Чэнь Цзин был человеком отходчивым: дурное настроение налетало на него быстро, но улетучивалось ещё стремительнее, словно ураган, и вскоре он уже напрочь забыл о своих невзгодах.
Тан Сыю принёс ему тарелку с орехами. Чэнь Цзин сидел у панорамного окна, методично, словно склевывая зёрнышки, отправлял их в рот один за другим. Его щёки раздулись, придавая лицу по-детски наивный вид.
Однако стоило ему поесть, как желудок внезапно скрутило. Бросив тарелку, Чэнь Цзин прикрыл рот рукой и бросился в уборную, где его стошнило до слёз прямо в унитаз.
Лишь когда желудок окончательно опустел, он, опираясь на край унитаза, обессиленно сполз на пол, чувствуя, как тело покидают последние остатки сил.
Тан Сыю вошёл в комнату с чашкой тёплого молока и увидел Чэнь Цзина, сидящего на полу с мертвенно-бледным лицом. Мужчина нахмурился, поставил молоко в сторону и широким шагом направился к нему. С бесстрастным выражением лица он подхватил парня на руки, и в его обычно низком голосе теперь отчётливо слышались хрипотца и тревога:
— Поедем к Цичи, пусть посмотрит.
Чэнь Цзин не хотел разговаривать. Он лишь безвольно уронил голову на плечо Тан Сыю и тихо, без сил отозвался, не пытаясь отстраниться от таких объятий.
В машине Тан Сыю, опасаясь, что дорожная тряска навредит Чэнь Цзину, всю дорогу держал его на коленях. К моменту прибытия в больницу мальчик в его руках уже спал, но его брови были плотно сдвинуты, словно сон его был беспокоен.
Столь послушный и тихий Чэнь Цзин вызывал у Тан Сыю невольное беспокойство. Он, не выпуская его из рук, направился прямиком в кабинет Цичи.
В просторном кабинете было пусто и до того тихо, что звуки, доносившиеся из смежной комнаты отдыха, казались особенно резкими и неуместными.
Тан Сыю проигнорировал двусмысленные шумы за дверью. С бесстрастным лицом он пнул дверь в комнату отдыха:
— Выходи!
— Чёрт... — донеслось приглушённое ругательство Цичи. Он накинул одеяло, плотно укрыв человека на кровати, затем натянул белый халат, поправил очки в золотой оправе и вышел наружу.
— Что с ним? — Цичи бросил взгляд на человека в руках Тан Сыю и открыл ноутбук. — Положи его на диван, тебе самому не тяжело его держать?
— Его слишком сильно тошнило, сейчас уснул, — Тан Сыю не стал укладывать парня, опасаясь разбудить, и говорил необычайно мягко, хотя в голосе всё равно читались тревога и беспокойство.
Цичи усмехнулся:
— Неужели и ты, великий президент Тан, когда-то теряешь самообладание? Удивительно. Это самая обычная реакция на беременность, ничего страшного. Впрочем, так даже лучше: он не будет огрызаться и лезть в бутылку, а ты сможешь делать с ним что захочешь, пока он лишён возможности сопротивляться...
Заметив, как Тан Сыю помрачнел и нахмурился, Цичи тут же прикусил язык и перевёл тему:
— Через полмесяца начинается семестр. Что планируешь делать? Академический отпуск или как?
Тан Сыю посмотрел вниз, на спящего, его глубокие, словно бездонные глаза потемнели. Долго молча, он в конце концов просто развернулся и вышел из кабинета, унося Чэнь Цзина с собой.
...
Вскоре после того, как Тан Сыю уложил его в машину, Чэнь Цзин проснулся. Точнее, его разбудил полный мочевой пузырь.
Он прижал руку к ширинке, заерзал на сиденье и злобно уставился на Тан Сыю, стоявшего за окном машины:
— Твою ж мать, у меня уже мочевой пузырь лопается! Ты это специально сделал? Не мог разбудить? Ждёшь, пока я откинусь, чтобы потом унаследовать папин аккаунт в Алипей?
Тан Сыю, прислонившись к дверце машины, курил. Увидев, что Чэнь Цзин очнулся, он затушил сигарету. Складка между бровей, не разглаживавшаяся долгое время, наконец исчезла — парень, кажется, снова стал самим собой.
Он внезапно осознал, что если Чэнь Цзин хоть день не покусает его, как заправский параноик, ему самому становится не по себе.
http://bllate.org/book/22908/2438969
Готово:
