Готовый перевод Socially Anxious Beta Meets Alpha / Социофоб-бета и его Альфа: Глава 4

Бай Цюань увидел, что контакт в WeChat называется просто H, а на аватарке красуется бегущий по саванне самец льва. Ниже было указано, что пользователь найден по номеру телефона.

В запросе на добавление в друзья значилось всего три слова — Хо Сыхань.

Бай Цюань без малейших колебаний нажал кнопку отклонить и заблокировал телефон. Он просидел на постели в полном молчании добрых полчаса, пока в животе не заурчало — только тогда он вспомнил, что за весь день ничего не ел.

Стоило Бай Цюаню чуть сдвинуться с места, как от трения пошло неприятное жжение: похоже, там всё покраснело и припухло. Он протянул руку и осторожно коснулся — и правда, распухло довольно сильно.

Проклятый альфа! — мысленно Бай Цюань обругал Хо Сыханя раз сто. Настоящий зверь.

Взяв телефон, он открыл приложение доставки и заказал мазь, снимающую отёки и боль — курьер должен был принести её примерно через полчаса.

Никаких средств экстренной контрацепции он покупать не стал. Бай Цюань прекрасно знал, что у беты нет тех особенностей, что у омег, и забеременеть им далеко не так легко, поэтому он просто решил отмахнуться от этой проблемы.

Проснувшись сегодня утром, Бай Цюань испытал сильный испуг: ему казалось, что даже будучи бетой, он чувствует себя в опасности. Но всё же случившееся наверняка было лишь случайностью, и он твёрдо решил, что впредь подобное никогда не повторится. Больше никаких попыток выйти в свет. Поразмыслив, он пришел к выводу, что спокойнее и уютнее всего — укрыться от всего мира в собственном доме.

На следующий день Бай Цюань проснулся очень рано. Проспав весь вчерашний день, во второй половине ночи он совсем не чувствовал сонливости. Приготовив нехитрую еду, он принял душ, намазал тело мазью, а затем лег в постель и стал листать ленту телефона. Однако это быстро его утомило и раздражило. Он уставился в потолок, погрузившись в какие-то свои мысли.

Время летело быстро: прошло несколько часов, совсем рассвело, а Бай Цюань так и не сомкнул глаз.

Сегодня он, как обычно, был одет в строгий и старомодный костюм в китайском стиле. Волосы Бай Цюаня отрасли, и он собрал их на затылке в небольшой хвостик, а падающая на глаза чёлка осталась лежать так, как ляжет — поправлять её он не стал.

Так даже лучше: когда людей не видно, не нужно с ними здороваться. И раз окружающие не могут толком разглядеть его лицо, ему не придётся бояться зрительного контакта с незнакомцами.

Прихватив телефон, документы и всё необходимое, Бай Цюань поймал такси и отправился в ближайшее отделение полиции, чтобы переоформить удостоверение личности. На обычное оформление уходит не меньше двух-трех месяцев, поэтому он выбрал ускоренную процедуру. И хотя это стоило немалых денег, душевное спокойствие того стоило.

Когда пришло время делать фотографию для документов, сотрудник попросил Бай Цюаня убрать чёлку со лба. Трамвайное движение в голове и страх перед людьми заставили Бай Цюаня долго сомневаться, прежде чем он всё же откинул волосы назад: ему было неуютно выставлять себя напоказ. Впрочем, снимки сделали быстро.

Работник фотоателье похвалил красивые глаза Бай Цюаня и посоветовал ему подстричься, чтобы открыть лицо и черты — мол, тогда он будет выглядеть гораздо увереннее.

Сотрудники паспортного стола сплошь состояли из альф и омег, бет среди них практически не было. Выслушав эти слова, Бай Цюань донельзя покраснел, но промолчал.

Из-за своего социофобного характера он просто не мог заставить себя заговорить, да и сближаться с кем-либо ему совсем не хотелось: от этого накатывало такое тягостное чувство, будто по телу ползают невидимые насекомые.

Просто мурашки по коже.

