— Сегодня второй день после свадьбы, я не хотела утруждать тебя утренним приветствием, к тому же сама чувствую себя неважно, но правила есть правила. На улице невыносимая жара, так что давай быстрее закончим с чаепитием, и ты сможешь идти, — произнесла она.
Хотя Цуй Цзиншуан и презирала эту сводную сестру за то, что та на глазах у всех в чайной пыталась соблазнить её жениха, она еще больше не желала, чтобы та задерживалась рядом с Ванъе. Ей хотелось поскорее спровадить её прочь, желательно — навсегда.
Как только Цуй Цзиншуан закончила говорить, служанка поднесла поднос с двумя чашками чая. Цуй Ваньцзинь тоже мечтала поскорее убраться отсюда: ей совсем не улыбалось стать пушечным мясом в любовной идиллии главных героев.
Служанка сделала два шага вперед и опустила поднос. Цуй Ваньцзинь взглянула на служанку, чьи губы были плотно сжаты, а ресницы слегка подрагивали, затем перевела взгляд на Цуй Цзиншуан, у которой на лице буквально было написано: поторапливайся и проваливай, не мешай нам с Ванъе. В голове у Ваньцзинь всё прояснилось.
Она спрятала руки в широкие рукава и мысленно обратилась к Системе:
— Купи в магазине теплоизоляционные прокладки. Маленькие, чтобы поместились у меня на ладонях.
Система не стала тратить время на лишние слова: едва Ваньцзинь закончила просьбу, как в местах соприкосновения ладоней с пальцами появились две мягкие накладки.
Цуй Ваньцзинь сохраняла невозмутимую улыбку. Видя, как Цуй Цзиншуан разыгрывает перед ней сестринскую любовь, она тоже растянула губы в легкой, кроткой улыбке. Затем, не меняясь в лице, она взяла чашку и, к изумлению Цуй Цзиншуан, сделала шаг вперед, остановившись перед Чу Линьхаем, который не сводил с неё глаз.
— Ванъе, прошу, отведайте чаю.
Она слегка склонилась. В её простом, скромном платье и с лицом, на котором не было ни грамма косметики, она выглядела абсолютно невинной и послушной.
Чу Линьхай, видя такую покорность, совершенно не похожую на её поведение в чайной, почувствовал странное удовлетворение. Он неотрывно смотрел на лицо Цуй Ваньцзинь и, не заметив ничего подозрительного в её руках, прямо принял чашку.
Дзынь!
В тот же миг чашка полетела на пол, фарфор разлетелся на куски, а кипяток с густым паром брызнул в разные стороны.
Цуй Ваньцзинь, заранее подготовившись, быстро отскочила назад, приоткрыв рот в испуге и делая вид, что больше всего на свете беспокоится о другом:
— Ванъе, вы не обожглись?
Даже Чу Линьхай, привыкший к нагрузкам и имевший на руках мозоли от меча, невольно разжал пальцы, едва коснувшись раскаленной чашки. Он помрачнел и, глядя прямо на притворяющуюся дурочкой Цуй Ваньцзинь, процедил сквозь зубы:
— Протяни руки. Раскрой ладони. Сейчас же!
Цуй Ваньцзинь еще в момент отступления отправила прокладки в Пространство, так что бояться ей было нечего. Она изобразила полное недоумение, широко распахнув свои круглые глаза, и послушно протянула руки. Её ладони были пусты, а нежные, словно из белого нефрита, пальцы розовели здоровым цветом.
Чу Линьхай поднял взгляд. Его пронзительный, как факел, взор скользнул с её ладоней вверх, остановившись на изящном, пусть и бледном лице. Он тут же отвел глаза и потер пальцами слегка пульсирующее межбровье. Странное чувство узнавания, возникшее при взгляде на эту ядовитую женщину, заставило его внутренне содрогнуться.
Цуй Цзиншуан, сидевшая рядом и следившая за каждым их движением, не упустила странного выражения на лице Чу Линьхая. Она поднялась, поспешно схватила платок и коснулась рук Цуй Ваньцзинь, выражая крайнюю обеспокоенность:
— Сестренка, ты не пострадала? Что же это произошло?
С этими словами она перевела полный нежности взгляд на Чу Линьхая, чей лик стал совершенно непроницаемым.
Цуй Ваньцзинь, следуя характеру своей героини — прямолинейной, лишенной манер знатной дамы и не обремененной интеллектом, — выпалила:
— Хватит тут сестренками разбрасываться, тошно слушать. Твоя служанка нарочно подала кипяток, явно желая опозорить меня перед Ванъе, а теперь ты еще спрашиваешь, что случилось? Почему бы тебе не спросить свою служанку, что она натворила?
Цуй Цзиншуан замерла и резко обернулась к дрожащей служанке. Она мгновенно всё поняла. Эта девка — из людей её матери, видимо, та хотела подстроить всё так, чтобы Ваньцзинь опозорилась и вызвала гнев Ванъе.
Цуй Цзиншуан слегка нахмурилась. Мать в этот раз поступила слишком неосмотрительно. Хотя Цзиншуан и ненавидела сводную сестру, она бы никогда не опустилась до столь глупых методов — чем тогда она будет отличаться от этой невоспитанной девки?
Поймав на себе холодный взгляд Чу Линьхая, она на миг запаниковала и поспешила откреститься:
— Линцю, когда я позволяла тебе проявлять такую самодеятельность? Где ты нахваталась этих замашек наложницы? Не позорь меня перед людьми!
Затем она с видом оскорбленной невинности повернулась к Чу Линьхаю:
— Ванъе, я правда ничего об этом не знала.
— Я верю тебе, — прозвучал холодный, но твердый ответ мужчины. — Подобными низкими приемами пользуются только крысы, живущие в сточных канавах.
Он утешил Цуй Цзиншуан, но его взгляд, подобный ястребиному, был намертво прикован к лицу Цуй Ваньцзинь. В душе он хмыкнул: эта глупая женщина из сточной канавы должна благодарить судьбу, если в её лице есть хоть капля сходства с Цзиншуан.
Цуй Ваньцзинь же давно витала в облаках, мысленно усмехаясь: вот она, классика романов, где главный герой язвит и унижает злодейку ради главной героини. Вживую это куда интереснее, чем в сериалах!
Впрочем, долго мечтать не пришлось: слуги принесли новую чашку. Правила есть правила, и этот тягостный ритуал нужно было закончить. Цуй Ваньцзинь решила больше не испытывать судьбу и держаться от влюбленного героя как можно дальше.
Она взяла чашку с подноса и сделала шаг вперед, протягивая её Цуй Цзиншуан, которая исподтишка разглядывала её. Цзиншуан прилично приняла чашку, символически пригубила и поставила её обратно, однако её нетерпеливый тон совсем не вязался с её спокойной позой:
— Раз уж чай поднесен, можешь идти.
Цуй Ваньцзинь закатила глаза: наконец-то свобода, наконец-то можно избавиться от этой парочки лицемеров. Но не успела она развернуться, как её остановил властный голос:
— Ты еще не поднесла чай мне.
Теперь не только Цуй Цзиншуан, но и сама Цуй Ваньцзинь впала в ступор. Этот Ванъе, он что, спятил? Ванфэй сидит рядом и смотрит, разве сейчас не самое время для такой мусорной второстепенной героини, как она, исчезнуть, чтобы вы могли начать свои нежные признания?
Она подняла глаза на Чу Линьхая и увидела в его взгляде такую мрачность и неприязнь, будто он жаждал прикончить её на месте. Цуй Ваньцзинь мгновенно поняла: эта лицемерная парочка собирается разыграть не сцену признаний, а классический сюжет, где жена ревнует, он догоняет, и они не могут быть вместе.
— Чего ты застыла? Не подносишь чай, а витаешь в облаках — жить надоело?
Резкий, властный тон заставил всех слуг в комнате упасть на колени.
http://bllate.org/book/22875/2432365
Готово:
