Когда Цзян Цинъянь вывел её из кинозала, ужин был уже готов.
Фу Мяоси, обхватив стакан с кокосовой водой, медленно плелась следом. В её взгляде уже не было той мертвенной тоски, что терзала её час назад — теперь в нём читалось скорее злое упрямство человека, решившего идти ва-банк.
Цзян Цинъянь не оставил ей ни единого шанса на отказ. Он не только бесцеремонно пользовался её беспомощностью, но и безжалостно расписал, в какую яму она угодит, если вздумает от него сбежать.
Раз уж так вышло, она подыграет ему несколько дней и посмотрит, что же он задумал! В конце концов, здесь её вкусно кормят и поят — она ничего не теряет!
Цзян Цинъянь обернулся и увидел, что Фу Мяоси надулась, как рыба-фугу, и сердито смотрит куда угодно, только не на него.
Они сели друг напротив друга. Тётушка Сюнь расставила блюда и с улыбкой спросила девушку:
— Тебе пришёлся по вкусу кокосовый сок?
Фу Мяоси кивнула и сладко улыбнулась:
— Очень свежий, спасибо, тётушка Сюнь.
Тётушка Сюнь взглянула на девушку — та больше не выглядела дёрганой и встревоженной, как днём, — и удивлённо покосилась на Цзян Цинъяня. Неужели этот железный прут расцвёл и научился обхаживать девушек?
— Я приготовила десерт, попробуешь после ужина. Скажешь, что понравилось, я в следующий раз ещё сделаю.
Цзян Цинъянь прервал трапезу:
— Десерт принесите в кабинет. У меня есть разговор к Фу Мяомяо.
Опять разговор?! Фу Мяоси готова была биться головой об стену. Неужели им мало того, что они обсудили?
В этот момент в столовую вошёл дядя Чжун:
— Молодой господин, как вы и просили, я договорился со стилистом. В восемь часов он приедет снять мерки с мисс Фу.
Услышав это, Фу Мяоси резко подняла голову. Она хотела было сказать, что у неё есть своя одежда, но слова застряли в горле.
Большую часть её гардероба составляли вещи из интернет-магазинов или дешёвых распродаж, самое дорогое платье стоило не больше ста пятидесяти юаней. А расходы Цзян Цинъяня на жизнь, вероятно, имели на пару нулей больше.
Цзян Цинъянь, словно прочитав её мысли, принялся накладывать еду в её тарелку и небрежно спросил:
— Ты ведь не хочешь, чтобы люди подумали, будто я ни во что тебя не ставлю? И даже не могу позволить себе одеть тебя?
Фу Мяоси прикусила язык. Она промолчала.
Опустив глаза, она послушно ела, изредка поглядывая на Цзян Цинъяня, и вдруг замерла.
Цзян Цинъянь был аристократом до мозга костей. Помимо выдающейся внешности, каждое его движение было исполнено достоинства. Белокожий, с тонкими губами — он мог бы сойти за слащавого юнца, но холодный блеск глубоких глаз, длинные брови и прямой, чёткий нос придавали ему опасную, властную стать, от которой хотелось отвести взгляд.
Сразу было видно — человек, привыкший повелевать. Никто не осмелился бы недооценивать его из-за молодости, лишь восхищались бы его талантом и блеском.
Даже то, как он ест, было завораживающим зрелищем, выдающим в нём человека безупречных манер.
Фу Мяоси невольно выпрямилась и, тайком наблюдая за ним, начала копировать его жесты.
Цзян Цинъянь заметил, что девушка постоянно украдкой смотрит на него, и приподнял бровь:
— Что такое?
Фу Мяоси замотала головой:
— Ничего.
Он не стал допытываться. Его взгляд скользнул мимо неё, за окно, и он тихо произнёс:
— Гибискус расцвёл.
Гибискус?
Фу Мяоси обернулась. Днём, поглощённая своими мыслями, она не обращала внимания на сад, но теперь присмотрелась.
Сгущались сумерки, свет в саду был приглушённым, но точечные фонари у дорожек подсвечивали лепестки.
— Кажется, это не обычный гибискус, — удивилась она, глядя на бело-розовые заросли за окном. Они не выглядели так небрежно и дико, как те, что она видела у дорог — это была настоящая красота.
— Мисс Фу права, это махровый гибискус. Цветет он недолго, но когда распускается — зрелище поистине великолепное.
— Недолго? — Цзян Цинъянь налил себе супа, облокотился на руку и, глядя на отражение Фу Мяоси в оконном стекле, добавил: — Он будет расти. Будет цвести долго-долго.
Цзян Цинъянь привёл её в кабинет и протянул толстую стопку документов:
— Изучай. Как дочитаешь, подпиши то, что сверху.
Фу Мяоси, не понимая, в чём дело, взяла бумаги и округлила глаза от удивления:
— Это… что такое?
— Ты читать не умеешь? — Цзян Цинъянь открыл ноутбук, приступая к делам компании.
Конечно, она умела читать.
Верхний документ касался условий её содержания четой Фу Цзячэна и Ван Синъюэ, а также исполнения ею алиментных обязательств. В первом пункте было подробно расписано, как Ван Синъюэ бросила её в детстве, и как после возвращения в семью супруги категорически отказывались выделять хоть какие-то деньги на её содержание.
В пункте об алиментах говорилось, что она единовременно выплатила Фу Цзячэну и Ван Синъюэ сумму, покрывающую содержание в размере двух тысяч юаней в месяц на пятьдесят лет вперёд. К документу прилагалась расписка от Ван Синъюэ.
— Зачем им столько денег? — возмутилась Фу Мяоси. — Фу Цзячэн накачал меня наркотиками, это же преступление!
Цзян Цинъянь перевёл на неё взгляд:
— То, что она их приняла, ещё не значит, что она сможет ими распорядиться.
— А? Господин Цзян, что вы сделали?
Услышав обращение Господин Цзян, он поморщился:
— Фу Мяомяо, я не плачу тебе зарплату, можешь называть меня иначе.
Фу Мяоси замялась — просьба поставила её в тупик. Как же его называть?
— Господин Цзян?
Он промолчал.
— Цзян Цинъянь?
Он продолжал печатать, подписывать и сканировать документы.
— …Дядюшка?
Цзян Цинъянь замер и посмотрел на неё.
Ну надо же, подумала она, такой весь из себя строгий, а втайне любит, когда его ручная птичка называет его дядюшкой.
— Дядюшка, так что вы сделали с моей матерью?
От того, как она протянула это дядюшка, у него перехватило дыхание. Фу Мяоси сама того не замечала, как в конце слова её голос игриво взлетал вверх, словно крючок, на который попадался даже тот, кто знал, что это ловушка.
— То, что Фу Цзячэн подсыпал тебе наркотики — доказанный факт, и это уже не изменить. Мои люди сначала дали ей денег, а потом наняли адвоката, который выбил обратно большую часть средств на содержание.
— Она так легко отдала деньги? — Фу Мяоси знала, что её мать не отличается умом, но не думала, что настолько.
— Фу Цзячэн задолжал немало. С учётом нынешнего дела адвокат подсчитал, что ему светит больше десяти лет. Услышав, что есть шанс сократить срок до семи-восьми лет, она с радостью рассталась с деньгами. Она куда податливее тебя.
Фу Мяоси, у которой не получалось дать отпор его колкостям, с любопытством спросила:
— И сколько лет в итоге дадут Фу Цзячэну?
Цзян Цинъянь пристально посмотрел на неё:
— А сколько ты хочешь? Если пожелаешь, я сделаю так, чтобы он сгнил в тюрьме.
Фу Мяоси покачала головой:
— У меня нет к нему какой-то жгучей ненависти. Пусть всё решит закон — сколько дадут, столько дадут.
Под документами лежали подтверждающие материалы: выписки со счетов, которые оставила ей бабушка, доходы и расходы Фу Цзячэна и Ван Синъюэ — всё было предельно чётко.
С этими бумагами Фу Мяоси навсегда могла разорвать связь с семьёй Фу. Даже если они подадут в суд, требуя алиментов, у неё на руках были доказательства того, что, несмотря на предательство и угрозу жизни со стороны родителей, она выполнила все свои обязательства сполна.
Стопка была такой толстой, что Фу Мяоси едва могла удержать её в руках. В ней была описана вся её жизнь за последние восемнадцать лет.
В этот миг она почувствовала искреннюю благодарность к Цзян Цинъяню.
Пусть он насильно удерживал её подле себя, но именно он вырвал её из лап Гу Тина и поставил точку в её мучительной истории с четой Фу.
Она потеряла свободу, но обрела её.
http://bllate.org/book/22940/2444684
Готово:
