и только после этого протянула ему приготовленную в натуральном виде рыбу.

Если бы в его желудке не было каши, она бы всерьез испугалась, что малыш набросится на еду со звериным аппетитом, подавится рыбной костью и откинется, или же его отвыкший от мяса желудок выдаст бурную реакцию — и пиши пропало.

Наконец оба допили последние миски каши и остались вполне довольны.

Су Му велела Су Синъе идти к ручью мыть посуду, а сама принялась варить лекарство.

Вскоре после ужина Су Синъе, отведавшего очищенных от токсинов бобов мунг, скрутило.

Одной рукой он прижимал задницу, а другой держался за живот:

— Матушка, Синь-эр плохо… у Синь-эр болит живот… Синь-эр хочет пукнуть…

Су Му погладила малчика по голове, отвела за большой камень подальше от глаз и сняла с него штаны:

— Валяй. Закончишь — позови.

После этого она невозмутимо вернулась к котелку продолжать варку лекарства.

Среди тишины раздавались лишь разнообразные странные звуки: «пф-ф», «хлоп», «у-у…», «бульк».Су Синъе никак не ожидал, что стоит ему лишь попытаться пукнуть, как всё внутри забурлит и он начнет сраться!

Нельзя доверять собственным пукам!

Когда Су Синъе пропоносился почти до бессознательного состояния, Су Му наконец-то пересилила зловоние, подошла и принялась вытирать ему задницу попавшейся под руку деревянной палочкой.

Затем она оттащила его к ручью, стянула штанишки и велела как следует отмыться в воде.

Су Синъе очень полюбился этот ручей. Он слишком долго мучился от жажды, поэтому инстинктивно тянулся к воде. Су Му опустила его в воду, и мальчик вполне смог развлечь себя сам.

Впрочем, Су Му не была настолько безумна, чтобы позволять только что обделавшемуся и обессилевшему от поноса малышу слишком долго сидеть в ледяной воде. Убедившись, что он отмылся, она снова натянула на него штаны.

И протянула сваренный отвар.

Лекарство было горьковатым, но куда лучше несъедобной земли. Су Синъе принял миску, уткнулся в нее носом и в два счета опустошил.

Пока он допивал и, высовывая язык, пытался избавиться от горечи, Су Му бросила ему в рот кусочек сладкого древесного корня.

Широкие глаза Су Синъе мгновенно засияли:

— Матушка… это… сахар?

Он знал, что такое сахар, но пробовать его не доводилось. Слышал, как другие описывали вкус: то, что тает во рту сладкой истомой и вызывает восхитительное ощущение радости, и есть сахар.

Су Му погладила его макушку со спутанными редкими волосенками и с сожалением произнесла:

— Нет, это просто корешок с легким сладковатым привкусом.

Су Синъе снова лизнул корень во рту, боясь даже откусить хоть кусочек, и сладость с кончика языка разлилась по всем конечностям.

Малыш кивнул и серьезным тоном произнес:

— Матушка, вырасту — куплю тебе сахара.

Куплю много-много сахара, и всё тебе отдам.

Су Му слегка ослабила руку, которой трепала его редкие волосенки, и наконец оставила в покое это бедное «засушливое поле».

Мать с сыном собрались и вернулись домой, где быстро заснули.

—

Среди людей при дворе нашлись те, кто обладал реальной силой: на второй день небо заволокло тучами, а тем же вечером раздался оглушительный грохот, и чудовищной толщи молния расколола полнеба надвое, слепя глаза до боли.

Дождь лил пять дней подряд, и лишь на шестые сутки начал понемногу стихать.

Этот дождь пришелся как нельзя кстати: если земледельцы проявят расторопность, глядишь, до зимы успеют собрать урожай.

А если зимой посадить еще один росток, то следующей весной удастся собрать новый урожай, и жить станет чуточку легче.

После нескольких дней непрекращающегося употребления каши из зерновой смеси и рыбных пиршеств даже Су Синъе, который в разгар голода без отвращения ел землю, теперь испытывал тошноту при одном виде рыбы.

К тому же ему приходилось принимать кротон — процесс одновременного изнурительного поноса и восстановления был полон боли и странного удовольствия.

Когда у него наконец нормализовался стул, Су Му прекратила атаки кротоном.

Однако курс укрепляющих отваров для Су Синъе прерывать было нельзя. Лекарства, выписанные лекарем на полмесяца, подходили к концу.

К счастью, императорский двор вновь объявил о раздаче помощи: на этот раз людям выдавали зерно и семена. Более того, видя крайнюю нужду простого народа, склады решили открывать каждые полмесяца на протяжении двух месяцев.

За два месяца успело бы созреть и то, что люди посадили сами, да и народ из-за подобных мер затаил на власти куда меньше обиды.

Новая выдача зерна была уже не столь щедрой, как в прошлый раз — всего два мешка грубой крупы.

Су Му посмотрела на припасы в своих руках, а затем на малыша, вцепившегося в ее ладонь.

Тяжело вздохнув, она пробормотала:

— Когда же на нас свалится внезапное богатство?..

Побормотав немного, мать с сыном зашагали по тропинке. Вдруг Су Му заметила краем глаза подозрительного прохожего, который крался озирался по сторонам.

Инстинктивно пройдя за ним какое-то расстояние, она дождалась, пока тот свернет в укромный угол, вытащит из-за пазухи кошель и начнет взвешивать его в руке с сияющей от радости улыбкой.

Су Му прищурилась, нашарила на земле палку и, не дожидаясь, пока воришка ее обнаружит, внезапно выскочила из укрытия и огрела его по голове. Тот даже не успел оглянуться, закатил глаза и обмяк, безвольно оседая на землю.

Су Му подошла, забрала из его рук кошель, взвесила на ладони и презрительно поморщилась.

Когда они снова выбрались из переулка, им навстречу стремительно выбежал пухлый мужчина с белой кожей.

Стревоженно обратившись к обоим, он спросил:

— Уважаемая госпожа, вы не видали здесь мужчину ростом вот с меня, в головном платке, серой короткой куртке и без половины брови? Этот человек — вор, он стянул у меня кошель.

Выслушав его, Су Му протянула кошель:

— Не этот ли кошель ищет уважаемый господин?

Она подобрала его всего мгновение назад и, не говоря уж о том, чтобы открыть, даже толком согреть в руках не успела.

— Да-да, именно он, спасибо вам, госпожа!

Забрав кошель, мужчина торопливо раскрыл его, заглянул внутрь, достал шелковый платóк и, с покрасневшими глазами сжав его в кулаке, прошептал:

— Это единственная память, оставшаяся от моей покойной жены…

— Чуть было… я не потерял последнюю вещь, оставшуюся от нее…

Заметив слезы на его глазах, Су Му поспешила утешить его:

— То, как сильно вы преданы памяти ушедшей жены, вызывает искреннее уважение. Я наткнулась на это случайно: увидела, как мерзкий воришка крадется, оглушила его и уже собиралась разыскать владельца, чтобы вернуть пропажу.

— А тут как раз повстречался вам. Должно быть, это душа моего покойного мужа на небесах оберегает нас.

Мужчина еще долго бормотал что-то о своей покойной жене. Су Му терпеливо выслушивала его, заверяя, что их трогательная до глубины души история любви едва не довела ее до слез.

Но поскольку она была простой замужней женщиной и ей не пристало так терять лицо на людях, ей оставалось лишь выразить сочувствие словами.

Наконец мужчина умолк и, заметив, сколь оборванно одеты мать с сыном, но при этом обладают чистыми помыслами, благородным нравом и столь глубоко сочувствуют чужому горю из-за памяти о его жене, вытащил из-за пазухи пачку серебряных банкнот.

Зачем богачам носить с собой мелкую монету?

Сунул банкноты за пазуху — и никто ни о чем не догадается.

Он протянул Су Му одну купюру, а вслед за ней отсыпал ей всю мелкую серебряную монету, что была в кошеле.

— Госпожа — спасительница меня и моей покойной жены. Это знак моей искренней благодарности, прошу вас, примите.

Глядя на пятидесятилиевую банкноту в руке, Су Му шевелила губами, словно ей было неловко получать столь щедрую награду за столь ничтожную услугу, но семейная нужда не позволяла ей отказаться.

Мужчина зауважал ее еще сильнее:

— Госпоже не стоит терзаться этим. Все это от чистого сердца. Я понимаю, что вы не желаете, чтобы ваше доброе дело пропало впустую, но прошу вас, подумайте о себе и о ребенке!

С этими словами он бросил взгляд на стоявшего рядом тощего и мелкого мальчугана, у которого на голове почти не было волос.

— Ох, коли так, этой бедной женщине остается лишь со стыдом принять великую милость господина. Хоть на душе у меня и скребут кошки, но я…

Су Му прикрыла глаза, и голос ее сорвался на рыдания.

— Я понимаю, я всё понимаю. Считайте, госпожа, что я совершил доброе дело ради накопления заслуг для моей покойной жены, и не мучайте себя больше.

Они рассыпались в благодарностях друг другу, и обоим казалось, что в этом мире полно добрых людей.

Затем мужчина заявил, что намерен отправить воришку в управу, и горячо пригласил Су Му пойти с ним.

Су Му, разумеется, вовсе не улыбалось ввязываться в подобные дела, поэтому она вежливо отказалась, и их пути разошлись.

По ее прежним оценкам, серебра, выданного мужчиной, было около одиннадцати-двенадцати лянов.

Для крестьянской семьи, где на четыре ляна жили целый год, это целое состояние за несколько лет.

Не говоря уже о дополнительной пятидесятилиевой банкноте.

Су Му спрятала банкноту в подкладку нижней одежды, а мелкое серебро рассупонила по разным потайным карманам и, прихватив Су Синъе, направилась к рынку.

Потратив несколько монет на две плетеные корзины разного размера, мать с сыном наконец обзавелись тарой для покупок.

Затем они отправились в лавку одежды. Хоть по их потрепанному виду было совсем не похоже на покупателей, но в те времена все простолюдины выглядели точно так же, так что выгонять их не стали.

Мать с сыном выбрали по нескольку комплектов верхней и нижней одежды, обувь, а также необходимые в хозяйстве хлопковые матрасы и одеяла. Пусть ткани были самыми простыми, для переживавшего упадок магазина это считалось полноценной сделкой.

Хозяин даже из доброты подарил им по нескольку пар носков.

Су Му прямо в лавке переодела Су Синъе, сняв с него лохмотья. Одежда в те времена отличалась простыми цветами: если не считать роскошной узорчатой шелковой парчи для богачей, простолюдины носили стандартные неброские расцветки.

Выйдя из лавки в обновках, они

наконец выглядели бодрыми.

Затем они купили рис, муку, зерно, масло, приправы, мясо, яйца и овощи — на всё про всё ушло пять лянов серебра.

Пришлось даже нанять повозку, чтобы довезти пожитки до дома.

Когда мать с сыном, закупившись лекарствами, собрались уходить, старый лекарь пребывал в некотором оцепенении: с чего это за полмесяца эта парочка так преобразилась?

Поездка на повозке обратно в деревню привлекла всеобщее внимание.

Разглядев, кто сидит в повозке, односельчане наперебой принялись расспрашивать:

— Сестрица Су, как так? Неужто богатые родственники вас отыскали?

— Накупила столько добра, небось уйму денег отвалила?

…

Пока возчик помогал выгружать вещи, Су Му пришлось держать ответ перед сельчанами.

Они только что получили зерно из благотворительной помощи и всё еще оставались слабыми и болезненными, но взгляды, устремленные на нее, напоминали голодных волков.

Уголки губ Су Му изогнулись в улыбке:

— Ах, просто нам с малым повезло. Когда получали зерно, столкнулись с расследованием чиновников и помогли поймать воришку.

— Вы, должно быть, не знаете, но за поимку объявленных в розыск беглых преступников и воров всегда положена награда. В этот раз мы с сыном помогли скрутить карманника и получили за это целых пять лянов серебра.

Пять лянов серебра — сумма по меркам местных нищих крестьян огромная, едва ли не предел того, что они могли себе представить.

Люди оглядели гору купленных ими вещей: да ведь они спустили всё до последней монеты!

http://bllate.org/book/22870/2431372