Готовый перевод The MC Who Isn't Interested in Romance Gets the Scumbag Script / Когда герой без романтики получает роль подлеца [Быстрое прохождение]: Глава 23

Вэнь Ханьин сел на стул, слегка толкнул Се Ланя в локоть:

— Ты ещё не ответил на мой вопрос.

Хотя у Се Ланя был недовольный вид, скрывать он ничего не стал:

— Мм, я как раз столкнулся с ним у выхода, когда шёл сюда.

Знай он заранее, стоило тут же скрутить этого ублюдка, избавившись от лишней головной боли.

Вспомнив слова Хэ Чжоу о том, что та бутылка воды содержала огромную дозу сильных галлюциногенов и вызывала зависимость с первого же раза, Вэнь Ханьин на мгновение умолк и принялся ковырять палочками рис в пиале.

Все знали, как сильно он дорожил этой возможностью. Стоило бы ему сорваться на съёмочной площадке, как его карьера и вся оставшаяся жизнь полетели бы под откос. Жить в полуживотном состоянии, подчиняясь наркотику, — участь куда страшнее смерти.

Се Лань положил ему в пиалу кусочек еды, утешая по-своему:

— Всё будет хорошо. Сначала поешь, пока не остыло.

В действительности Вэнь Ханьин привык совсем к другой пище: здешняя казалась ему либо безвкусной, либо чересчур жирной, соленой и к тому же острой.

Сделав пару через силу укусов, он опустил палочки и спросил:

— Сколько ты просидишь в этих краях?

Се Лань достал телефон, перебросился парой сообщений и выдал точный ответ:

— Режиссёр Чу говорит, снимать материал еще три дня.

Даже понимая, что срок невелик, услышать это вслух было всё же немного горько. Вэнь Ханьин поджал губы и ненавязчиво прощупал почву:

— Что собираешься делать после окончания съёмок романтического шоу?

— Копить деньги, путешествовать, готовиться к старости.

Работа моделью — дело молодое. Се Лань хорошенько всё обдумал: после завершения шоу его ставка поднимется до трёх-четырех тысяч в час. Конечно, с шоу-бизнесом не сравнить, но на достойный уровень жизни этого вполне хватит.

При упоминании работы он вспомнил о том письме-приглашении:

— Вообще-то, в день, когда мне поручили навестить съёмочную площадку, я получил предложение о съемках от KL.

Вэнь Ханьин кивнул, хотя уловить его истинные эмоции по лицу не вышло:

— На прослушивание было два персонажа. Раз ты не пришёл, мне пришлось восполнять это иначе.

Се Лань подумал про себя, что так оно и есть. Впервые в жизни он сидел на содержании у кого-то, и на душе у него было смутно:

— Спасибо, прости за хлопоты.

Он отвёл взгляд, случайно заметив запястье левой руки Вэнь Ханьина, и наконец понял, что не так:

— А где браслет?

Вэнь Ханьин вздрогнул и поспешно, почти растерянно принялся объяснять:

— В чемодане. На съемках запрещено носить украшения, а я боялся случайно разбить его, вот и убрал.

С этими словами он уже потянулся за ним, но Се Лань перехватил его запястье и тихо усмехнулся:

— Я просто спросил.

Поразмыслив, он всё же добавил:

— Тот красный халцедон освящен, он защищает от бед. Без нужды не снимай его.

Это он сам всё не так понял. Каким бы сильным ни был оберег, людскую подлость ему не пересилить, да и вора тысячу дней не устережёшь.

Вэнь Ханьин ничего не ответил, но тихонько зацепил его за кончик пальца, не желая отпускать.

Заметив, что из четырёх блюд тот почти ничего не тронул, Се Лань едва заметно приподнял бровь:

— Не по вкусу?

Теперь-то ему стало ясно, почему этот парень такой худой.

Вэнь Ханьин не желал признаваться в переборчивости в еде и выдавил нелепую отговорку:

— Просто аппетита нет.

Се Лань с улыбкой посмотрел на него, и только когда у того покраснели даже уши, неторопливо переложил на его тарелку то, что он любил:

— Ешь нормально, завтра я сам тебе приготовлю.

Глава 38. Звёздный актёр хочет только крутить романы (18)

Се Лань провёл бессонную ночь.

Стены в гостиной были тонкими, а звукоизоляция — никудышной. Он отчётливо слышал, как в каком-то номере страстно целуются и упиваются друг другом молодые парень с девушкой. Их звуки сопровождались частым дыханием и томными стонами, среди которых прозвучало одно смутно знакомое имя:

— Янь Цзэ… ты скучал по мне?

Терпеть это было выше сил. Се Лань перевернулся на другой бок, вытащил пару берушей и кое-как провалился в поверхностный сон. Во сне к нему босиком шёл какой-то человек в простом распахнутом халате. Лицо его расплывалось, но переливчатые, подобные осенней воде глаза были видны на редкость отчётливо.

В отличие от обычных людей, заклинатели почти не видели снов — разве что те предвещали нечто важное.

Однако Се Лань точно знал, что этого человека он не знает.

Толку размышлять не было, а для утренней пробежки условия на съёмочной площадке не подходили. Се Лань просто спустился вниз, нашёл там блинную и, объяснив причину, без труда проскользнул на кухню.

Лавка принадлежала семейной паре: муж жарил снаружи бруски теста в масле, а полная жена пекла лепёшки, обливаясь потом. Улучив момент передышки, она не удержалась от разговора:

— Парень, небось, дома часто готовишь?

Се Лань улыбнулся:

— Пожалуй.

Женщина вздохнула:

— Нынче работящей молодежи мало. Сюда частенько заезжают киношники на натуру. Мой ребёнок насмотрится и тоже норовит в актёры податься. Да разве ж актёром легко быть? По полгода дома не появляются.

Се Лань молча слушал, изредка вставляя слово-другое.

Он расплатился, ловко сварил кастрюлю супа с лапшой и двумя яйцами, а на прощание ему всунули пакетик домашней маринованной горчицы.

Поднимаясь наверх с пожитками, Се Лань постучал в дверь комнаты Вэнь Ханьина, но соседняя дверь распахнулась первой, и оттуда вышли мужчина с женщиной.

Видимо, они никак не ожидали встретить в коридоре кого-то еще в такую рань. Не успевшие толком расстаться любовники со скоростью света отскочили друг от друга и настороженно уставились на него.

Се Лань лишь скользнул по ним взглядом и равнодушно отвернулся, однако мужчина в белой футболке направился прямо к нему, источая сладковатый приторный парфюм:

— Ты новенький помощник Вэнь Ханьина? Когда приехал?

При виде этого типа Се Лань невольно вспомнил вчерашнюю непристойную сцену, и его лицо стало ещё холоднее и жёстче:

— Мм.

Его спутница, судя по всему, знала больше и шепнула что-то Янь Цзэ на ухо. Тот, вероятно, решил, что встретил себе подобного, мгновенно расслабился и похлопал Се Ланя по плечу:

— Так бы сразу и сказал.

Вэнь Ханьин открыл дверь и, увидев, что кто-то лапает Се Ланя, не раздумывая втащил того внутрь и захлопнул дверь прямо перед ошарашенным лицом Янь Цзэ.

Заметив нездоровый цвет лица Вэнь Ханьина, Се Лань машинально спросил:

— Только что…

Вэнь Ханьин вчера почти ничего не ел, а сейчас как раз проголодался. Он уплетал еду быстро, но изящно, не издавая ни звука. Услышав вопрос и вспомнив что-то неприятное, он нахмурился и пояснил:

— Не водись с ним. Он тот ещё мерзавец.

Янь Цзэ пользовался дурной славой бабника во всей тусовке. Играл он сносно, а за счёт прочных связей многие режиссеры закрывали глаза на его выходки ради спонсорских денег.

Он торчал в этой глуши больше полумесяца, живя монашеской жизнью, и наконец решил оторваться, пока на третьем никак не занятом этаже никого не было, — да только попался прямо на глаза Се Ланю.

Закончив говорить, Вэнь Ханьин заметил под глазами Се Ланя бледные тени и, словно обнаружив редкость, подался вперёд, чтобы дотронуться:

— Ты что, не спал всю ночь?

Се Лань отпрянул в сторону и, сам не зная почему, вспомнив смутный образ из сна, высказался уклончиво и сдержанно:

— Не привык к чужим постелям.

Продолжать эту неловкую тему ему не хотелось, поэтому он сам перевёл разговор на сегодняшнее расписание.

Вэнь Ханьин подчистую умял миску лапши, не оставив даже бульона. Вытерев губы от капель соуса, он произнёс:

— Съёмки с девяти, потом я хочу навестить того пойманного типа, а вечером после работы погуляем вместе, ладно?

Се Лань молча глядел на него с минуту, а затем протянул руку и проверил лоб — тот действительно был горячеват:

— Ты что, не собираешься отдыхать?

После вчерашнего инцидента режиссёр просто не мог не дать ему отгул — иначе Янь Цзэ не стал бы открыто развлекаться в номерах.

Привыкший к такому ритму Вэнь Ханьин покачал головой и усмехнулся:

— Хочу поскорее отстреляться со сценами на ближайшие дни.

Обычно съёмки фильма длятся около трёх месяцев, и даже при позднем прибытии спешить так было не нужно.

Се Лань нахмурился, не скрывая недоумения:

— Почему?

Вэнь Ханьин помедлил секунду и подмигнул ему:

— Потому что хочу побыстрее уехать отсюда. Условия просто ужасные.

Ни тебе мягких пуховых перин, ни нормального транспорта, а главное — здесь нет того, кого он хочет видеть больше всего.

На этот затянувшийся миг замолчал уже Се Лань.

Он прекрасно понимал, о чём думает Вэнь Ханьин, но подсознательно отгонял эти мысли, не желая вдаваться в подробности.

Се Лань слишком серьёзно относился к обещаниям. Считая, что не сможет дать человеку самого желанного, он предпочитал вовсе ничего не обещать.

У Вэнь Ханьина держался слабый жар, пришлось развести порошок от простуды.

В комнате он ходил в шортах, обнажая стройные и крепкие икры — вчерашние досадные следы укусов уже сошли.

Пусть его маска и сорвана, работу помощника никто не отменял.

Вспомнив, как тот, забившись под одеяло, шёпотом признавался, что он — единственный, кто о нём заботится, Се Лань почувствовал странное стеснение в груди. Пока Вэнь Ханьин морщился от горького лекарства, Се Лань по привычке помог ему растереть последние синяки.

В шесть часов вечера они появились в полицейском участке уезда Дяньнань. Там их ждал тот самый тощий, ссутулившийся мужчина, который до последнего упирал на то, что всё это было лишь глупой шуткой.

При виде гостей он сперва опустил глаза с видом человека, которому уже нечего терять, но стоило ему заметить вошедших, как, не будь он прикован к стулу, он бы, пожалуй, прилип лицом к стеклу. Его бормотание выглядело нездоровым.

Представив, что находился в одном помещении с таким психом, ничего не подозревая, Вэнь Ханьин ощутил леденящий холод, и спина его покрылась испариной.

Он судорожно вцепился в пальцы Се Ланя, словно ища в этом неисчерпаемую опору, и уставился на мужчину взглядом, полным холода:

— Каким образом ты проник туда?

Парень был не стар, к тому же косоглазый — глядел исподлобья, точно крыса в сточной канаве. Вэнь Ханьина он не боялся, но стоило ему заметить Се Ланя рядом, как он завопил, наконец сообразив, почему его так быстро поймали:

— Это ты!

Стоявший за спиной тюремный надзиратель шагнул вперед, прижал преступника к сиденью и рявкнул:

— Ся Ехай, веди себя прилично!

Се Лань не сводил глаз с цепочки, которая выскользнула из-под одежды арестованного, когда тот заерзал:

— Ты фанат Вэй Минцю?

Он уже видел точно такой же мерч.

На лице Ся Ехая промелькнуло неуловимое выражение, но он упрямо отпирался:

— Какой ещё Вэй Минцю, знать не знаю. Я же сказал, это была просто шутка. Поймали — значит, моя вина, при чём тут другие?

Пропустив его дешёвые отговорки мимо ушей, Се Лань холодно произнес:

— Стоило ли ломать себе жизнь ради человека, чьи пути с твоими никогда не пересекутся?

— Да что ты понимаешь! — Ся Ехай злобно усмехнулся и бросил ненавидящий взгляд на Вэнь Ханьина. — Он отнял то, что принадлежало Цю-Цю. Разве позволительно фанату сидеть сложа руки, когда есть возможность хоть что-то сделать?

Се Лань покачал головой: этот парень увяз в собственных фантазиях, и что бы ему ни говорили, он ничего не услышит.

Они уже почти вышли из комнаты, когда Се Лань, вспомнив что-то, вернулся назад и дважды постучал по стеклу:

— Ты сделал только эти две вещи?

Ся Ехай замер на пороге, а обернувшись, оскалился и неторопливо прошептал по губам: а ты угадай.

На выходе из участка Вэнь Ханьин молчал пугающе долго. После того как он дважды споткнулся на ровном месте, Се Лань не выдержал, взял его за запястье и усадил в машину:

— Сильно расстроен?

Вэнь Ханьин покачал головой, застёгивая ремень безопасности:

— Нет.

Просто он вспомнил те времена, когда объявил об уходе в тень: тогда несколько известных фан-клубов объявили о разрыве и опубликовали длинные посты в блогах. Каждое слово там сквозило разочарованием, раня сильнее самых грязных ругательств.

Се Лань отродясь не умел утешать людей, но, поразмыслив, выдал:

— Оставаться собой — это лучший ответ недоброжелателям.

Когда заберёшься на достаточную высоту, сколько бы те ни бесновались, сделать ничего не смогут.

Вэнь Ханьин откинулся на спинку сиденья и долго молчал — лишь подрагивающие ресницы выдавали его неспокойное сердце.

И только когда Се Лань уже решил, что тот заснул, раздался еле слышный шёпот:

— Наверху одиноко и холодно.

Идти по жизни в одиночку — ну какая от этого радость, даже если загребёшь все возможные награды и заработаешь несметные богатства?

Се Лань открыл рот, собираясь сказать я буду рядом, но нужные слова так и застряли на языке.

Почувствовав, что машина остановилась, Вэнь Ханьин открыл глаза. За окном простирались не привычные виды съёмочной площадки, а бескрайняя гладь озера. Влажный и мягкий ветер с воды обдал лицо, постепенно разгоняя бурю в душе.

Ночное небо над вершиной горы Лушань было гладким, словно шёлк. Звёзды, кваканье лягушек и аромат лотосов — всё это отвечало самым прекрасным летним мечтам.

Выбравшись из салона, Вэнь Ханьин глубоко вдохнул навстречу ласковому вечернему бризу и бросил косой взгляд на Се Ланя:

— Вообще-то, вечером у меня съёмки.

Если не поторопиться назад, опоздает.

Се Лань расслабленно прислонился к машине и приподнял бровь, ничуть не тревожась:

— Я ещё днём отпросил тебя.

Режиссёр Сунь был прекрасно осведомлён об их визите в участок и отпустил их с легким сердцем: в конце концов, сколь бы плотным ни был график, душевное здоровье актёров тоже имеет значение.

Вэнь Ханьин встал рядом с ним, копируя его позу у заднего бампера:

— А ты ведь только что говорил, что я должен подняться на самый верх.

Се Лань заглянул ему в профиль и машинально протянул руку, убирая за ухо выбившуюся у губ прядь:

— Ты и так выкладываешься на все сто. А сейчас тебе нужно просто отдохнуть.

Иначе, если затягивать узел слишком сильно, однажды он лопнет, как перетянутая струна, — а починить её потом будет ох как непросто.

На озере Сяньжэнь цвело почти шестьдесят тысяч акров лотосов. Шагнув на деревянный мостки, казалось, будто до них можно дотронуться рукой. Вэнь Ханьин вглядывался в мерцающую рябь на воде, с опозданием соображая, что Се Лань, похоже, просто забавляет его.

Примчавшийся вслед за ними оператор издалека запечатлел эту живую картинку на камеру, не вмешиваясь и оставляя в кадре лишь сплетённые руки обоих.

Пока днём Вэнь Ханьин был на съёмочной площадке, Се Лань уже успел узнать, что неподалёку готовят лучшую в окрестностях рыбу под лотосовым соусом. Сходив туда на ужин и вернувшись пешком, они наконец ступили на обратный путь.

Стоило им добраться до гостиницы, как телефоны у обоих зазвонили почти одновременно: Хэ Чжоу и Чу И почти слово в слово сообщили одну и ту же новость — они вышли в тренды.

Ткнув в иконку микроблога, Се Лань с удивлением обнаружил, что сеть пестрит сообщениями о его визите и о том, что они с Вэнь Ханьином — настоящая пара. За этим явно чувствовалась рука нанятых интернет-троллей.

Вот только те не пытались их очернить — напротив, искренне шипперили их пару и даже сочиняли по ним фанфики.

Любовная жизнь Се Ланя до этого представляла собой чистый лист. В юности он знал лишь боевые искусства и был далек от мирской суеты, а попав в Управление Быстрых Путешествий, никогда не заводил романов вне рамок порученных заданий.

Перейдя по ссылке со страниц троллей на чей-то аккаунт, он увидел закреплённый пост: рисунок, на котором Вэнь Ханьин с лисьими ушками и хвостом прижимался к нему самому в белых одеждах монаха.

Открыв картинку и машинально проведя пальцем вниз по подсказке, он натолкнулся на изобилующие пикантными подробностями строки. Недолго думая, Се Лань заблокировал экран и сунул телефон в карман.

Вчерашние ночные стоны лишь раздражали, а теперь те откровенные слова так и норовили забраться в голову. В мгновение ока уши у него запылали, и сам он словно весь сгорел изнутри.

Как можно выставлять на всеобщее обозрение столь интимные тайны постели?..

Вэнь Ханьин завершил разговор и бросил взгляд на спутника. Тот больше не выглядел холодным и неприступным — его строгие черты лица залил алый румянец, словно кто-то щедро растёр по ним пунцовую краску. Невольно засомневавшись, он тронул ладонью лоб Се Ланя и задумался.

Неужели Се Лань от него заразился?

Но ведь сегодня он вёл себя из рук вон примерно, да и вчера они целовались через медицинские маски…

Холодноватые кончики пальцев случайно скользнули по горячей щеке. Се Лань отпрянул назад так резко, будто его обожгли, и машинально опустил глаза, но тут же невольно уставился на открытый чат в телефоне Вэнь Ханьина — на заставке красовался он сам в белых одеждах.

Ничего не понимающий Вэнь Ханьин уже собирался расспросить его, как вдруг скрипнула дверь, и из номера вышел Янь Цзэ. Увидев их обоих, он с лукавой улыбкой приподнял бровь:

— Не окажете мне любезность, ребят? Моя милашка приехала навестить меня, да нас засняли. Сам понимаете, у меня слишком много поклонниц-фанаток, вони не оберешься. Раз уж мы здесь столкнулись, почему бы парочке настоящих влюбленных не выручить меня? Заодно и хайпанете, убив двух зайцев сразу, верно?

Он был мерзок с такой распахнутой настежь прямотой, выкладывая всё без утайки.

Се Лань… кулаки у Се Ланя сжались сами собой.

Глава 39. Звёздный актёр хочет только крутить романы (19)

Время визита пролетело незаметно, и в день отъезда оба, не ведая о планах друг друга, вновь давали интервью.

В руках Се Ланя оказалась карточка с вопросом от Чу И: [Работа — важная часть жизни. Полноценно погрузившись в жизнь Вэнь Ханьина, вам наверняка хочется многое ему сказать. Пожалуйста, напишите это].

За дни съёмок съёмочная группа успела изучить характер Се Ланя: замкнутый, не любящий пустых слов и предпочитающий дела. Вот они и придумали такой ход в надежде вытянуть из него хоть пару искренних фраз.

Лист бумаги оказался широким. В груди Се Ланя шевельнулось смутное, трудно объяснимое чувство тоски перед расставанием. Подумав секунду, он сдвинул колпачок и вывел посередине краткую строчку: Ты — лучший кумир, и ты достоин всеобщей любви.

Оператор толком не разобрал, что именно тот вывел, и по инструкции предложил запечатать письмо в конверт, перевязав крест-накрест алой лентой — торжественно, словно прощальный дар.

Се Лань замер на секунду, внезапно пожалев, что написал так мало. Но начни он заново — понятия не имел бы, что добавить.

Мимолётные мысли промелькнули и растаяли, не оставив следа на его непроницаемом лице.

Вручив конверт оператору, Се Лань принялся за вещи, не подозревая, что стоило ему отдать письмо, как Вэнь Ханьин тут же получил его в свои руки.

Машину до аэропорта предоставила съёмочная группа. Распахнув дверцу и увидев сидящего внутри человека, Се Лань едва заметно изумился:

— Ты взял отгул?

Вэнь Ханьин повернулся к нему с улыбкой, похлопав по сиденью рядом с собой:

— Ага, мне по пути надо кое-что уладить.

Из-за специфики работы артистов в составе звёздного шоу в течение сезона не могло не быть ротации: кто-то уходил, кто-то появлялся, и это считалось в порядке вещей.

График Вэнь Ханьина на вторую половину года был расписан под завязку.

Помня о незнакомом водителе впереди, они всю дорогу воздерживались от личных тем, и лишь когда они благополучно поднялись на борт самолета, Вэнь Ханьин озвучил давно терзавший его вопрос:

— Все те люди… включая тебя?

Се Лань замер. Он знал, что и то интервью, и слова на листке бумаги попадут в кадр и выйдут в эфир, а потому эта фраза адресовалась скорее толпе поклонников Вэнь Ханьина.

Идти рука об руку со своим кумиром к общим вершинам — вот лучший финал, какой он только мог вообразить.

Набросив на плечи спутника плед, Се Лань попытался отшутиться:

— Поспи немного, я разбужу перед посадкой.

Вэнь Ханьин качнулся ближе, и в его чёрно-белых глазах блеснула искра надежды:

— Скажи. Я хочу знать.

Даже при запрете на съёмку проходящие мимо бортпроводники то и дело украдкой бросали на них взгляды, сберегая на губах чересчур лучезарные улыбки.

Не понимая, что такое выражение лиц означает то самое заветное шипперство, Се Лань поднял руку, заслоняя его чересчур пронзительный взгляд, и поторопил:

— Спи давай.

Едва он произнёс это, как почувствовал, как Вэнь Ханьин моргнул, и ресницы легко защекотали кожу на ладони.

Заменив руку маской для сна и не глядя на его реакцию, Се Лань глухо отозвался:

— Да, но…

Но любовь бывает разной.

— Шш, — Вэнь Ханьин прижал указательный палец к его губам. — В такой момент не стоит произносить вторую половину фразы.

Вэнь Ханьин и так валился с ног от бесконечных дневных и ночных смен, а теперь, когда тревоги отступили, он незаметно для себя погрузился в сон.

http://bllate.org/book/22871/2431447