Рассудок и чувства Сюй Цин'ай непрерывно боролись друг с другом: с одной стороны хотелось еще немного порисовать на стене, с другой — его манила соблазнительная приманка в виде редко проявляющего инициативу С, и сделать выбор было невероятно сложно.
Роспись на стене можно закончить и завтра, но инициатива С может выпасть лишь раз в жизни. Если он упустит эту возможность, то, пожалуй, лишится ее навсегда. Сюй Цин'ай с мученическим вздохом пробормотал:
— Красота — это ловушка, мешающая прогрессу человечества.
Су Си послушал его бормотание, закатил глаза и спросил:
— Кто это тебе снова мешает развиваться? Твой муз?
Сюй Цин'ай ответил:
— Я купил ему нарукавник, а он сказал, что наденет его для меня вечером. Ты можешь понять мое состояние?
Су Си молчал добрую половину минуты, а затем произнес:
— Не могу.
Сюй Цин'ай и не рассчитывал, что тот поймет. Он слез со строительных лесов и аккуратно убрал кисти. Линлин уже ушла с работы, но Се Тин оставил ему дубликат ключей. Сюй Цин'ай проверил рубильник, запер дверь и вместе с Су Си вышел из Е Ся Хуа.
На улице снова шел снег. Сюй Цин'ай, содрогнувшись от резкого перепада температур, невольно чихнул, посильнее запахнул шарф и спрятал руки в карманы. Водитель все это время ждал снаружи и по-прежнему почтительно распахнул перед ними дверцу машины.
Хотя Сюй Цин'ай терпеть не мог такую погоду, поделать было нечего, поэтому он лишь поблагодарил водителя и нырнул в салон. Когда они добрались до университета, не было еще и одиннадцати. Он стремглав бросился в ванную и быстро принял душ.
— Малыш? — громко позвал Фэй Юймин.
Сюй Цин'ай, снявший одежду наполовину, выглянул из ванной:
— Чего?
Фэй Юймин сказал:
— У моего кореша завтра выдался свободный день, я позвал его пообедать. Хочешь с ним встретиться?
Вспомнив ту невероятно притягательную картину, Сюй Цин'ай тут же засиял:
— Правда?! Во сколько завтра?
— Завтра в семь вечера, сможешь выкроить время? — спросил Фэй Юймин.
— Смогу! — сразу кивнул Сюй Цин'ай, но тут же немного занервничал: — А у твоего друга какой характер? Если я попрошу автограф, он не откажет? С ним легко общаться?
Фэй Юймин от его нервозности даже растерялся:
— Малыш, ты же не на свидание вслепую завтра идешь, какая тебе разница, легко ли с ним общаться? Может, тебе еще узнать, хорошие ли у него родители?
Сюй Цин'ай возразил:
— Ты ничего не понимаешь. Когда идешь на встречу с любимым автором, нужно проявлять благоговение.
Фэй Юймин не удержался и закатил глаза:
— ...Расслабься, у него отличный характер, с ним легко найти общий язык. К тому же я показывал ему твои рисунки, они ему очень понравились, он сказал, что хочет с тобой познакомиться.
Сюй Цин'ай улыбнулся и скрылся в ванной, чтобы домыться. Он был так взволнован, что чуть было не забыл про С. Забравшись на кровать и взглянув на телефон, он сразу все вспомнил: ему же еще нужно увидеть фотографии от С!
Сюй Цин'ай разблокировал экран и, обнаружив, что тот еще ничего не прислал, первым отправил пробное сообщение: «Ты спишь?»
С: «Нет».Сюй Цин'ай специально притащил в постель планшет для зарисовок и ручку, заддернул шторы, скрестил ноги и написал ему: Ты не хочешь со мной повидеочатиться? Можно без лица и звука, я просто хочу посмотреть, как ты переодеваешься.
Лу Лишу слегка заболела голова. Риск отправить Сюй Цин'ай фотографии и так был велик, а видеозвонок — это просто хождение по краю пропасти. Но Сюй Цин'ай упоминал об этом уже столько раз, что ему пришлось ответить: Только на этот раз.
Сюй Цин'ай даже не ожидал, что тот согласится, и, изумленно перечитав сообщение несколько раз, переспросил: Правда? Ты согласился на видеозвонок со мной?
Эс написал: Угу.
Эс был холодным, немногословным и почти не пользовался голосовыми сообщениями, а количество аудиозаписей было до смешного малым, не говоря уже о фотографиях — каждый раз удавалось выбить лишь одну благодаря долгим уговорам и обещаниям награды.
И вдруг он согласился на видеозвонок!
Пусть и без лица, но это уже огромный прогресс.
Сюй Цин'ай невольно задумался: когда же он в конце концов соизволит показать лицо? И когда согласится встретиться? Он ведь даже не знает, как тот выглядит, и если вдруг неожиданно появится перед Эсом, тот наверняка здорово испугается.
Сюй Цин'ай мысленно представлял удивленное выражение лица Эса при встрече. Когда пришло приглашение на видеозвонок от Эса, он даже с нервной заминкой помедлил пару секунд, прежде чем принять его, а надев наушники, еще несколько секунд не решался заговорить.
Он сглотнул подступившую слюну и нервно спросил:
— Слышно?
Эс:
— Угу.Сердце Сюй Цин'ай билось так громко, что, казалось, этот стук передавался через электрические провода прямо к С. Собравшись с силами, он унял трепет и посмотрел на экран. С не показывал верхнюю часть тела — в кадр попадала лишь область от плеч до живота.
На нем был аккуратный, строгие очертания которого источали сдержанность костюм. Когда длинные пальцы коснулись пуговиц пиджака, Сюй Цин'ай едва не перестал дышать. Его взгляд неотступно следовал за каждым движением пальцев, расстегивающих пуговицу за пуговицей, вплоть до самого момента, когда пиджак был снят.
С был одет в костюм-тройку. Жилет под ним тоже расстегнули и отбросили в сторону, обнажив безупречно чистую белую рубашку. Для Сюй Цин'ай вся эта последовательность действий обладала такой силой соблазна, что она ничуть не уступала раздеванию догола наяву.
Он схватил быстрые движения руки и принялся стремительно набрасывать линии на планшете для зарисовок, но глаза ни за что не хотели отрываться от экрана.
Он и представить не мог, что даже простое раздевание в исполнении С произведет на него столь мощный эффект. Если бы тот действительно разделся догола и стал его моделью, Сюй Цин'ай сомневался, что вообще смог бы что-нибудь нарисовать.
Это было невыносимо.
Пальцы С подцепили черную портупею для рукава и неторопливо надели ее, после чего принялись неспешно регулировать положение и степень натяжения. Казалось бы, он всего лишь надевал эту сдержанную, строгую деталь гардероба, но отчего-то всё это выглядело чистейшим искушением.
Лу Лишу, раздеваясь, опустил взгляд на сидевшего напротив юношу. Из-за довольно широкого ворота пижамы у того обнажалась большая часть бледной, хрупкой груди и отчетливо очерченные ключицы.Чуть выше располагались алые губы и прямой точёный нос. Он говорил, что многим кажется странной родинка в уголке его глаза, но Лу Лишу находил её безумно соблазнительной — так и тянуло оставить на ней поцелуй, слегка касаясь губами, пока тот не начнет смущенно уворачиваться.
Лу Лишу впервые видел Сюй Цин'ай таким послушным, мягким и ласковым.
Перед «Лу Лишу» он весь трепетал и был предельно осторожен, а вот перед Се Тином держался с достоинством, серьезно и уверенно — вылитая дикая розочка, сплошь усыпанная острыми шипами, которые, однако, полностью исчезали при встрече с S.
Это походило на тайну, принадлежащую только одному S.
Руки Сюй Цин'ай совершенно не успевали за мыслями, и он в конце концов бросил рисовать, уставившись на экран и думая о том, что даже обычные нарукавники выглядели настолько соблазнительно. Интересно, если в следующий раз он купит портупею для рубашки, сможет ли уговорить его надеть и её?
Подумав об этом, он уже озвучил мысль вслух. По обе стороны экрана воцарилась абсолютная тишина. Сюй Цин'ай смущенно протянул:
— То есть… если я ее уже купил, ты же не откажешься, правда?
S ответил:
— Откажусь.
Сюй Цин'ай возмутился:
— Ты что, не мог хотя бы из вежливости сделать вид?
S ответил:
— Не мог.
Сюй Цин'ай тут же сник. Он только хотел что-то сказать, как видеозвонок внезапно оборвался. Из-за такой неожиданной развязки у него на секунду остановилось сердце, и лишь спустя пару секунд он опомнился и написал в чат: «Что случилось?»
S ответил: «Ещё не налюбовался?»
Сюй Цин'ай облизнул уголок губ и ответил: «Конечно не налюбовался, прошло всего несколько минут, какой же ты жадина».
Риск устраивать видеозвонки был слишком высок. На этот раз Сюй Цин'ай, похоже, был полностью сосредоточен на том, как тот переодевается и надевает нарукавники, но если бы он продолжил смотреть, нет никакой гарантии, что его взгляд не упал бы куда-нибудь еще.
Лу Лишу написал: «В следующий раз посмотрим ещё».
Сюй Цин'ай не стал настаивать: уже то, что S согласился созвониться с ним сегодня вечером, было огромной редкостью. К тому же из-за такого сильного эмоционального потрясения он внезапно растерял все слова. Когда пишешь сообщения — фразы так и льются рекой, а начнешь говорить — и сразу стопор.
Сюй Цин'ай отправил ему рисунок и, зажав кнопку голосового сообщения, сказал:
— Я не знаю, как ты выглядишь, поэтому не стал прорисовывать лицо. Как только ты захочешь мне показаться, я его допишу.
Кончики пальцев Лу Лишу огладили эту слегка небрежную зарисовку: на ней был запечатлен момент, когда он только что опустил голову, поправляя нарукавники. Уловив в голосе парня нотки ожидания, Лу Лишу с беспомощной улыбкой подумал: «Я хочу увидеться с тобой куда сильнее».
Только вот…
Стоит нам встретиться, и ты, боюсь, больше не захочешь меня видеть.
Помолчав долгое время, Лу Лишу написал: «Уже поздно».
Сюй Цин'ай всё ещё был перевозбужден и тут же запротестовал:
— Только что посмотрел, как раздевается красавчик, кто после такого уснет? Будь ты на моем месте, разве смог бы уснуть?
Лу Лишу: «……»
В голове Сюй Цин'ай крутились картины того, как S только что переодевался. Обладая прекрасным воображением, он представлял, каково это — вот так же лениво и небрежно сдернуть галстук, грубо схватить кого-то за подбородок и поцеловать. Раз он такой праведник и недотрога, умеет ли он вообще целоваться?
Сюй Цин'ай напечатал: «Ты вообще состоял в отношениях?»
S: «……Нет».
Сюй Цин'ай смутно припомнил, что, кажется, уже задавал этот вопрос. Поразмыслив немного, он спросил снова:
— А с кем-нибудь целовался?
S: «А сам как думаешь?»
В голове Сюй Цин'ай мгновенно всплыл ответ, но ему всё же хотелось услышать это из его собственных уст, и он принялся лукаво канючить:
— Да откуда мне знать? Ты скажи прямо, чтобы я понял. Вдруг я угадаю неверно, а ты на самом деле ни с кем не встречался, но при этом целуешь по восемьсот человек на дню? Что тогда делать?
S: «……Даже если состоишь в отношениях, нельзя целовать по восемьсот человек на дню».
Сюй Цин'ай возразил:
— Я же для примера! Так ты целовался с кем-нибудь?
Глядя на экран с новыми расспросами, Лу Лишу с досадой подумал: «У меня не было отношений, я ни с кем не целовался и ни с кем не спал. Что еще хочешь спросить?»
Сюй Цин'ай считал это невероятным. S был донельзя очаровательным, с ним даже просто переписываться — уже сплошное замирание сердца. Как у такого человека может не быть поклонников? И неужели среди всех, кому он нравится, не нашлось никого, кто бы пришелся ему по душе?
А нравится ли он сам ему?
Сюй Цин'ай вдруг немного погрустнел. В конце концов, он не сказать чтобы писаный красавец, да к тому же намного младше него. Вдруг тот воспринимает его просто как ребенка? Вдруг он вообще ставит его ни во что?
Сюй Цин'ай решил намекнуть ему:
— А ты знаешь, сколько мне лет?
S спросил: «Сколько?»
Сюй Цин'ай ответил: «Мне девятнадцать».
S ответил: «И что с того?»
Воспользовавшись моментом, Сюй Цин'ай поспешил заверить его, что он вовсе не ребенок, и попросил перестать смотреть на него глазами взрослого — лучше взглянуть на него как на мужчину, а заодно и влюбиться как можно скорее.
Лу Лишу никогда не воспринимал Сюй Цин'ай как ребенка. С самой первой встречи он отчетливо понимал, что перед ним невероятно притягательный взрослый мужчина, один лишь взгляд на которого пробуждал в нем все скрытые желания.
Он ответил: «Уже взрослый, а до сих пор не знаешь, что нужно ложиться вовремя?»
Сюй Цин'ай опешил от такого ответа:
—……Ты почему играешь не по правилам?
S тихонько усмехнулся:
— Когда имеешь дело с мальчишкой, который норовит устроить переполох, взрослые обычно и не играют по правилам. Будь послушным, в следующий раз разрешу надеть портупею.
Не в силах противиться искушению этих слов, Сюй Цин'ай обиженно бросил:
— Спи спокойно!
Лу Лишу мягко улыбнулся, с облегчением выдохнул и положил телефон на стол. Сняв тот злосчастный нарукавник, он тоже отложил его рядом, отчетливо понимая слабость Сюй Цин'ай к его нарядам: сегодня — нарукавники, завтра — портупея, и кто знает, сколько еще у него в голове тайных задумок.
Тот и вправду принял его за модель-мужчину.
Лу Лишу испытывал одновременно и радость, и тревогу. Радовало то, что Сюй Цин'ай до сих пор ни о чем не догадался и пусть даже считает его моделью — по крайней мере, открывает перед ним свою мягкую сторону.Однако его пугало другое: если Сюй Цин'ай узнает, что тот, кто так перед ним раскрывался — это Лу Лишу, все те мягкие мгновения вмиг превратятся в ледяные клинки. Ни ранить этим Сюй Цин'ай, ни причинить боль ему самому не входило в планы Лу Лишу.
Тем более что у Сюй Цин'ай была одна дурная привычка, о которой он упорно молчал — он умел причинять вред самому себе, и Лу Лишу не смел действовать напролом.
Если бы Сюй Цин'ай разозлился и попытался оттолкнуть его, это ещё куда ни шло, но Лу Лишу боялся, что этот мальчишка замкнётся в себе и начнет разрушать себя изнутри.
Лу Лишу внезапно вспомнил слова Се Тина: что, если Сюй Цин'ай узнает его истинную личность и возненавидит? Безусловно, так и будет: при всей внешней мягкости Сюй Цин'ай отличался на редкость упрямым и твёрдым характером.
Именно поэтому Лу Лишу осторожничал на каждом шагу. Боясь, что тот узнает его настоящее имя, он мог лишь притворяться мужчиной-моделью, чтобы постепенно сблизиться с ним и постараться оставить о себе хорошее впечатление. Пусть даже Сюй Цин'ай не сможет сразу и спокойно принять, что S — это Лу Лишу, нужно было хотя бы выиграть время.
Лу Лишу вздохнул и снова взял телефон, чтобы позвонить Лу Сюйчэню.
Тот не привык жить в общежитии, да и карманных расходов на этот раз ему перепало до обидного мало. Ответив на звонок, Лу Сюйчэнь раздражённо бросил:
— Дядя Первый, ты чего опять? Я же послушно живу в общежитии, как ты и хотел.
Лу Лишу спросил:
— Завтра есть пары?
Лу Сюйчэнь не был уверен. Он повернулся к соседу по комнате и лишь спустя пару секунд ответил:
— Нету. А что?
Лу Лишу устало пот переносицу и произнёс:
— Лу Сюйчэнь, ты что, совсем потерял совесть и забыл даже день памяти своих родителей?
Лу Сюйчэнь замер. Раздражение в его душе вмиг испарилось, и он виновато пробормотал:
— Прости, дядя Первый, я просто в последнее время на нервах, я ничего не забыл. Так что, завтра поедем на кладбище?
— В восемь я за тобой заеду, — ответил Лу Лишу.
Когда Лу Сюйчэнь повесил трубку, на экране компьютера как раз закончился раунд игры. Настроения играть больше не было, он швырнул мышь в сторону и забрался на кровать. Родители погибли, когда ему было восемь лет.
Он открыл фотоальбом и посмотрел на снимки, краски на которых ничуть не поблекли.
Вот они с родителями в парке развлечений: вся троица в карнавальных костюмах, лица изрисованы яркими красками. Он уже почти забыл, на каких аттракционах они тогда катались, но отчётливо помнил большую и тёплую руку отца и мягкую ладонь матери.
Они оба очень его любили, и ему никогда даже в голову не приходило, что в один прекрасный день на его семью обрушится такое горе.
Лу Лишу вырастил его практически в одиночку. Хотя он относился к племяннику неплохо, между ними всё равно оставалась дистанция дяди и племянника. Лу Сюйчэнь невольно думал: будь отец жив, стал бы он хлестать его ремнем? Стал бы в гневе отменять все планы на его дебют в шоу-бизнесе?
Он касался пальцами фотографии матери. Решив поступать на актёрский факультет, он ведь тоже сделал это ради неё — ему хотелось увидеть сцену, на которой она когда-то выступала, и пройти по тому пути, который она не успела завершить.
Лу Сюйчэнь безумно восхищался Лу Лишу и в то же время смертельно его боялся. Тот воспитывал его в строжайшей дисциплине и спуску не давал, практически никогда не прощая даже малейшей оплошности. Другим с рук могло сойти многое, но перед глазами Лу Лишу не просочилась бы ни одна песчинка.
Ему ведь не нужна корпорация Лу, и за наследство он бороться не собирался. В конце концов, с кем бы ни женился Лу Лишу и сколько бы детей у него ни родилось, Лу Сюйчэнь не собирался вступать в борьбу за власть — разве этого недостаточно?
Лу Сюйчэнь натянул одеяло с головой и, полный тяжёлых дум, плотно закрыл глаза.
Сюй Цин'ай вчера вернулся рано и, чтобы наверстать упущенное, встал на час раньше обычного. Позавтракав, он отправился в Е Ся Хуа.
Су Си легонько толкнул его локтем:
— Лу Сюйчэнь?
Сюй Цин'ай проследил за его взглядом: Лу Сюйчэнь широким шагом выходил с противоположной стороны улицы. На мгновение у Сюй Цин'ай заболела голова, но, заметив его, Лу Сюйчэнь лишь шевельнул губами, не произнеся ни звука, и направился прямо к припаркованной у обочины машине.
Когда он открыл дверцу, Сюй Цин'ай как раз подошёл вместе с Су Си. Мскользнув взглядом по салону, Сюй Цин'ай заметил сидевшего на заднем сидении Лу Лишу и замер.
Их взгляды встретились, но он тут же отвёл глаза.
Дверца захлопнулась, и машина плавно тронулась с места.
В салоне царила тяжёлая, застывшая атмосфера. Лу Лишу молчал, а Лу Сюйчэнь не знал, что сказать, поэтому один, скрестив ноги, занимался документами, а второй, уткнувшись ноутом в колени, играл в мобильную игру без звука, создавая иллюзию странного перемирия.
Водитель произнёс:
— Господин Лу, я остановлюсь у обочины, куплю букет цветов.
— Мм, — отозвался Лу Лишу.
Через полчаса машина остановилась у мемориального парка Наньшань.
Лу Лишу вышел первым, Лу Сюйчэнь с цветами последовал за ним, поднимаясь ступенька за ступенькой. Оказавшись перед двумя надгробиями, он почувствовал, как глаза начинают щипать. Положив цветы, он по традиции немного поговорил с родителями.
Лу Лишу во время поминок обычно молчал и хранил абсолютно бесстрастное выражение лица.
Лу Сюйчэнь не мог его прочесть и списывал всё на затаённую обиду, однако на все крупные праздники и дни памяти тот никогда не пропускал визитов и, как бы ни был занят, всегда находил время привезти его в Наньшань.
— Дядя Первый, тебе совсем нечего им сказать? — спросил Лу Сюйчэнь.
Лу Лишу был в чёрном пальте, под которым скрывался строгий и мрачный деловой костюм. Весь его облик излучал холод и непреклонность. Он поднялся, слегка вздохнул и произнёс:
— Ты каждый раз молчишь. Скажи... ты всё ещё сердишься на бабушку?
Лу Лишу посмотрел на обе плиты и лишь долгое время спустя задал встречный вопрос:
— Лу Сюйчэнь, что для тебя значит быть актёром?
Лу Сюйчэнь растерялся — судя по всему, он никак не ожидал такого вопроса. Помедлив, он ответил:
— Стремление к карьере, блистать в этой сфере и добиться успеха.
— Ты думаешь, что способен на это? — спросил Лу Лишу.
— Я верю в свои силы, — ответил Лу Сюйчэнь.
Опустив взгляд на женщину, чьё имя было высечено на камне, Лу Лишу повернулся к племяннику:
— Если я позволю тебе дебютировать сейчас, сможешь ли ты вести себя безупречно, прилежно сниматься, стать примером для тех, кто любит тебя, и заставить их гордиться тобой?
Лу Сюйчэнь замер.
Лу Лишу продолжил:
— Ты задумывался о том, какая ответственность ложится на плечи тех, кто оказывается на вершине? Раз люди любят тебя, ты обязан нести груз их доверия и любви, чтобы эти искренние чувства не разбились о землю.
Лу Сюйчэнь нахмурился:
— Дядя Первый, ты не слишком ли идеалистичен? Актёры — тоже люди, а не небожители. Даже если я выполню все твои требования, у меня всё равно появятся хейтеры.
Ему очень хотелось добавить: а у тебя самого в Пинчжоу репутация тоже не сказать чтобы идеальная, столько людей поливают тебя грязью за то, что ради бизнеса ты идёшь по головам, действуешь жестко и безжалостно, но ведь ты не бросил из-за этого дела?
Однако озвучить это он не посмел и вместо этого сказал:
— Тётя Се уже получила премию за лучшую женскую роль, а её всё равно столько людей критикуют.
Сдерживая раздражение, Лу Лишу произнёс:
— Я спрашиваю тебя: сможешь ли ты соответствовать тем стандартам самодисциплины, которые подобают настоящему актёру? Отвечай.
Лу Сюйчэнь испугался его тона и, бормоча что-то невнятное, так и не смог вымолвить ни слова.
Лу Лишу поднял глаза на мемориальный парк Наньшань. Прошлой ночью выпал снег, и заснеженная земля казалась ещё более мрачной и пустынной.
Люди, покоящиеся под этими двумя надгробиями, лежали здесь уже ровно тринадцать лет, и ровно тринадцать лет он растил Лу Сюйчэня.
Он не смог воспитать племянника должным образом, и это наполняло его сердце глубоким чувством вины.
— Сможешь ли ты, ступив на этот путь, не разочаровать своих родителей на том свете и заставить их гордиться тобой? — спросил Лу Лишу.
Лу Сюйчэнь сначала опешил, а затем погрузился в молчание.
Он никогда не задумывался об этом прежде. Дебют и съёмки казались ему чем-то само собой разумеющимся — с возможностями Лу Лишу его легко могли вынести на самую вершину.
Заметив перемену в его настроении, Лу Сюйчэнь тихо позвал:
— Дядя Первый...
— Знаешь, почему я запрещаю тебе дебютировать? — спросил Лу Лишу.
Лу Сюйчэнь честно признался:
— Я натворил глупостей. В прошлый раз с этой историей про мужчину-моделя я правда осознал свою ошибку, больше так не буду. Перестань сердиться, ладно?
Лу Лишу покачал головой:
— Когда ты поймёшь, что именно значит для тебя быть актёром, я дам добро на твой дебют.
Спорить с ним Лу Сюйчэнь не смел. Нахмурившись и промучившись в раздумьях всю дорогу, он уже на сходе с горы осторожно спросил:
— Дядя Первый, тебе не будет в тягость отвезти меня обратно в университет?
Лу Лишу бросил на него косой взгляд, и голос его прозвучал холодно:
— Иначе ты собираешься пойти пешком?
Лу Сюйчэнь: «……»
Сев в машину, он изо всех сил старался изображать тише воды ниже травы, судорожно соображая, чем именно он всё ещё не угодил Лу Лишу и что тот имел в виду под словами о значении актёрской профессии.
Искоса поглядывая на Лу Лишу, Лу Сюйчэнь ещё не успел додумать мысль до конца, как услышал бесстрастный, холодный голос:
— На что пялишься?
Лу Сюйчэнь испуганно вздрогнул и не удержался от тихого бормотания:
— Ты даже не поднимаешь голову, а всё равно чувствуешь, что я на тебя смотрю.
Лу Лишу ничего не ответил. Опустив взгляд, он продолжил работать на планшете, прервшись лишь на один звонок от Цинь Ин, которой сообщил, что будет в компании через два часа, а совещание переносится на одиннадцать утра.
Посидев какое-то время задумчивым, Лу Сюйчэнь посмотрел на Лу Лишу в строгом костюме, источавшем ауру подавляющей властности, и внезапно почувствовал упадок духа: ему, пожалуй, за всю жизнь не подняться до таких высот.
Вряд ли в цельном Пинчжоу найдётся много людей, способных сравниться с ним. Мысли Лу Сюйчэня унеслись далеко, и он вдруг вспомнил:
— Дядя Первый, а ты сегодня утром случайно не видел Сюй Цин'ай?
Пальцы Лу Лишу замерли на экранах:
— Мм.
Лу Сюйчэнь помрачнел:
— Сам не знаю почему. Раньше, когда мы были вместе, мне казалось — ну и ладно, а теперь, после расставания, чем больше я о нём думаю, тем лучше он мне кажется. В тот день он спросил, не хочу ли я жениться на нем, и пообещал пойти с тобой поговорить, чтобы мы были вместе всю жизнь... Тогда я и правда на секунду растаяв.
Брови Лу Лишу сошлись на переносице:
— Жениться?
Лу Сюйчэнь не замечал его выражения лица и продолжал говорить сам с собой:
— На самом деле я его тоже никогда до конца не понимал. Казалось, будто между нами всегда стояла какая-то занавеса: он ничего мне не рассказывал, никогда не просил о помощи. То, что красиво называют независимостью, на деле заставляло меня сомневаться — а любил ли он меня вообще хоть раз?
— О, кстати, к нему уже пару дней подряд приезжает машина. Помню номерной знак — кажется, она принадлежит дяде Се. Ты случайно не знаешь, в чём дело?
— Се Тин нанял его для росписи стен, — ответил Лу Лишу.
Лу Сюйчэнь хотел сказать что-то ещё, но Лу Лишу поднял на него взгляд и чеканно произнёс:
— Лу Сюйчэнь, вы с Сюй Цин'ай уже расстались, и любые события в его жизни тебя больше не касаются. Я говорю тебе в последний раз: я больше не желаю слышать из твоего рта ни единого пересуда о нём. Понятно?
Оглушённый его низким и ледяным тоном, Лу Сюйчэнь испуганно пробормотал:
—……Понятно.
— С сегодняшнего дня не смей с ним видеться, уяснил? — Лу Лишу на секунду замолк и добавил: — Если вздумаешь снова увиваться за ним, можешь навсегда забыть о дебюте.
Лу Сюйчэнь тихо выдавил «угу», с тоской думая о том, почему же Лу Лишу до сих пор так сильно ненавидит Сюй Цин'ай. После расставания он даже видеться с ним запрещал, и если бы он сам вдруг захотел сойтись с Сюй Цин'ай снова, преодолеть сопротивление Лу Лишу оказалось бы непосильной задачей.
Заметив, что атмосфера вокруг дяди накалилась до предела, Лу Сюйчэнь втянул голову в плечи и умолк.
Лу Лишу снял очки, с нажимом помассировав уставшую переносицу и область вокруг глаз. Снова надев их, он вернул себе привычное холодное выражение лица и сказал водителю:
— Дядя Чэнь, припаркуйся где-нибудь.
Лу Сюйчэнь удивился:
— А? Ты что, больше не отвезёшь меня в университет?
http://bllate.org/book/22928/2442316
Готово:
