Готовый перевод Hong Kong Marriage / Запретная связь: Пекин и Гонконг: Глава 16

Ах...

Черный «Майбах» выехал из «Цзиньмаофу».

Янь Хуэй вел машину, его руки, лежавшие на руле, покрылись холодным потом. Он вытер ладони о брюки и взглянул на мужчину, который откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза:

— Господин.

— Госпожа Цзи только что вкрадчиво спрашивала меня, как ваша фамилия.

Цзи Минцзун чуть приподнял веки.

Вот оно что!

Неудивительно, что сегодня вечером он сам решил заигрывать с ней — оказывается, она что-то заподозрила.

— Будь начеку.

— Слушаюсь.

Машина доехала до «Капитала Фэнмин». Едва он вошел в офис, как Чжан Ин принес документы:

— Это данные из «Хэнли». Говорят, второй господин Цзи тоже положил глаз на тот участок в Пятом кольце и сейчас пускает в ход все связи. Он уже подал заявку на кредит в «Хэнли».

Цзи Минцзун взял бумаги, пролистал их, и, увидев цифры, вдруг усмехнулся:

— 13 миллиардов?

Чжан Ин кивнул:

— Да, они собираются просить у банка «Хэнли» 10 миллиардов.

Непонятно, то ли у Цзи Минда аппетиты слишком разрослись, то ли «Хэнли» сам их так раскормил. Чем это отличается от попытки поймать волка голыми руками на деньги вкладчиков? Кредитное плечо такое огромное — если они прогорят, кто будет расплачиваться? Если случится беда, банк «Хэнли» первым не отвертится.

— А у них есть хватка, — в холодном смехе Цзи Минцзуна сквозило ледяное намерение убивать. — Скажи Ли Чжэню, пусть водит их за нос.

— Понял, — кивнул Чжан Ин. — Подарки, которые мы готовили, уже доставлены.

— В воскресенье День матери... — Чжан Ин замялся. — Мне нужно что-то заказывать?

Отношения Цзи Минцзуна с семьей Цзи были далеки от гармоничных — их скорее можно было назвать враждебными. В богатых семьях, когда сыновей много, неизбежно наступает момент, когда о ком-то забывают, и чаще всего в проигрыше остается кто-то один. И так уж вышло, что этим человеком стал Цзи Минцзун.

Старая госпожа родила его, когда ей было под пятьдесят, в самый разгар карьеры. С детства его растила няня, а когда пришло время учиться и требовалось больше внимания, компания процветала, и родителям было не до него. После долгих ссор супруги решили принести его в жертву. Не спрашивая его мнения, не интересуясь, хочет ли он этого, его просто отправили за границу.

Когда им было не до него — вышвырнули. Теперь же, на старости лет, когда захотелось понянчить внуков, они снова решили приблизить его к себе. Он что, мешок с кровью?

— Закажи букет. Если дороже ста юаней — доплачивай из своего кармана.

Чжан Ин замер. Для человека с состоянием в сотни миллиардов это было откровенным унижением.

...

Первое воскресенье мая, День матери.

Цзи Лань обычно не праздновала этот день, но ближе к концу рабочего дня за ней приехал Сунь Ло, секретарь Цзи Хунъи, и передал, что старая госпожа хочет собрать всех на семейный ужин.

— Секретарь Сунь, вы уверены, что мне стоит ехать? — опешила Цзи Лань.

— Госпожа Цзи, это приказ директора Цзи, ошибки быть не может, — ответил Сунь Ло.

Честно говоря, он сам был шокирован, услышав такое распоряжение. Раньше на подобные семейные обеды Цзи Лань никогда не приглашали. Старая госпожа придерживалась традиционных взглядов, и приемная дочь даже не могла переступить порог родового поместья. Почему же сейчас она сделала исключение?

Цзи Лань размышляла, чувствуя, что это «пир у Хунмэня»:

— А я могу не поехать? Скажите, что не нашли меня?

— Это... — Сунь Ло замялся.

Цзи Лань прекрасно понимала, что лезть в пасть к тигру не стоит. Она опустила голову, а когда снова подняла взгляд, в ее глазах блеснули слезы:

— Секретарь Сунь, вы же знаете, какое у меня неловкое положение в семье Цзи. Столько лет я даже порога родового дома не видела, а тут вдруг...

— Госпожа Цзи, у меня приказ, это вне моей компетенции! — Сунь Ло, увидев ее слабость, занервничал. — Директор Цзи настаивал, чтобы я привез вас, и просил передать, чтобы вы не накручивали себя — это просто ужин, ничего особенного.

Цзи Лань сомневалась, но поняла, что он не отстанет. Пришлось сесть в машину и ехать в поместье на вершине холма в Цзиньмаовань.

В половине седьмого Цзи Лань вошла в поместье. Дэн И и Цзи Жоужоу уже были там. Увидев ее, Цзи Жоужоу подбежала, взяла под руку и начала разыгрывать сестринскую любовь. Ее «сестренка» звучало так приторно, что Цзи Лань на мгновение остолбенела.

В гостиной на диване восседала старая госпожа. Ей было за восемьдесят, но седые волосы были уложены волосок к волоску, лицо напудрено, а свободное ципао придавало ей вид настоящей шанхайской аристократки.

Цзи Лань вежливо поздоровалась:

— Старая госпожа.

Рука старухи, сжимавшая трость, слегка напряглась, а в проницательных глазах промелькнуло недовольство:

— Не умеешь называть меня бабушкой?

Цзи Лань послушно исправилась:

— Бабушка.

— Садись.

Шу Вэнь услужливо предложила Цзи Лань сесть и подала чай. Цзи Лань сидела с прямой спиной, глядя в чашку, пока старая госпожа не спросила:

— Позвоните третьему, узнайте, где он.

...

Черный «Майбах» ехал в Цзиньмаовань. Янь Хуэй был за рулем, а на пассажирском сиденье лежал букет дешевых розовых гвоздик. В то время доставка еще не была так развита, но в Цзингане за деньги можно было реализовать любую прихоть. Этот букет вместе с услугами курьера обошелся в 99 юаней. Продавец просил 109, но Чжан Ин, набравшись наглости, сбил цену до 99. Говорят, когда курьер привез цветы и увидел Чжан Ина в дорогом костюме, выходящего из офиса «Фэнмин», он проворчал, что капиталисты — жуткие скряги. Тот сделал вид, что не услышал.

Тяжелую долю наемного работника поймет только другой такой же. В начале 2008 года Чжан Ин пришел в «Фэнмин», и Цзи Минцзун предложил ему 3 миллиона в год — по тем временам заоблачная сумма. С тех пор зарплата Чжан Ина только росла. Он стал элитой среди наемных работников и давно забыл, что такое считать каждую копейку.

Цзи Минцзун откинулся на сиденье, прикрыв глаза, на его лице читалась усталость. Янь Хуэй тихо позвал его, но, не получив ответа, лишь сильнее притормозил. У Цзи Минцзуна было мало терпения, работа высасывала из него все силы, и на других у него его просто не оставалось.

— Мне тебя просить, чтобы ты заговорил? — раздался холодный голос из глубины салона.

Янь Хуэй крепче сжал руль:

— Понял.

Цзи Минцзун едва заметно шевельнулся:

— Разворачивайся.

— Слушаюсь, — подумал Янь Хуэй, радуясь, что проявил предусмотрительность и сбросил скорость, иначе они бы уже въехали в поместье.

...

В семь тридцать все члены семьи Цзи собрались. Шу Вэнь звонила несколько раз. Наконец, в семь сорок пять, пришел курьер и принес букет розовых гвоздик. Шу Вэнь внесла их в комнату и подала старой госпоже, прошептав:

— Третий господин все же помнит о вас. Сам приехать не смог, но о подарке позаботился.

Старая госпожа кивнула:

— Внимательный.

Все присутствующие, включая Цзи Лань, видели дешевизну этих цветов — красная цена им сотня. По сравнению с драгоценностями и картинами, которые дарили Цзи Хунъи и Цзи Минда, это было небо и земля, но старухе они почему-то понравились.

— Что это вообще значит? Прожив такую роскошную жизнь, она не видит, сколько стоит этот букет? — на кухне Дэн И и Чэнь Янь делали вид, что помогают. Чэнь Янь, моя фрукты, не удержалась от колкости.

Дэн И молча резала фрукты, ее лицо было не лучше. Ради этого Дня матери Цзи Хунъи потратил кучу денег на нефритовый браслет, а в итоге он проиграл жалкому букету третьего сына.

— Попридержи язык, мы в родовом доме.

— Не могу, — не унималась Чэнь Янь. — Эта старуха тоже хороша. В детстве не занималась, а теперь хочет приласкать — да кто ей позволит?

Дэн И промолчала. Ответить было нечего.

— Запоздалая любовь дешевле травы, — бросила Чэнь Янь, когда зашумела соковыжималка.

В столовой Цзи Лань помогала Шу Вэнь накрывать на стол. Ее тонкие пальцы уверенно держали приборы, осанка была безупречной — чувствовалась порода. Старуха редко видела ее: один раз, когда ее привезли в дом, а потом лишь мельком издалека. За двадцать лет это был первый раз, когда они оказались так близко. Раньше Цзи Минда всегда с сожалением отзывался о ней. Теперь же она поняла, почему.

— Твой отец сказал, ты открыла студию?

Цзи Лань удивилась, что старуха обратилась к ней, и, помолчав, ответила:

— Да.

— Медиа?

— Да.

Старуха спрашивала, Цзи Лань отвечала — вежливо, но с такой отчужденностью, что это вызывало дискомфорт.

— Я тебя съем, что ли? — старуха приоткрыла крышку чашки. Тон был легким, но властным.

— Госпожа Лань, не стесняйтесь, — улыбнулась Шу Вэнь. — Бабушка просто проявляет заботу.

Цзи Лань не раз слышала слухи о старой госпоже, и эта внезапная забота заставляла ее насторожиться.

— Спасибо за заботу, бабушка, — ответила Цзи Лань, а затем добавила: — Мы с университетскими друзьями основали небольшую студию. Пока мы только начинаем, особых успехов нет, но медиаиндустрия сейчас на подъеме, и я верю, что скоро мы добьемся успеха.

Благодарность, настоящее, будущее — слова Цзи Лань были безупречны. В глазах старухи появилось еще больше одобрения. Цзи Минда, который ценил Цзи Лань, воспользовался моментом, чтобы похвалить ее:

— Цзи Лань — ребенок рассудительный, далеко пойдет.

Дэн И и Чэнь Янь, войдя в столовую, услышали эту похвалу, и улыбки на их лицах стали натянутыми.

— Второй брат хвалит Лань Лань?

Цзи Минда знал об интригах первой ветви семьи, поэтому не стал развивать тему при Дэн И. Он хотел сменить разговор, когда появился Цзи Сянь. Поздоровавшись со всеми, он сел рядом с Цзи Лань. В семье Цзи была строгая иерархия, и Цзи Лань, с ее сомнительным статусом, должна была сидеть в конце стола. Шу Вэнь приготовила место для Цзи Сяня рядом с Цзи Жоужоу, но он проигнорировал это и придвинул стул к Цзи Лань.

Шу Вэнь хотела было сделать замечание, но старуха подняла руку, останавливая ее. Ужин прошел в напряжении. Цзи Минцзун так и не приехал, и настроение у старухи было испорчено. После еды все быстро разошлись.

На выходе Чэнь Янь проворчала:

— Старуха не обедать нас звала, а хотела встретиться с третьим. Раз он не приехал, она даже есть не хотела.

Остальные думали о том же, но не решались сказать вслух. Все гадали, что теперь на уме у старой госпожи.

— Лань Лань, останешься сегодня дома? — спросил Цзи Хунъи перед тем, как сесть в машину.

Девушка опешила. Она хотела отказаться, но, заметив выражение лица Цзи Жоужоу, внезапно согласилась.

Машина спустилась с холма и остановилась во дворе дома семьи Цзи. Цзи Лань уверенно пошла за Цзи Хунъи, не давая Дэн И возможности вмешаться.

— Тетя Чжан, приготовь комнату для Лань Лань.

— Это... — тетя Чжан неловко посмотрела на Цзи Хунъи. — Комната госпожи Лань...

— Что такое? — приподнял бровь Цзи Хунъи.

— Лань Лань редко бывает дома, и Жоужоу заняла ту комнату, — объяснила Дэн И, а затем посмотрела на служанку: — Иди прибери пустую гостевую комнату наверху.

Тетя Чжан про себя хмыкнула: какая там гостевая? Там же склад старого хлама!

Цзи Сянь огляделся и посмотрел на Дэн И:

— Разве там не склад вещей Цзи Жоужоу? Ты хочешь, чтобы Лань Лань спала на полу? Мне вот интересно, ты всегда компенсируешь вину перед родной дочерью за счет других?

Он терпеть не мог притворство Цзи Жоужоу и еще больше — предвзятость Дэн И, которая перекладывала свою вину на Цзи Лань.

— Не надо ничего убирать, перед кем вы это разыгрываете?

— Цзи Сянь! — вскричала Дэн И. — Как ты смеешь так разговаривать с матерью?

— Довольно! — Цзи Хунъи помрачнел и рявкнул на Дэн И: — Ты превратила дом в помойку!

Дэн И вздрогнула и притихла, но взгляд, который она бросила на Цзи Лань, стал еще более яростным.

...

— О чем задумалась? — Цзи Сянь вез Цзи Лань обратно в «Цзиньмаофу».

Цзи Лань поправила позу и повернулась к нему:

— Мне любопытно узнать о третьем дяде, которого я никогда не видела.

— Любопытно? — усмехнулся Цзи Сянь. — Бабушке с дедушкой было под пятьдесят, когда он родился. Времени на него не было, а когда он подрос, компания процветала, и его отправили за границу. Он прожил там больше десяти лет и вернулся только в начале этого года. Мы тогда вместе обедали, и было видно, что он не близок с бабушкой.

Цзи Лань подумала: еще бы он был близок. В древности это называлось бы изгнанием или отправкой в заложники.

— Бабушка хочет наладить отношения?

— Можно сказать и так, — Цзи Сянь посмотрел на дорогу. — Она хочет отдать ему банк «Хэнли», чтобы вернуть его доверие. Но семья Цзи... — он безнадежно улыбнулся. — Когда сыновей много, это не так просто. Она-то хочет отдать, но согласятся ли остальные? К тому же, Цзи Минцзун столько лет жил за границей, никто не знает, что у него на уме. Если он получит банк, что будет, если он поглотит остальные ветви семьи? Старуха хочет его приблизить, но боится — она до сих пор не раскусила этого сына.

— А какой он, этот третий дядя?

Цзи Сянь промолчал.

Когда машина остановилась у «Цзиньмаофу», в голове у Цзи Лань крутилась одна мысль: Цзи Минцзун и Минцзун — один и тот же человек? Если да, то почему он вышел на нее?

...

— Господин Цзи, госпожа Цзи вернулась в «Цзиньмаофу».

В офисе на верхнем этаже «Капитала Фэнмин» Цзи Минцзун, не поднимая головы, ответил:

— М-м.

— Сюй Хэ из группы «Минцин» хочет вас видеть, он ждет внизу.

— Пусть идет к Мэн Цинхэ, — ответил Цзи Минцзун. Ему не стоит слишком часто мелькать в Цзингане. Для внешнего мира он — просто третий господин Цзи. Он хотел посмотреть, когда же старуха наконец принесет ему банк «Хэнли» на блюдечке.

— Господин Мэн... — замялся Чжан Ин. — Он все еще в больнице.

В Цзингане без посиделок за вином не обходится ни одно дело. Мэн Цинхэ вырос за границей, он типичный «ABC» и терпеть не мог такие приемы, но как подчиненный был вынужден подчиняться. Однако пил он плохо, и за четыре месяца, что они здесь, уже несколько раз попадал в больницу.

Цзи Минцзун отложил ручку и поднял взгляд на Чжан Ина, глаза его были темными и непроницаемыми:

— Когда это случилось?

— Позавчера вечером, после ужина с чиновниками из управления развития. Он ушел раньше и сразу попал в больницу.

Цзи Минцзун: ... — Отмени. Не пойду. Готовь машину, едем в больницу.

...

Внизу Сюй Хэ с дочерью Сюй Ин долго ждали ответа от секретаря, но в итоге получили отказ. Сюй Хэ не разозлился — он был готов к этому. Он махнул дочери, чтобы уходили.

На парковке Сюй Ин только села в машину, как медленно подъехал черный «Майбах». Из него вышел высокий мужчина с холодным, отстраненным лицом. В его глубоких глазах, казалось, скрывалась целая история.

— Пап, кто это? — остолбенела Сюй Ин.

Сюй Хэ, пристегиваясь, поднял глаза:

— Директор Цзи!

Он тут же отстегнул ремень и выскочил из машины, надеясь поздороваться. Но не успел он сделать и шага, как «Майбах» сорвался с места.

В машине Чжан Ин, глядя в зеркало заднего вида на удаляющуюся фигуру, спросил:

— Директор, господин Сюй гонится за нами.

— Не обращай внимания, — сухо ответил мужчина.

— Господин Чжао звонил после обеда, сказал, что господин Цзян уже перевел деньги госпоже Цзи, — добавил Чжан Ин. — Спрашивал, нужно ли продолжать следить.

Чжан Ин осторожно наблюдал за реакцией шефа. Если продолжать — значит, Цзи Лань для него не просто прохожий. Если нет — значит, дело можно отложить.

— Следи.

— Понял.

...

— Пап, директор Цзи такой красавчик! — Сюй Ин, когда отец вернулся в машину, все еще была под впечатлением.

Сюй Хэ отвесил ей подзатыльник:

— Не мечтай. Для таких людей женщины — лишь инструмент, которым они манипулируют, взвешивая выгоду.

Сюй Ин потерла голову:

— Разве генеральный директор «Фэнмин» не по фамилии Мэн?

— Ты сама сказала — генеральный. А тот, что был сейчас — директор совета.

— Такой молодой?

— Да, — ответил Сюй Хэ. — Его хитрости и методам нет равных.

...

На следующее утро, когда Цзи Лань пришла в компанию, Сюй Ин поставила перед ней завтрак:

— Вчера видела одного красавца. Такой сдержанный, властный, просто не передать словами. Настоящий «босс»! Такого даже сыграть невозможно.

Цзи Лань улыбнулась и взглянула на нее:

— Настолько хорош?

— Очень! В нем столько шарма! — Сюй Ин всю ночь искала информацию о «Фэнмин», но так и не нашла упоминаний об этом директоре Цзи.

Цзи Лань без особого энтузиазма отозвалась:

— В следующий раз сфотографируй, дай и мне посмотреть, как выглядят мужчины, которые кажутся тебе божественными.

http://bllate.org/book/22921/2441629