В полумраке, под мерцающими лампами, Нин Ваньвань, цепляясь за плечи мужчины, смотрела на него затуманенным от алкоголя взглядом.
Ли Тинчжи, упершись руками по обе стороны от неё, смотрел на девушку сверху вниз. Его узкие глаза налились кровью, а крошечная родинка под левым глазом стала казаться ещё ярче, словно налитая соком ягода.
Его кадык судорожно дернулся.
— Ваньвань!
Горячее дыхание опаляло её шею. В этом тихом, пронизанном глубоким чувством зове скрывались и долгожданная радость, и предельное самообладание. Его ладони, сжимавшие тонкую гибкую талию, пылали жаром.
— М-м...
Пьяный, нежный стон прозвучал словно крючок, цепляющий за живое, вызывая бурю чувств и душевный трепет.
Ли Тинчжи сжал руки крепче, его голос охрип:
— Посмотри внимательно, кто я?
Нин Ваньвань заморгала, пытаясь сквозь пелену слёз разглядеть того, кто был над ней. Силуэт расплывался, но эта соблазнительная алая родинка в уголке глаза не давала ошибиться.
— Ты... дядя.
— Назови моё имя.
— Ли... Ли Тинчжи.
Уголки губ Ли Тинчжи дрогнули в усмешке: раз знает, кто он, значит, всё в порядке.
— Не пожалеешь?
Она обвила его шею тонкими белыми руками, притягивая к себе, и коснулась его губ коротким поцелуем. В её затуманенных глазах читалась решимость.
— Не пожалею.
Эти три слова, достигнув слуха Ли Тинчжи, заставили его кровь закипеть. Она с рёвом прорвала оковы разума, высвобождая чувства, которые он так долго подавлял.
Острая боль, казалось, разрывала Нин Ваньвань на части. Она выгнулась дугой, впиваясь зубами в его плечо. В следующую секунду она попыталась отстраниться, чтобы положить конец этой муке, но стоило ей едва отодвинуться, как сильные руки рывком притянули её обратно, впечатывая в крепкую грудь.
— Больно!
Короткий всхлип утонул в поцелуе Ли Тинчжи. Он целовал её нежно, а в глазах, охваченных страстью, читались и жалость, и восторг.
— Тише, милая, скоро всё пройдет, — шептал он, пытаясь успокоить её ласковыми словами.
Сбивчивое, частое дыхание наполнило каждый уголок комнаты. Пьянящая атмосфера близости, смешанная с бурлящим желанием, постепенно затягивала их, и они погружались всё глубже в водоворот страсти...
***
На следующее утро Нин Ваньвань проснулась.
Первое, что она увидела, открыв глаза, — холодная, бледная грудь, которая мерно вздымалась при дыхании. Рельефные, словно высеченные из камня мышцы излучали невероятную мужскую энергию.
Она моргнула и перевела взгляд выше — на лицо дяди, с его безупречными, четкими чертами. Его красивые глаза в форме персиковых лепестков были закрыты, длинные густые ресницы отбрасывали тень, а алая родинка в уголке глаза выглядела вызывающе ярко. Она невольно потянулась, чтобы коснуться её, но, почувствовав на кончиках пальцев тепло его дыхания, замерла. В голове, словно в калейдоскопе, пронеслись картины минувшей ночи, от которых лицо залилось краской.
Хоть она и была пьяна и не могла контролировать свои действия, разум её был ясен.
Боже мой! Что она наделала? Она... она переспала с дядей!
Может, это сон?
Она ущипнула себя за руку и едва не вскрикнула от боли. Это был не сон. Всё по-настоящему! Ли Тинчжи — глава семьи Ли и президент корпорации Ли, как она могла...
Шок сменился жгучим раскаянием и животным страхом. Она могла только представить, какой яростью взорвется дядя, когда проснется!
Надо уйти, пока он не открыл глаза. А когда его гнев утихнет, она вернется, чтобы извиниться и вымолить прощение.
Приняв решение, она начала медленно выбираться из постели. Когда её ноги коснулись пола, тело пронзила такая боль, что она едва устояла на ногах. Взглянув на себя, она увидела на коже множество синяков и следов от его пальцев, отчего её лицо непроизвольно дернулось.
Как только за ней закрылась дверь, Ли Тинчжи открыл глаза.
Аромат близости, оставшийся в воздухе, и яркое пятно на белоснежной простыне — всё это напоминало о том, что происходило ночью, и это не было сном.
Теперь эта девчонка сбежала. Соблазнила его, переспала с ним и улизнула, не сказав ни слова.
Хорошо. Очень хорошо!
В Бэйчэн пришел апрель, стало припекать, хотя по утрам всё ещё чувствовалась прохлада.
Нин Ваньвань, кутаясь в светло-абрикосовый плащ, села в такси. Назвав адрес, она достала телефон. Ли Ханьмо прислал ей кучу сообщений и совершил десятки пропущенных вызовов. Она не хотела на них смотреть, но машина подпрыгнула на кочке, и палец случайно нажал на диалог. Последние сообщения гласили:
Ваньвань, я был неправ. Всё, что я сказал Линь Хуань — ложь, я просто пытался её успокоить, не верь ей!
Я люблю только тебя, Ваньвань, клянусь! И я знаю, что ты тоже меня любишь!
Ты уже дала согласие, ты моя девушка, я не позволю тебе забрать свои слова назад!
Семьи Ли и Нин дружили поколениями. Ли славились коммерцией, а Нин были потомственными интеллигентами. Пять лет назад её родители погибли в автокатастрофе. Бабушка не вынесла горя, слегла и вскоре скончалась, доверив её бабушке Ли. С тех пор пятнадцатилетняя Ваньвань жила в чужом доме. Ли Ханьмо, старший внук семьи, был на три года старше неё. Красивый, мягкий и обходительный, он стал для неё тем светом, который разогнал тьму в её сердце. Она полюбила его.
Вчера, в её двадцатилетие, он официально признался ей в любви.
— Соглашайся, Ваньвань. Я всю жизнь буду самым ярким светом в твоей судьбе, буду согревать тебя и сделаю самой счастливой девушкой на свете!
На глазах у неё выступили слёзы. Она только успела ответить согласием, как ему позвонили. Вернувшись, она не нашла его в ресторане и, обеспокоенная, отправилась на поиски. Наконец, в укромном уголке она увидела Ханьмо. Он говорил по телефону, и голос его был тихим, заискивающим:
— Не злись, Хуаньхуань. Нин Ваньвань — всего лишь сирота, живущая из милости, она даже шнурки мне завязывать недостойна. Как я мог её полюбить?
Эти слова, услышанные в момент наивысшего счастья, прозвучали как удар грома. Только что он клялся ей в любви, а теперь говорит такое другим!
Отчаяние и шок сковали её сердце, внутри что-то рухнуло. Тот, кто был для неё светом, в одночасье стал острым клинком, нанесшим смертельный удар.
Она подошла к нему и со всей силой влепила пощечину. Её голос, полный отчаяния и твердости, прозвучал отчетливо:
— Ли Ханьмо, я забираю свои слова назад!
Он бросился за ней, пытаясь оправдаться:
— Не злись, Ваньвань, я люблю тебя! Я никогда не любил Линь Хуань, я просто успокаивал её, чтобы она не устроила скандал, поверь мне!
Он попытался поцеловать её силой, но она отвернулась и ударила его коленом. Ханьмо согнулся от боли, и ей удалось сбежать.
Она не вернулась в особняк семьи Ли, а поехала в поместье Нин, к дяде Ли Тинчжи. Он был главой семьи, и Ханьмо не посмел бы ему перечить. Но она боялась дядю, поэтому перед встречей выпила, чтобы придать себе смелости. Увидев Ли Тинчжи, она выложила всё как на духу, и горечь с обидой вырвались наружу вместе с градом слёз.
Когда Ли Тинчжи сел рядом, чтобы подать ей салфетку, алкоголь ударил в голову. В помутнении рассудка она обняла его и наговорила лишнего, а потом совершила то, о чем теперь так горько жалела.
http://bllate.org/book/22941/2445023
Готово:
