Если бы она в своё время не ушла, разве заболела бы этой неизлечимой болезнью? Эта хворь наверняка была небесной карой за её грехи, но почему наказание должно было тянуть за собой и Сюй Цзэ?
Линь Жань горько раскаивалась в прошлой ошибке: она жалела, что тогда намеренно сблизилась с Сюй Цзэ, жалела, что обманом заставила его жениться и забеременела от него. Все эти грехи, всё то, чем она была обязана Сюй Цзэ, она не смогла бы искупить даже в следующей жизни.
Убрав на кухне, Сюй Цзэ снова привёл в порядок всю квартиру. Линь Жань сидела в гостиной, подставляя лицо лучам солнца, а рядом с ней, читая книгу, устроилась Линь Нянь.
Сегодня была суббота, так что Линь Нянь могла целый день провести дома с мамой. Хоть девочке было всего шесть лет, она уже во многом помогала Сюй Цзэ.
Когда Сюй Цзэ не было дома, Линь Нянь помогала маме добираться до туалета, подавала ей воды, расчесывала волосы, а иногда, подражая движениям Сюй Цзэ, разминала ей ноги и массировала плечи.
Свободное время Сюй Цзэ всегда посвящал массажу Линь Жань: боясь атрофии мышц, он ежедневно переворачивал её, обтирал тело и следил за тем, чтобы у неё не появились причиняющие боль пролежни.
Линь Жань всегда была ухоженной женщиной, и даже теперь, когда она потеряла способность двигаться, Сюй Цзэ хотел изо всех сил сохранять её изящество и чистоту.
Закончив уборку, Сюй Цзэ взглянул на часы: было половине шестого. Звонка от Шэнь Цинъаня так и не поступило, судя по всему, тот больше не собирался с ним связываться. Он решил слегка привести себя в порядок перед тем, как отправляться на работу.
— Няня, папа собирается на работу. Позаботься дома о маме, а если вечером захочешь спать, ложись первой, — на ходу застёгивая рубашку, наставлял дочку Сюй Цзэ.
Линь Нянь стояла рядом и, подняв на него глаза, ответила:
— Я поняла, папа. Захочу спать — сразу лягу.
Одевшись, Сюй Цзэ ввез инвалидное кресло с Линь Жань в спальню, перенёс её на кровать и укрыл одеялом.
— Захочешь спать — ложись, если что-то понадобится, позвони мне, — он кивнул на телефон на прикроватной тумбочке и немного приподнял изголовье кровати.
Раздался звонок, и телефон Сюй Цзэ ожил. На экране высветилось: Выходи на совещание.
Сюй Цзэ усмехнулся. У этого молодого господина Шэня оказался на редкость хороший слух — надо же, прислушался к его словам. А он-то думал, что этот мажор больше его не побеспокоит.
Я дома, собираюсь на работу, — ответил сообщением Сюй Цзэ и, подняв взгляд на жену, произнес: — Линь Жань, я пошёл на работу.
Линь Жань кивнула:
— Иди, братец Цзэ, береги себя и не забудь взять лекарства.
Закрыв за собой дверь, Сюй Цзэ прошёл в гостиную и сунул в карман лекарства, лежавшие на журнальном столике. Телефон снова звякнул: Какой к чёрту уход на работу? Разве я не велел тебе уволиться? Жди дома, скоро буду.
Жди у него до морковкина заговенья! Контракт ещё не подписан, с какой стати кто-то будет сидеть дома и ждать его? — мысленно выругался Сюй Цзэ.
Прихватив ключи, он вышел из квартиры и направился к выходу из жилого комплекса, решив подождать там этого щедрого спонсора.
Если этот молодой господин Шэнь не привезёт с собой договор, Сюй Цзэ без колебаний развернётся и уйдёт работать в клуб. Мужчине в тридцать три года как-то не пристало верить в пустые обещания.
Сюй Цзэ простоял у обшарпанных ворот двора минут десять, как вдруг его слух резанул громкий голос:
— Старик Сюй!~
Черт возьми! Этот Шэнь что, человеческой речи вообще не понимает?
Шэнь Цинъань засигналил, опустил стекло и высунул голову наружу, разглядывая человека, который с мрачным лицом шагал к машине в двух метрах от него.
В душе его шевельнулось недоумение: разве так выглядит человек, которого содержат? По тому, как он шел, казалось, будто он явился выбивать старые долги.
Сюй Цзэ с усилием распахнул пассажирскую дверь, плюхнулся на сиденье, повернулся к водителю и процедил:
— Господин Шэнь, нельзя ли обойтись без дурацких прозвищ?
Подумав немного, он решил выразиться еще яснее:
— Не нужно называть меня старик Сюй, братец Сюй и всё в таком духе.
Шэнь Цинъань, примостившись грудью на руле, весело рассмеялся:
— Послушай, братец, ты же старше меня на несколько лет, неужели тебя так обижают обращения старик Сюй или братец Сюй?
— Тогда могу я называть тебя малыш Шэнь? — спросил Сюй Цзэ.
Шэнь Цинъань шутливо потрогал его за лоб:
— Конечно нет. Звучит так, будто ты мой подчиненный, а я вообще-то босс.
Сюй Цзэ отклонил голову назад, избегая его руки, и холодно посмотрел на него:
— Вот видишь, у каждого из нас есть нелюбимые обращения. Так что давай обойдемся без всякой чуши.
— Ну какая зануда. Я же просто шутил, а ты всю охоту испортил. Ладно-ладно, больше не буду. Температура-то у тебя спала? Чего злой такой? — Шэнь Цинъань коснулся шеи Сюй Цзэ, на ощупь жар вроде бы спал.
— Деньги еще не заплатил, так что руки не распускай, — с отвращением оттолкнул его руку Сюй Цзэ.
Хотя этот молодой господин Шэнь был красив собой, это ничуть не мешало Сюй Цзэ испытывать тошноту. В конце концов, он был натуралистом до мозга костей, и подобные вольности вызывали у него закономерное отторжение.
Одно дело — терпеть всё это стиснув зубы, когда за это заплачено, но раз деньги еще не поступили, позволять кому-то бесплатно распускать руки он не собирался.
Шэнь Цинъань хмыкнул, несколько секунд изучающе разглядывал его, а затем спросил:
— Ты женат?
— Нет, — Сюй Цзэ заранее ожидал подобного вопроса, поэтому ничуть не удивился.
Шэнь Цинъань наклонил голову, подавшись ближе, и с недоверчивой улыбкой посмотрел на него:
— Ого, как интересно ты живешь! Женат не был, а ребенок откуда-то взялся?
Сюй Цзэ покосился на слишком близко оказавшееся лицо, затаил дыхание и чуть откинулся назад:
— Это моя личная жизнь, тебя она волновать не должна. Главное ведь, что я холост, верно?
Глядя на этого упрямого натуралиста, держащегося с таким независимым видом, Шэнь Цинъань почувствовал одновременно раздражение и веселье:
— Твоя правда.
Запрокинув голову, он достал с заднего сиденья контракт и швырнул его Сюй Цзэ на колени:
— Изучай. Если возражений нет — подписывай.
Сюй Цзэ взял документ и принялся внимательно читать его, словно пытаясь вникнуть в смысл каждого знака препинания.
Шэнь Цинъань наблюдал за ним с таким видом, будто тот собрался целоваться с этой бумажкой, и тут же рассмеялся:
— Какая педантичность! В твоем-то почтенном возрасте неужто боишься, что я тебя продам?
— С пятнадцатого сентября, первого числа каждого месяца — половина суммы вперёд, последнего — окончательный расчёт... Не больше двух отгулов в месяц... — вполголоса зачитывал пункты контракта Сюй Цзэ.
Дочитав до конца, он ошеломленно воззрился на Шэнь Цинъаня:
— Господин Шэнь, оплата половины суммы вперёд — ладно, я стерплю. Но что это за условие про два отгула в месяц? Что оно значит?
Шэнь Цинъань поморщился и с презрительной усмешкой пояснил:
— А значит это, что из тридцати дней в месяце двадцать восемь вечеров ты должен быть по первому зову.
Сюй Цзэ бросил на него яростный взгляд, резко толкнул дверь и собрался уходить: пахать по двадцать восемь дней в месяц — это верный способ либо отбросить коньки, либо остаться калекой.
— Эй! Ты куда, а ну вернись! — Шэнь Цинъань мертвой хваткой ухватил его за руку и затащил обратно.
— Господин Шэнь, я же говорил, что уже не молод, да и вы сами утверждали, что не станете заявляться ко мне каждый день, — Сюй Цзэ посмотрел на него взглядом, полным укоризны к нарушителю слова.
Шэнь Цинъань оперелся локтем на руль:
— Послушай, братец, разве я говорил, что, приходя к тебе каждый день, мы непременно будем заниматься тем самым? Может, мы станем делать что-нибудь другое?
Сюй Цзэ презрительно фыркнул и снова потянулся к дверной ручке.
Шэнь Цинъань вспылил, перехватил его, прижал к сиденью и навис сверху:
— Разговор не закончен, а всё норовишь сбежать! Что за паршивый характер?
От тяжести его тела у Сюй Цзэ заныли рёбра, он уперся рукой в подголовник и отвернулся, избегая приближающегося лица:
— Ничем другим я заниматься не намерен. Встань! Ты еще не заплатил, а то, что ты делаешь, смахивает на домогательство.
— Домогательство? А, деньги... Ладно, получи прямо сейчас.
Шэнь Цинъань вытащил телефон, ткнул им прямо в лицо Сюй Цзэ, открыл диалог в WeChat и перевел семьдесят пять тысяч:
— Перевёл. А теперь попробуй еще раз оттолкни меня.
Увидев внушительную сумму на экране чужого телефона, Сюй Цзэ попытался достать свой аппарат, но Шэнь Цинъань жестко прижал его локтем:
— Не смей шевелиться, чёрт побери! Ты русский язык — или какой там — не понимаешь?
— Шэнь Цинъань, я же еще не принял деньги! — взбеленился Сюй Цзэ, пытаясь вырвать руку, которую продолжал удерживать локтем Шэнь Цинъань.
http://bllate.org/book/22911/2439344
Сказали спасибо 0 читателей