Придя в фамильную кумирню, Су Мо сразу приметила два коврика для коленопреклонения, лежавших перед поминальными табличками.
Если действительно придется простоять на коленях всю ночь, ноги непременно будут болеть, а с ковриками стало бы хоть немного легче.
Су Мо только собралась взять их, как Е Тинсюэ неожиданно опередила её, подхватила оба коврика и с издевкой произнесла:
— Ванфэй, ты ведь крепка и здорова, вряд ли тебе нужна эта вещь. Конечно, если очень хочется, можешь попросить меня — глядишь, я буду в хорошем настроении и милостиво пожалую тебе один из них.
Су Мо стиснула зубы и молча опустилась на голый пол.
Верить словам такой дряни, как Е Тинсюэ, было нельзя ни на грош. К тому же, если воина можно убить, то унижать его не позволено никому!
— Су Мо, а ты и правда упрямая, — холодно хмыкнула Е Тинсюэ. — Посмотрим, на сколько часов тебя хватит. Если не продержишься до рассвета, то за каждый недостающий час я добавлю двойную порцию наказания твоей служанке. Когда я хочу кого-то проучить, никто не смеет мне мешать!
Е Тинсюэ сама не понимала, почему, чувствуя свою неправоту, вдруг вспыхнула беспричинным гневом. Она перевела взгляд на Мо Ци и ледяным тоном приказала:
— Следи за ней. Если посмеет хоть раз подняться, добавишь еще час. Посмотрим, насколько крепки её кости!
Бросив эти слова, Е Тинсюэ развернулась и ушла, взмахнув рукавами.
Честно говоря, если бы Су Мо взмолилась о пощаде и дала ей повод отступить, возможно, всё сложилось бы иначе. Но Су Мо, казалось, совершенно не понимала, как сохранить лицо человеку, стоящему на высокой ступени власти.
— Система, ты можешь прямо сейчас покалечить Е Тинсюэ? Главное, чтобы не насмерть, а в остальном — чем сильнее, тем лучше! — с нескрываемой злобой прошептала Су Мо.
— Хозяйка, зачем же так жестоко! — отозвалась Система.
— Жестоко? Это я жестока? Погляди на неё и на меня — кто из нас настоящий зверь? — прошипела Су Мо. — Что за никчемная Система! Похоже, ты только и создана для того, чтобы мучить меня!
— Если хозяйка хочет отомстить, можно дождаться, когда очки стратегии достигнут максимума, и тогда издеваться над ней как угодно, но сейчас это невозможно, — слабо пискнул Маоцю.
Су Мо, стиснув зубы, прорычала:
— Не помогаешь — и не надо. Но поверь, придет день, и я своими силами отправлю объект стратегии на тот свет, вот увидишь!
Су Мо была крайне злопамятной и мстительной.
В начале ночи колени ещё слушались, но ближе к рассвету боль стала такой невыносимой, что хотелось плакать. Это была по-настоящему жгучая, пронзительная боль!
Е Тинсюэ, ты только подожди. В этот раз я не успокоюсь, пока не заставлю тебя пройти через ад!
— Барышня, отдохните хоть немного, пусть Янь-эр постоит за вас. Если так пойдет и дальше, ваши ноги откажут, — прошептала служанка, пытаясь поднять Су Мо.
Су Мо покачала головой и обессиленно ответила:
— Янь-эр, не волнуйся. Чем больше ты меня дергаешь, тем сильнее болят ноги.
— Барышня… — в глазах Янь-эр заблестели слезы.
Девушка внезапно подползла к Мо Ци и, ударившись лбом о пол, взмолилась:
— Умоляю, сходите к Ванъе! Барышня нежная и хрупкая, как она может вынести такое суровое наказание? Прошу вас, смилуйтесь.
— Девушка, не ставьте меня в неловкое положение, я лишь исполняю приказ, — ответил Мо Ци, чувствуя себя не в своей тарелке.
Янь-эр продолжала бить поклоны. Мо Ци, хоть и сочувствовал ей, был вынужден отвернуться.
Как же сильно Ванъе невзлюбил эту вторую дочь генерала? Он всегда знал Ванъе как человека скромного и мягкого, с чего бы ему так жестоко карать кого-то, да еще и женщину?
— Янь-эр, перестань умолять. Иди сюда, поговори со мной, отвлеки меня, может, боль станет не такой острой, — позвала её Су Мо.
Услышав это, Янь-эр, вся в слезах, подползла к Су Мо и опустилась рядом на колени. На самом деле, она хотела сделать это с самого начала, но Су Мо не позволяла.
На этот раз Су Мо не стала её останавливать. Она протянула руку, утерла слезинки на щеках служанки и тихо проговорила:
— Глупая, чего ты плачешь? Ты здесь ни при чем, это я втянула тебя в бессонную ночь. Если продолжишь рыдать, я совсем места себе не найду.
— Барышня… но ведь мой долг — разделять с вами тяготы. Если бы вы не стояли, а позволили мне, я бы и слова не сказала.
— Ну полно, хватит этого «служанка». Давай с этого дня называй меня сестрой, а то «барышня» звучит слишком холодно, — Су Мо, несмотря на адскую боль в ногах, выдавила из себя слабую улыбку.
— Не смею… — Янь-эр поспешно замотала головой.
— Не смеешь или презираешь меня за то, что я теперь в опале? — нахмурилась Су Мо.
— Как я могу презирать вас, если вы сами не гнушаетесь мной?
— Тогда договорились: теперь мы сестры. Пока у меня есть хоть кусок хлеба, ты никогда не будешь голодать, — рассмеялась Су Мо.
— Но… — Янь-эр все еще колебалась. Как простая служанка может осмелиться встать вровень с самой дочерью генерала?
— Никаких «но». Будешь спорить — отправлю тебя обратно! — притворно рассердилась Су Мо.
— Только не отправляйте меня прочь… Янь-эр обещала быть с вами всю жизнь, — покачала головой девушка.
— Как ты меня назвала? — прищурилась Су Мо.
— Се… сестрица.
— Вот это другое дело, моя хорошая сестренка! — сердце Су Мо наполнилось теплом.
Дружба проверяется в беде, и сейчас как раз настало такое время. Хотя, когда прежняя хозяйка тела была на коне, многие льстили ей, но теперь, кажется, только эта девчушка осталась ей по-настоящему верна.
Мо Ци, наблюдая за этой сценой, слегка нахмурился. Эта вторая дочь генерала вовсе не казалась такой взбалмошной, как о ней судачили, по крайней мере, к своим людям она относилась искренне. Конечно, такое поведение было из ряда вон выходящим — чтобы знатная госпожа называла служанку сестрой и делила с ней пол.
Начинало светать.
— Рассвело. Теперь вы должны пойти и доложить Ванъе, — Янь-эр стиснула зубы, сдерживая гнев.
Мо Ци взглянул на небо и неспешно удалился.
— О? Она действительно простояла всю ночь, ни разу не поднявшись? — Е Тинсюэ, только проснувшись, услышала доклад Мо Ци и была крайне удивлена.
— Так точно. Я всё время наблюдал за ней. Служанка пыталась просить за неё, но сама госпожа Су не проронила ни слова мольбы.
— Пойдем посмотрим, — Е Тинсюэ приподняла бровь.
На самом деле, уходя ночью, она тихо приказала Мо Ци, чтобы тот отправил Су Мо домой, если она взмолится о пощаде. Но она никак не ожидала, что та окажется настолько упрямой.
Когда Е Тинсюэ вошла, Су Мо шаталась — за ночь колени онемели от боли, и если бы Янь-эр не поддерживала её, она бы уже давно рухнула на пол.
— Ванъе, барышня простояла всю ночь. Прошу вас, смилуйтесь, отпустите её, — Янь-эр, сдерживая ярость, прошептала это как можно тише, боясь, что её тон навлечет на госпожу ещё больше гнева.
— Возвращайтесь. У меня сегодня хорошее настроение, не хочу больше возиться с вами, — бросила Е Тинсюэ, едва взглянув на них.
— Барышня, очнитесь, мы можем идти, — Янь-эр медленно поднялась. Она сама стояла на коленях лишь половину ночи, но ноги уже горели огнем. А каково же было барышне, которая провела там все часы?
При этой мысли слезы снова хлынули из глаз.
— Чего ревешь? Всё уже позади, — обессиленно пробормотала Су Мо.
Стоило Янь-эр приподнять её, как ноги Су Мо подкосились, перед глазами всё поплыло.
Е Тинсюэ инстинктивно подалась вперед и подхватила её худенькое тело.
Су Мо, словно стараясь избежать прикосновения, отстранилась — сейчас она меньше всего хотела видеть эту негодяйку.
— Барышня, я понесу вас на спине, — Янь-эр осторожно присела перед ней.
— Спасибо, — кивнула Су Мо, не став отказываться. Сейчас она была совершенно без сил.
Е Тинсюэ смотрела на удаляющуюся худую фигуру, которую несла на себе служанка. Вспомнив, как Су Мо отстранилась от её рук, она почувствовала странную тяжесть в груди.
— Мо Ци, позови лекаря, пусть осмотрит её.
— Слушаюсь! — Мо Ци быстрым шагом направился к выходу.
Е Тинсюэ побрела к сараю. Она шла медленно, погруженная в свои мысли. Путь, который обычно занимал всего несколько шагов, растянулся на целую вечность.
Войдя в комнату, она увидела, как Янь-эр осторожно протирает ноги госпожи. Огромные синяки, образовавшиеся из-за нарушения кровообращения, расползлись по всей коже, доходя до самых ступней.
Е Тинсюэ слегка нахмурилась, в душе шевельнулось чувство вины.
Она ведь обещала себе не обращать внимания на эту девчонку, так почему же снова сорвалась? По сути, хоть эта девица и была вздорной, она не причинила ей никакого вреда, а даже принесла пользу. Поступать так было слишком жестоко.
Конечно, виновата и сама девчонка — если бы хоть раз проявила гибкость, ничего бы не случилось.
— Очки стратегии выросли на 5%, текущий уровень — 19%.
— Система, ты совсем обнаглела? Она так со мной обошлась, а ты дала всего 5%! — возмутилась Су Мо в пространстве Системы.
Маоцю, не зная, плакать или смеяться, объяснило:
— Хозяйка, очки стратегии — это уровень симпатии объекта к вам, это от меня не зависит. Если бы я их начисляло, я бы само мечтало поскорее закончить задание, ведь за успех мне тоже полагаются баллы.
— И сколько же? — глаза Су Мо заблестели.
Маоцю почувствовало, как волосы на загривке встали дыбом. От взгляда хозяйки веяло чем-то хищным, словно зверь смотрел на добычу.
— Столько же, сколько и хозяйке…
— Правда? — подозрительно переспросила Су Мо.
— Правда…
— Мне плевать, если не накинешь сто баллов, мы не договоримся! — отрезала Су Мо.
— Хозяйка, прошу, не притесняйте Маоцю, у меня правда почти не осталось баллов!
— Раз «почти не осталось», значит, у тебя их больше сотни! — хитро усмехнулась Су Мо.
— … — Маоцю предпочло замолчать.
Это было донельзя обидно. Оно — маленькая и беспомощная Система, которую и так эксплуатирует тот, кто выше, а теперь ещё и Су Мо взялась за него! Если бы можно было, оно бы прямо сейчас объявило забастовку!
http://bllate.org/book/22882/2433776
Готово:
