Готовый перевод Quick Transmigration: No One Can Stop Me From Saving Male Leads / Быстрое перемещение: Я спасу второстепенных героев вопреки всему: Глава 11

Лу Чаннин, будучи человеком при исполнении, не мог долго задерживаться на месте, поэтому, дав несколько наставлений, поспешно удалился.

Когда Юнь Чунгуан вновь увидел своего учителя, это произошло уже на церемонии открытия массива. Глядя на наставника, стоявшего среди четверых старцев, он не мог не восхититься: свежий, утонченный, с осанкой истинного небожителя — от него веяло неземным спокойствием. Сердце Юнь Чунгуана переполняла гордость. Его учитель был безупречен: талантлив, одарен, наделен редкими способностями, и при этом совершенно лишен высокомерия. Как в этом мире может существовать столь совершенный человек?

Затем он перевел взгляд на Чжао Кана, который стоял поодаль и бездумно размахивал мечом, и едва удержался, чтобы не рассмеяться. Кто вообще додумался поставить его рядом с этим типом? Чжао Кан унаследовал отвратительный вкус Чжао Гуана: облачившись в пестрые, кричащие одежды, он походил на расфуфыренного павлина. Те, кто не знал, что он отправляется на испытание, могли подумать, что он собрался на смотрины.

Впрочем, даже если у Чжао Кана и были планы по поиску пары, осуществить их он не успеет — его избранницу сослали в пещеру на покаяние, о чем он, похоже, еще не догадывался. Как же хотелось увидеть его лицо, когда он об этом узнает.

Пока Юнь Чунгуан предавался этим мыслям, его голову внезапно пронзила острая боль. Бесчисленные воспоминания, словно скорлупа, с треском раскололись и хлынули в сознание.

Когда мучительный приступ отступил, Юнь Чунгуан, только что сбросивший оковы забвения, почувствовал, что его глаза слепит яркий свет. Взглянув на соседа, он понял причину: это был тот самый выскочка Чжао Кан. От него во все стороны исходили волны духовной энергии — начиная с изумрудного венца из нефрита на голове и заканчивая сапогами, расшитыми золотыми нитями, — всё на нем было первоклассным духовным артефактом. А если взглянуть на руки, казалось, он мечтал надеть кольца на все десять пальцев.

Это же ходячая сокровищница! Зачем вообще идти в тайное царство? Проще ограбить его прямо здесь. Своим нарядом он буквально кричал о богатстве, пощечиной проходясь по лицам обычных практиков.

Чжао Кан, заметив взгляд Юнь Чунгуана, обернулся:

— Что-то случилось?

Юнь Чунгуан ответил с нескрываемым презрением:

— Ученик, твой наряд ослепляет. Глаза режет, если честно.

Уголок рта Чжао Кана дернулся, в его взгляде читалось полное недоумение:

— А учитель не хочет взглянуть на самого себя?

На себя? Да я даже в мешковине буду выглядеть лучше всех! Но, протянув руку, он коснулся своего плеча. Что за черт?

Мягчайшая ткань, сияние, от которого рябит в глазах — как на мне оказались такие роскошные вещи? Он потянул за край штанины, приподнял ногу — ну конечно, даже носки оказались духовными артефактами.

Чжао Кан усмехнулся:

— Это всего лишь испытание, не слишком ли вызывающе выглядит учитель? Вы даже надели артефакты земного ранга. Стоило бы помнить, что богатство не стоит выставлять напоказ.

Юнь Чунгуан расплылся в широкой улыбке: всё это добро — моё! Эти редкие сокровища принадлежат мне!

— А? Вызывающе? Что, завидуешь, что мой наряд лучше твоего? — он с гордостью похлопал себя по груди, и сияние его доспехов стало еще ярче. — Эх, Сяо Кан, ничего не поделаешь. Старшие в семье слишком уж меня любят, как я мог отказаться?

Впервые за две жизни облачившись в столь ослепительное снаряжение, Юнь Чунгуан, подбоченившись, с удовольствием демонстрировал себя миру. Он хотел, чтобы все знали: он здесь самый яркий!

Чжао Кан не выдержал и попытался вразумить его:

— Если ты будешь так выделяться, в тайном царстве станешь первой мишенью. Лучше бы тебе вести себя скромнее.

Юнь Чунгуан лишь склонил голову набок, наотрез отказываясь слушать:

— Ха, да ты просто завидуешь.

Его поведение вызывало у окружающих лишь зуд в зубах. Многие из них потратили все свои сбережения, чтобы купить хотя бы один духовный артефакт, а этот тип, похоже, начал закупать их оптом. Многие начали исподтишка запоминать его ауру, планируя напасть, как только они окажутся внутри Тайного царства Солнца и Луны.

Даже Лу Чаннин, управлявший массивом, был ослеплен сиянием своего ученика: этот парень, я же просил его не высовываться и беречь жизнь! Почему он начал так вызывающе?

Сяо Хун проворчала:

— Память вернулась, вот и всё. В прошлой жизни он так и не узнал, каково это — быть под чьей-то защитой. А теперь, осознав, что у него есть опора, как же не похвастаться?

Глядя вниз на Юнь Чунгуана, который разгуливал повсюду, сверкая, как начищенный медный таз, Лу Чаннин невольно улыбнулся. Его ученик походил на маленькое солнце — такого точно не потеряешь. Раз уж он решил вести себя вызывающе, пусть делает это до конца. Чтобы никто и помыслить не смел тронуть его ученика.

Толпа увидела, как молодой старейшина, паривший в воздухе и управлявший массивом, достал из рукава целую груду артефактов и бросил их вниз, в сторону этого выскочки. Его голос разнесся над всем островом:

— Чунгуан, возьми этот Камень записи образов. Когда вернешься, мы подробно разберем твое прохождение этого испытания.

Люди заметили, что вместе с Камнем записи образов к парню полетело и несколько талисманов.

Старец, стоявший рядом с Лу Чаннином, не выдержал:

— Друг мой Лу, не слишком ли вы балуете своего ученика? Эти талисманы выглядят весьма необычно.

— Хм, неужели? Это всего лишь обычные свитки, в которых запечатано несколько ударов меча моих предков. Не вижу повода для удивления, — Лу Чаннин смотрел на него с такой искренностью, будто и вправду верил, что талисманы, которые он всю ночь напролет мастерил в поте лица, не представляют никакой угрозы.

Старейшина рядом фыркнул:

— Друг Лу, в этом испытании участвуют только практики ниже стадии Зарождающейся Души. Ваше поведение выглядит как чрезмерное потакание ученику.

Лу Чаннин рассмеялся, словно услышал что-то невероятно забавное, и уголки его губ приподнялись:

— Дорогой коллега, ваши слова звучат весьма любопытно. Те, кто получил право на это испытание — редчайшие таланты, один на миллион. Мой же ученик с детства слаб здоровьем и никогда не отходил от меня ни на шаг. Как же мне не беспокоиться, если его вдруг обидят? Он единственный наследник моей школы, кому предстоит передавать учение дальше, разумеется, я должен проявлять предельную осторожность.

У старца с седыми волосами и бородой от возмущения затряслись усы:

— Ха! Если он настолько драгоценен, зачем вообще отправлять его на испытание? Сидел бы дома под защитой, так было бы безопаснее!

Лу Чаннин скрестил руки на груди и изобразил на лице крайнюю степень досады:

— Увы, если бы в мире совершенствования нашлось достаточно людей для открытия этого массива, я бы и пальцем не пошевелил. Но раз уж нас пригласили, я решил взять ученика с собой — пусть прогуляется, развеется.

http://bllate.org/book/22877/2432791