Сгорбившись и прижав к груди папку с бумагами, Бай Цюань быстрыми шагами выбежал из отделения. Ему как раз удалось успеть на автобус. Было всего двадцать минут девятого — рановато, но на этом автобусе можно было доехать до их компании ровно за двадцать минут.

Иными словами, на месте Бай Цюань окажется уже в без двадцати девять.

Стоило ему подняться в салон, как он тут же пожалел о своем решении.

В автобусе толпился самый пестрый народ: беты, омеги и несколько альф. Социофобия Бай Цюаня тут же дала о себе знать. Не желая находиться близко к кому бы то ни было, он забрался на самое дальнее сиденье и всю дорогу неотрывно смотрел в окно на мелькающие пейзажи.

Вскоре показалась нужная остановка, и Бай Цюань с облегчением выдохнул.

Для беты, страдающего социофобией, это было поистине тяжелейшим испытанием. Больше он ни за что не станет садиться в автобус ради экономии.

Обычно на работу и обратно Бай Цюань всегда ездил на велосипеде, тратя на дорогу ровно сорок минут.У Бай Цюаня была машина, чтобы добираться до работы, но некоторое время назад в неё случайно въехали сзади. Автомобиль уже отдали в страховую компанию для оформления выплаты, а новая машина ещё не пришла. Как только она будет готова, страховая заблаговременно предупредит Бай Цюаня.

Будучи убежденным социофобом, он боялся толпы и не хотел общаться с незнакомцами, поэтому лучшим выходом для него было либо ходить пешком, либо ездить на двухколесном транспорте.

Вот только по закону подлости на том участке дороги, где находилась компания Бай Цюаня, проезд электроскутеров и трехколесных велосипедов был запрещен. Из-за этого Бай Цюаню оставалось выбирать либо велосипед, либо каждый день ездить на такси или автобусе. Последние два варианта Бай Цюань решительно отмел: он — бэта, который копит деньги на женитьбу, и он не может тратить средства, предназначенные для содержания будущей жены.

Этот усердный работяга и жалкий офисный бэта, несмотря на свою социофодию, все же тешил себя несбыточными мечтами о женитьбе в будущем.

Стоило ему появиться в компании, как окружающие устремили на него странные взгляды. Бай Цюань опустил голову, старался на них не смотреть и, вжав голову в плечи, шмыгнул на свое рабочее место.— Эй, Сяо Цюань, менеджер Чжан просит тебя зайти к нему в кабинет.

Выглядевшая лет на пять-шесть старше Бай Цюаня женщина-омега протянула руку, собираясь похлопать его по плечу, отчего у Бай Цюаня по коже побежали мурашки и он инстинктивно отпрянул.

Эту женщину звали Ли Мэн, и она была очень кроткой и добродетельной омегой. Если бы она оказалась бетой, Бай Цюань, пожалуй, охотнее шёл бы с ней на контакт, но реальность, как назло, рассудила иначе.

— Угу, я понял, — неловко кивнул Бай Цюань. Дождавшись, пока омега Ли Мэн уйдёт, он поднялся с места.

Странной и неуклюжей походкой Бай Цюань доковылял до дверей кабинета Чжан Туна и постучал:

— Менеджер Чжан, это я.

— Войдите. — Увидев вошедшего Бай Цюаня, Чжан Тун указал пальцем на стул перед собой. — Садись.

Чжан Тун взял чайник, налил чашку чая и поставил её на стол перед Бай Цюанем.

— Сяо Цюань, попей чайку.

Чжан Тун улыбался точь-в-точь как лицемерный тигр, и Бай Цюань никак не мог догадаться, что у того на уме.Бай Цюань молча поднёс чашку чая к губам, но пить не стал. Чжан Тун, заметив его маневр, усмехнулся.

– Что? Чай, который я заварил, тебе не по вкусу?

– … – Бай Цюань хранил молчание. Дело было вовсе не в том, что чай невкусный — он просто не смел его пить. Кто знает, какие пакости Чжан Тун замышляет против него! У Бай Цюаня была социальная тревожность, а не умственная отсталость. И всё же в следующее мгновение он залпом осушил чашку. – Очень вкусно.

Во рту у Бай Цюаня остался горький привкус. Он и раньше терпеть не мог кофе, а теперь возненавидел ещё и чай.

– Сяо Цюань, чай пьют совсем не так, – прищурив и без того маленькие глаза и приняв вид эдакого улыбчивого тигра, протянул Чжан Тун. – Тебе нужно медленно наслаждаться ароматом, чтобы послевкусие было долгим, а не глотать всё за один раз в два счёта. В этом нет никакого смысла.

Про себя Бай Цюань подумал: Я же знал, что у этого старого хрыча на уме одни гадости! Однако на лице его не дрогнул ни один мускул.

– Угу, – делая вид, что согласен, кивнул Бай Цюань. – В следующий раз я буду внимательнее.

– Мудрый человек вовремя подчиняется обстоятельствам. Сяо Цюань, вчера ты без уважительной причины прогулял работу, в семье что-то случилось? – Видя, что Бай Цюань молчит, Чжан Тун продолжил сам: – Я знаю, что ты недолюбливаешь Гао Шэна, но нельзя же переносить личные эмоции на работу! Тебя не было целые сутки, и в офисе скопились горы неразобранных дел.

Обычно Бай Цюань в одиночку выполнял объём работы за десятерых. Даже юла не крутилась так долго, как он, ведь всю невыполненную другими работу сваливали на его рабочее место. При этом в каждом слове Чжан Туна звучал подтекст, будто Бай Цюань и должен выполнять всю эту гигантскую работу.

– … – Бай Цюань по-прежнему ничего не отвечал. Молчание стало его уделом.

Все говорят, что даже у глиняного идола есть капля гордости, не так ли? Но... Самый большой гнев, который Бай Цюань за всю свою жизнь выплеснул на кого-либо — это две пощёчины Хо Сыханю вчера утром. Причём обе были нанесены совершенно случайно.Сейчас вести дела — сплошное мучение! Эффективность нашей компании в этом году упала ниже некуда, головной офис уже разослал уведомления: в нашем отделе предстоит сокращение. Оставим только старых сотрудников, а всяких бестолковых — уволим, — Чжан Тун выложил всё как есть, рассчитывая прижать Бай Цюаня с помощью этой угрозы.

Правда, сам Бай Цюань уже давным-давно мечтал уволиться, но терпел ради денег на свадьбу. В конце концов, он проработал в этой компании уже немало времени.

Четыре-пять лет, начиная с производственной практики после университета, — тут даже у собаки появились бы чувства, не говоря уже о Бай Цюане, который страдал социофобией. А как трудно социофобу найти работу! Уж коли он с таким трудом притерся к этим коллегам, то при переходе в другую компанию снова пришлось бы заводить новые знакомства, а от одной этой мысли у него начинала болеть голова.

— Я всё хорошенько обдумаю, — ответил Бай Цюань, опустив голову, так что Чжан Тун не смог разглядеть его выражение лица.

Конечно, Чжан Тун вовсе не хотел, чтобы Бай Цюань увольнялся. Ведь тот был настоящим вечным двигателем: за зарплату одного человека выполнял работу десятерых. Такого сотрудника сыскать непросто, но Бай Цюань совершенно не умел общаться с людьми и был упрям как баран. Чжан Тун просто хотел немного сбить с него спесь.

На самом деле никакой спеси у Бай Цюаня не было и в помине — он просто не хотел ни с кем разговаривать, только и всего.

Он и сам всё обдумал: уволят его или нет, было неясно, но вот пахать за десятерых ему больше не хотелось ни капли. Делать чужую работу — сплошной надрыв и никакой благодарности. Он вовсе не был святошей, просто обычно ему было лень отказывать.

Сегодня Бай Цюань чувствовал себя крайне неуютно: от долгого сидения кожа вспотела, и воспаленная рана принялась саднить. Ему хотелось только одного — поскорее оказаться дома. Еще никогда желание сбежать с работы не было таким сильным.

Пока он доделывал собственный проект, несколько любителей побайдичать один за другим прошагали мимо его стола. На столе Бай Цюаня выросла стопка по меньшей мере из семи-восьми папок. Уходя, каждый из них бросал на ходу, чтобы он ждал — мол, они зайдут забрать готовое перед самым уходом.

Бай Цюань пропустил это мимо ушей и продолжал заниматься своими делами — те были уже привычны к такому. Они решили, раз Бай Цюань молчит, значит, согласен, и как освободится, быстренько всё за них сделает. Вернувшись на свои места, эта компания тут же принялась валять дурак и перемывать кости руководству, насмехаясь над тем, что в их офисе завелся круглый дурак, который вечно пашет на других сверхурочно и без всякой прибавки к зарплате. Постукивая по клавишам, кто-то презрительно усмехнулся: мол, Бай Цюань — просто круглый лопух.

Проходивший мимо Гао Шэн заметил это. Он хлопнул парня по плечу:

— Работай усерднее, ладно? Нечего прохлаждаться в рабочее время!

От Гао Шэна исходил приятный, свежий аромат зеленого чая, его природные феромоны были восхитительны. Забивавший на работу парень оказался альфой; уловив запах и услышав слова Гао Шэна, он испугался внезапного появления красавца, но в то же время был очарован его феромонами. Он торопливо отложил телефон и сделал вид, что с головой ушел в документы:

— Я просто искал через телефон материалы для работы, больше такого не повторится.

После ухода Гао Шэна этот альфа еще долго зачарованно смотрел ему вслед, а в воздухе всё еще витал легкий, но чертовски манящий аромат зеленого чая.

В то же время Бай Цюань быстро закончил собственные задачи и, к собственному удивлению, побежал прятаться в туалет. Впрочем, не то чтобы он собирался там бездельничать — ему показалось, что внизу снова пошла кровь.

Заперевшись в кабинке, он взглянул на бурые пятна на нижнем белье и вспыхнул до самых ушей: до чего же всё сурово! К счастью, у Бай Цюаня была привычка носить с собой влажные салфетки, да и целебную мазь он заблаговременно сунул в карман, боясь, что она растает и сотрется.

Превозмогая боль, Бай Цюань кое-как намазал ранку, натянул штаны, смыл воду и вышел к раковинам. Чтобы успокоиться, он вымыл руки с антисептиком целых три раза.

Вернувшись на рабочее место, Бай Цюань уставился в монитор — свою работу он уже выполнил. Но сидеть сложа руки было нельзя: бездельничай не бездельничай, а за внезапным появлением начальства следить надо.

Бай Цюань то и дело поднимал глаза на часы: 15:50. Прошло немного времени — снова взглянул на циферблат: 16:20. Прошло еще чуть-чуть — опять проверил время: 16:50.

Сегодняшний день тянулся для него невероятно мучительно, ему безумно хотелось поскорее уйти с работы, домой. Находиться снаружи было просто невыносимо, даже в привычных стенах родной компании.

Заметив, что настало нужное время, Бай Цюань схватил вещи и бросился к выходу.

Стрелки часов как раз показывали ровно 17:00.

В компании, где работал Бай Цюань, придерживались стандартного графика с девяти до пяти, но с самого его прихода повелось так, что он добросовестно засиживался до девяти-десяти вечера. И вот впервые в жизни Бай Цюань сбежал, не оставшись на сверхурочную работу.

Когда он вылетел из кабинета, оттуда как раз выходил Чжан Тун. Будучи начальником, он имел полное право не задерживаться допоздна.

— Что это за тень только что промелькнула? — Чжан Тун заметил лишь какой-то черный силуэт, который вихрем пронесся перед его глазами.

— Менеджер, это был Бай Цюань, — бросил в ответ один из клерков, не отрывая пальцев от клавиатуры, и снова уткнулся в монитор.

— Бай Цюань? Чего это он ушел? — подумал про себя Чжан Тун. Странно, разве в такое время Бай Цюань не должен был прилежно трудиться сверхурочно? Неужели сегодняшние слова задели его слишком сильно? Неужели у парня развился дух противоречия?

— Ван Чао, где твой проект? — Чжан Тун принялся устраивать показательную порку. — Я же говорил, что хочу видеть его до конца рабочего дня.

Ван Чао, к которому обратились — тот самый альфа, что отлынивал от работы, — тут же замялся:

— Он на столе у Бай Цюаня. Бай Цюань сказал, что возьмет посмотреть.

В офисе воцарилась мертвая тишина. Каждый прекрасно понимал, что на самом деле означало «Бай Цюань возьмет посмотреть» — это им вечно поручали Бай Цюаню доделывать планы.

Ван Чао подошел к столу Бай Цюаня и увидел, что все вещи сложены аккуратно и по порядку, ящики заперты на замок, а компьютер выключен.

При этом собственный проект Ван Чао лежал ровно там, где он его оставил — к нему даже не притронулись. Набравшись храбрости, Ван Чао принялся копаться в стопке бумаг в поисках своей папки.

— Ну-ка, покажи, что ты там наваял, — Чжан Тун протянул руку, и сотрудники в офисе старались даже дышать через раз.

Не успел Ван Чао и пальцем шевельнуть, как Чжан Тун сам выхватил документ, перелистнул страницы и обнаружил, что там нет ни единого слова.

— И это ты называешь работой? Почему здесь нет ни строчки?

— … — Ван Чао не смел вымолвить ни слова, а по его щекам градом катился пот. В душе он уже тысячу раз предал Бай Цюаня самой лютой казни.

— Раз удумал сачковать в рабочее время, так хотя бы доделывай дела до конца! Ждешь, пока за тебя кто-то другой напишет проект? Я что, нанял тебя штаны просиживать? Наша компания дармоедов не держит! — сурово отчитывая Ван Чао на глазах у всего коллектива, чеканил слова Чжан Тун.

— Менеджер, я виноват, я сейчас же всё доделаю! — Ван Чао торопливо опустил голову, признавая вину. Остальные сотрудники, будучи стреляными воробьями, прекрасно понимали, что соваться сейчас под горячую руку — верх глупости: они только и ждали возможности поз злорадствовать над чужим провалом.

Те, кто утром сложил свои папки на стол Бай Цюаня, дождавшись ухода Чжан Туна, бросились к чужому рабочему месту, забрали свои документы и, открыв их, обнаружили ровно то же самое — чистые листы.

С одной стороны, они радовались, что менеджер Чжан не вызвал на ковер их самих, с другой — находили поведение Бай Цюаня крайне странным: к этому часу он уже должен был всё за них написать.

Делать было нечего — раз Бай Цюань слинял заранее, им оставалось надеяться только на собственные силы и срочно латать дыры в планах.

А пойманный с поличным Ван Чао был готов разорвать Бай Цюаня на куски. Он бросил взгляд на Гао Шэна, потом на камеру видеонаблюдения под потолком и решил, что стучать на него вряд ли стал Гао Шэн — в конце концов, тот выглядел таким красивым, добрым и сладко пахнущим. Столь соблазнительный омега просто не мог подставить человека. Наверное, он зря наговаривает. И тут же мысленно обругал Бай Цюаня — этого проклятого, ничем не пахнущего бету.

По дороге домой Бай Цюань несколько раз подряд громко чихнул. У него и так болело ниже спины, так что от безысходности пришлось раскошелиться на такси до дома. Поездка обошлась ему в кругленькую сумму, и отдать такие деньги было смерти подобно — сердце буквально обливалось кровью.

Бай Цюань страшно боялся простудиться или подхватить жар и снова угодить в больницу — а это опять лишние траты! Вернувшись домой, он принял горячий душ, нанес мазь и заварил себе имбирного чаю.

http://bllate.org/book/22936/2443826