На следующее утро, в семь часов.
Нин Ваньвань спустилась вниз, но не увидела Ли Тинчжи. Она отправила ему сообщение:
— Дядюшка, я ухожу в университет.
В этот момент в гостиной раздался звуковой сигнал оповещения, и она заметила дядюшку, крепко спящего на диване. Мужчина лежал, вытянувшись во весь рост, густые длинные ресницы были плотно сомкнуты, а длинные ноги, скрещенные в щиколотках, покоились на подлокотнике.
Поколебавшись, она принесла одеяло и укрыла его. Сейчас он казался таким тихим, мягким, лишенным своей привычной жесткости. Она вдруг вспомнила день пять лет назад, когда впервые пришла в дом семьи Ли. Он был первым человеком, которого она встретила, но тогда от него веяло таким холодом, будто он не желал видеть её здесь. Она лишь мельком взглянула на него и тут же опустила глаза, не смея больше смотреть в его сторону.
С тех пор она старалась держаться от него как можно дальше, чтобы лишний раз не навлечь на себя неприятности. Кто бы мог подумать, что теперь... Если бы не Ли Ханьмо, она бы ни за что не стала с ним связываться.
Она нагнулась, чтобы поднять упавший на пол телефон. Глядя на экран, она невольно вспомнила запись с камер наблюдения той ночью. Стоит ли воспользоваться моментом?
Пока она пребывала в нерешительности, Ли Тинчжи проснулся. Увидев нахмуренную Нин Ваньвань, он не удержался и тихо рассмеялся, отчего тяжесть у него на душе мгновенно исчезла.
Нин Ваньвань вздрогнула, телефон едва не выскользнул из рук:
— Ты... ты проснулся?
— М-м, — Ли Тинчжи с интересом наблюдал за девушкой, прекрасно понимая, о чем она думает. — Пароль — дата твоего рождения.
Пойманная с поличным, Нин Ваньвань отложила телефон и смущенно поправила прядь волос.
— Дядюшка, не пойми неправильно. Твой телефон упал на пол, я просто хотела его поднять. Если не веришь, можешь посмотреть записи с камер.
На самом деле она колебалась лишь потому, что не знала пароля и сомневалась, стоит ли вообще смотреть.
Ли Тинчжи смотрел на неё с улыбкой, ни на секунду не усомнившись в её словах:
— Я верю.
— О, — Нин Ваньвань постаралась принять невозмутимый вид и перевела тему: — Почему ты спал на диване? Неужели я тебя так разозлила? Ладно, скажу честно: дело не в том, что ты слишком стар, просто я не хочу больше иметь ничего общего с семьей Ли, поэтому не могу выйти за тебя замуж.
Ли Тинчжи сел, обнаружил на плечах одеяло и бросил на неё глубокий взгляд.
— Во-первых, я не злюсь. Во-вторых, дело не в возрасте, это хорошо. В-третьих, ты говоришь, что не хочешь иметь дел с семьей Ли, но перед смертью тетушка Нин доверила тебя моей матери, а значит, она несет за тебя полную ответственность. Так что избавиться от связей не получится. Четвертое: ты не можешь просто так взять и отказаться от свадьбы. Ты связалась со мной, лишила меня невинности, и теперь думаешь, что можешь просто уйти? Даже если бы твои родители были живы, они вряд ли позволили бы тебе так поступить.
Каждое слово звучало логично, и Нин Ваньвань не нашлась что ответить.
— Я знаю, что ты все еще злишься. Давай поговорим, когда ты остынешь.
— Здесь не о чем говорить. Бабушка не глупа, рано или поздно она все поймет. — Ли Тинчжи провел тонкими пальцами по гладкой ткани одеяла. Это было одеяло Ваньвань, от него все еще исходил её приятный аромат. — Как ты думаешь, почему я защищаю тебя и позволил тебе остаться здесь?
И правда, дядюшка, который всегда сторонился женщин, позволил ей войти в свое личное пространство и даже заботится о ней. Очевидно, что между ними была близость. Бабушка Ли сейчас просто в ярости, но когда гнев пройдет, она всё поймет.
Нин Ваньвань зажмурилась, пытаясь убежать от реальности:
— Уже поздно, я иду в университет.
Опять пытается сбежать! Ли Тинчжи с досадой отбросил одеяло:
— Подожди немного, я тебя подброшу.
— Не нужно, я...
— Снова хочешь, чтобы бабушка меня отчитала?
Нин Ваньвань, уже взявшаяся за ручку двери, замерла:
— Хорошо.
Когда Ли Тинчжи поднялся наверх, она прождала минут пятнадцать. Услышав шаги на лестнице, она обернулась. Дядюшка спускался, держа в руках черный пиджак. На нем была белоснежная рубашка с накрахмаленным воротником, застегнутая на все пуговицы. Плечи выглядели широкими, мощная грудь угадывалась под тканью, а полы были аккуратно заправлены в брюки. В этой белой рубашке он казался мягче, чем в черной, которая подчеркивала его дикую натуру.
Она отвела взгляд, стараясь сохранять спокойствие, и мысленно отругала себя: мужская красота обманчива, впредь нужно смотреть на него реже.
— Ты завтракала? — спросил Ли Тинчжи.
— Нет, поем в кафетерии у университета, — Нин Ваньвань очень любила маленькие вонтоны, которые там готовили.
— Жди.
Она хотела сказать, что не стоит, но Ли Тинчжи уже бросил пиджак на стул, расстегнул манжеты и, закатав рукава, направился на кухню. Нин Ваньвань вздохнула, ей оставалось только наблюдать.
Ли Тинчжи достал из холодильника коробку замороженных вонтонов. Нин Ваньвань слегка приподняла бровь: откуда он узнал, что она хочет именно их?
— Попробуй, как тебе? — Ли Тинчжи поставил перед ней дымящуюся миску, глядя на неё с нескрываемым ожиданием.
Нин Ваньвань зачерпнула ложку бульона, попробовала, и её глаза округлились. Она съела один вонтон — вкус был таким свежим и насыщенным, что это блюдо оказалось даже лучше, чем в её любимой забегаловке.
— М-м, очень вкусно.
— Вот и хорошо, — довольный похвалой, Ли Тинчжи расплылся в улыбке. — Я специально попросил поваров из главного дома приготовить их. Если тебе нравится, буду часто готовить.
— Дядюшка, ты очень занят, не нужно, — вежливо отказалась она.
— Ради тебя у меня всегда найдется время.
Нин Ваньвань опустила глаза, избегая его жгучего взгляда. Когда она закончила есть и собралась помыть посуду, Ли Тинчжи остановил её:
— Не нужно, есть посудомоечная машина, просто сложи туда.
Нин Ваньвань посмотрела на миску в руках:
— Из-за одной миски включать машину — слишком расточительно.
Ли Тинчжи подошел и забрал у неё посуду:
— Я сам.
— Если ты будешь так себя вести, я больше не осмелюсь есть то, что ты готовишь.
— Твое дело только есть, остальное — не твоя забота.
— Но...
— Бабушка расстроится, если узнает.
Нин Ваньвань тихо запротестовала:
— Перестань давить на меня бабушкой Ли. Я не хочу превратиться в беспомощную куклу, которая палец о палец ударить не может.
— Когда выйдешь за меня замуж, будешь делать всё, что захочешь.
Нин Ваньвань замолчала.
***
После утренних занятий Нин Ваньвань и Тан Яо направились в столовую.
Тан Яо обеспокоенно спросила:
— Ваньвань, когда ты вернулась вчера вечером, твой дядюшка не сделал тебе ничего плохого?
— Нет, — в памяти Нин Ваньвань всплыл образ Ли Тинчжи, стоящего к ней спиной со сцепленными за спиной руками. — Но я чувствовала, что он очень недоволен, просто не стал устраивать сцену.
— То, что он зол из-за того, что ты не ответила на звонок, вполне нормально. Главное, что он тебя не тронул. В следующий раз, когда пойдем в караоке, будем осторожнее. — Тревога Тан Яо улеглась, и она вдруг вспомнила: — Кстати, Ваньвань, ты вчера приняла таблетку на следующее утро?
Нин Ваньвань замерла, не сразу поняв, о чем речь. Тан Яо пояснила:
— Ну, противозачаточную. Сегодня проходила мимо аптеки и вспомнила о тебе. Если он не предохранялся, а ты не выпила таблетку, что будешь делать, если залетишь? Ты ведь не хочешь выходить за него замуж.
— Не пила. Не может быть все так точно, у меня не настолько хорошая удача, — ответила Нин Ваньвань, хотя в глубине души её охватило беспокойство.
http://bllate.org/book/22941/2445113
Готово:
