Смех девушки постепенно затихал, но Ли Шиань словно застыл на месте, скованный невидимыми оковами. Прошлое проносилось перед глазами, словно в калейдоскопе, и те мелочи, что раньше казались незначительными, вдруг обрели пугающе ясный смысл.
С тех пор как не стало отца и брата, Цинь Чжун, прикрываясь заботой о его безопасности, не позволял ему выходить из дома. Вечно недоступные телефоны, всё более сужающийся круг общения и… он сам, который никогда не возвращался домой.
Поток людей и машин превратился в его глазах в размытые, ломаные цветовые пятна, сливающиеся в бесконечную реку, уходящую в пустоту горизонта. Он казался чужеродным в этом шумном весеннем столичном городе, будто отделенный от мира невидимой вуалью или толстым стеклом витрины.
Он находился по ту сторону стекла: видел яркое солнце, но не чувствовал ни крупицы тепла.
Его ждала лишь ледяная морская вода и бездонная пропасть.
Солнце поднималось к зениту, свет становился ярче, но золотистые лучи, падавшие на плечи, не приносили никакого тепла.
Мир был холодным и пугающим.
Родные мертвы, любимый человек предал.
Сердце болело так сильно, что наступило оцепенение. Он закрыл глаза, позволяя древесным ветвям царапать кожу, и, потерянный, побрел в сторону. В какой-то момент он почувствовал, что зацепил и оборвал что-то, но ему было уже не до того.
Его мир превратился в хаос, напоминая заедающую кинопленку — всё кружилось, двоилось и тонуло в помехах.
Внезапно Ли Шиань сжал зубы и судорожно прижал ладонь к ноющей железе. Резкий эмоциональный всплеск ударил по уязвимой железе омеги, находящегося в периоде течки. Ноги подкосились, и он, едва держась, прислонился к дереву, тяжело дыша.
Нет… нельзя. Я должен взять себя в руки!
На столичных улицах полно альф. По крайней мере, в одном Цинь Чжун не ошибся: для омеги выходить одному — смертельно опасно. Ли Шиань чувствовал, как странно смотрят на него окружающие альфы.
Он с силой ударил себя по голове, вытряхнул из пузырька целую горсть таблеток и проглотил их разом, лишь бы насильно подавить этот жар.
Перед глазами поплыли цветные круги. Ли Шиань долго приходил в себя, прежде чем состояние немного стабилизировалось. Сжав кулаки, он решил во что бы то ни стало добраться до больницы.
Он больше не мог полагаться на своего альфу.
Он не должен терять лицо из-за Цинь Чжуна.
Придя в себя, Ли Шиань почувствовал, что что-то обвивает его руку. Он моргнул, озадаченно посмотрел на запястье и увидел несколько веточек ивы.
Это были те самые почки, которые он сорвал в порыве смятения.
Ли Шиань поджал губы и вздохнул. Присел, положил их в тени под деревом и пошел прочь.
***
— Здравствуйте, можно мне выписать сильное средство для подавления течки? — спросил Ли Шиань, обращаясь к медсестре на стойке регистрации в Первой столичной больнице дифференциации.
— Сильное средство? — сейчас, в начале года, в отделении был настоящий аврал. А учитывая, что это была лучшая профильная больница империи, аптека при ней работала на пределе возможностей. Медсестра, услышав вопрос, подняла голову от кипы бумаг и нахмурилась, переспрашивая.
Ли Шиань кивнул и протянул свои документы:
— Да, мне нужно несколько упаковок.
Медсестра быстро просмотрела данные, постучала по клавишам компьютера и сухо отказала:
— Нельзя. Это строго контролируемый препарат, он вредит здоровью омег. Я выпишу вам обычные подавители, заберете их в окошке выдачи.
Медсестра выглядела занятой и деловитой, она уже собиралась вызвать следующего пациента, но Ли Шиань поспешно остановил ее:
— Нет, мне нужно именно сильное средство.
Девушка внимательно оглядела его с ног до головы, на мгновение задумалась и снова всмотрелась в его данные:
— Вы замужем?
Лицо Ли Шианя побелело, он с трудом кивнул:
— Да.
— Тогда пусть придет ваш альфа. Мы не имеем права продавать такие препараты омегам без ведома их партнеров, это опасно для здоровья.
Взгляд Ли Шианя стал расфокусированным, он прошептал:
— У меня нет альфы…
— Что?
— Ничего. Можно получить лекарство без его ведома?
— Разумеется, нет. — Медсестра поначалу ответила резко, но тут же, словно что-то поняв, посмотрела на него с жалостью. Омеги, которые просят сильные препараты, чаще всего несчастны в браке. Из-за злоупотребления обычными средствами их действие ослабевает, и приходится переходить на тяжелую артиллерию.
Обычно альфы, видя такое, стараются сами успокоить своего омегу.
Этот омега выглядел таким хрупким и беззащитным, что у медсестры смягчилось сердце:
— У вас есть кто-то из семьи? Может, кто-то из близких может прийти?
Кто бы мог подумать, что этот вопрос лишь доведет омегу до отчаяния. Его лицо стало пепельно-серым, голос едва слышно дрожал:
— Я… у меня никого нет.
— Никого? — Медсестра на секунду растерялась, но тут же пожалела о своих словах, увидев, что Ли Шианю стало еще хуже, словно он вот-вот упадет в обморок. Она вздохнула: — Хорошо, запишитесь на прием. Если наш лечащий врач даст разрешение, препарат можно будет выписать.
Глаза Ли Шианя заметно загорелись, словно он обрел надежду. Медсестра, не желая его ранить, добавила:
— Но по правилам больницы… лекарство вы получите, но мы обязаны уведомить вашего альфу.
— Хорошо… — Ли Шиань взял направление. Другого выхода не было.
Если бы его брат был жив, разве оказался бы он в такой ситуации?
Он скомкал бумагу, глядя на экран телефона, переполненный пропущенными вызовами.
Если раньше у него еще теплилась слабая надежда, то сегодняшние новости окончательно лишили его иллюзий насчет Цинь Чжуна.
Он побрел к стойке регистрации, отдал документы, не глядя взял талончик и поднялся наверх. Рядом с ним двое бета-военных сопровождали омегу. Медперсонал почтительно произнес:
— Здравствуйте, военные и их семьи имеют приоритет, пройдите, пожалуйста, по этому коридору.
Погруженный в свое горе, Ли Шиань не заметил ничего странного. Он послушно проследовал к отделению желез внутренней секреции на третьем этаже.
В зале ожидания было полно людей — большинство омег страдали от нестабильности феромонов. Почти всех сопровождали альфы — мужья или родственники. И хотя на всех были наклеены специальные пластыри, альфы старались окружить своих омег, осторожно выпуская успокаивающие феромоны, чтобы сгладить их состояние.
Лишь Ли Шиань был один. Он забился в дальний угол и снова прижал ладонь к пластырю на шее. Его действие было почти исчерпано, а сегодня он уже принял слишком много таблеток — дальнейший прием мог привести к обратному эффекту и спровоцировать еще более сильную течку.
Он чувствовал, как защита слабеет. Ли Шиань опустил край кепки, стараясь стать как можно меньше.
В воздухе витали едва уловимые запахи: смесь успокаивающих феромонов альф и естественных запахов омег. Ароматы были слабыми, но для Ли Шианя, чья железа была изранена, этого оказалось достаточно.
Цинь Чжун касался его только во время периодов своей повышенной возбудимости, но никогда не помогал пережить течку.
А период возбудимости Цинь Чжуна всегда наступал сразу после его течки. Подавленный жар, подстегиваемый властными феромонами альфы, вспыхивал с новой, невыносимой силой, и измученная железа вновь подвергалась жестокому «разграблению».
Чувствительная и хрупкая, она не выдерживала больше стимуляции, и эти случайные запахи в воздухе стали той самой последней каплей. На лбу Ли Шианя выступил холодный пот, дыхание становилось тяжелым и прерывистым…
Тонкий, изысканный аромат белой магнолии в одно мгновение заполнил пространство. Альфы в зале ожидания поспешно закрыли своих омег и отошли в сторону. Кто-то из них, не сдержавшись, рявкнул:
— Кто это?! Неужели нельзя уследить за своим омегой? В общественном месте — и такая течка!
Человек был прав. Ли Шианя бросало в жар, пальцы, вцепившиеся в подлокотник кресла, побелели, голова стала тяжелой, словно налитой свинцом. Но он еще понимал, где находится. Слишком много людей, нет, только не здесь…
Он попытался встать и бежать, не зная куда, но брань и жгучие взгляды со всех сторон кричали ему: беги, беги скорее!
— Хм…
Ли Шиань, опираясь на стену, сделал лишь шаг, когда новая волна накрыла его с головой. Ноги подкосились. Окружающие альфы, почувствовав его феромоны, невольно начали выпускать свои, что лишь усугубило его положение. Он начал заваливаться набок.
Но боли от падения не последовало. Чья-то рука подхватила его, уверенно удерживая.
Вернее, почти обнимая.
Он был настолько обессилен, что почти всем весом навалился на этого человека.
Ли Шиань нахмурился. В нос ударил легкий аромат зеленого чая. Этот человек приклеил ему новый подавляющий пластырь. Запах показался до боли знакомым, но Ли Шиань никак не мог вспомнить, где его слышал, и лишь инстинктивно, в полубреду, оттолкнул незнакомца:
— Кто?
— Где твой альфа?
Раздался чистый мужской голос. Самый обычный вопрос, но он заставил мозг Ли Шианя отключиться.
Потому что этот голос был слишком знаком. Эти воспоминания были выжжены в самой глубине его души, их невозможно было забыть.
В ту же секунду Ли Шиань понял, почему запах чая показался знакомым, и узнал того, кто его удерживал!
Словно острая игла вонзилась в мозг, он мгновенно протрезвел.
Ли Шиань отпрянул к стене, отступив на три шага, чтобы разорвать дистанцию. Он потянул маску вверх, пока не убедился, что замотался так, что его никто не узнает, и только тогда выдохнул.
Если бы он знал, что встретит его сегодня, да еще в таком жалком виде…
Он бы лучше умер дома.
Нет, он не должен узнать, как низко он пал. Он так плотно укутан, он ведь не понял, кто это, правда?
За долю секунды в голове Ли Шианя пронеслись тысячи мыслей. Его сердце только начало успокаиваться, как следующая фраза мужчины разрушила все воздвигнутые стены.
Надо признать, голос у этого человека был прекрасен — как журчание чистого ручья, ясный и мелодичный, способный исцелять души. С легким сомнением он спросил:
— Ли Шиань?
Позвоночник Ли Шианя одеревенел, сердце пропустило удар. Ему пришлось поднять голову. Сначала он увидел безупречно белые полы халата — форма врача, затем медленно перевел взгляд выше: пояс, брошь, бейдж.
Бейдж? Ли Шиань впился глазами в надпись.
Гу Хуай, Первая столичная больница, заведующий отделением желез внутренней секреции.
Гу Хуай… Гу Хуай…
Ли Шиань пробовал это имя на вкус, и в давно онемевшем сердце вспыхнула забытая боль, словно его пронзили тупым предметом. Гу Хуай был той самой занозой, которую невозможно вытащить и от которой невозможно избавиться.
Он представлял себе множество вариантов их встречи, но только не этот.
Омега, отвергнутый своим альфой, пришел в больницу лечить разрушенную железу и случайно столкнулся со своей первой любовью — бетой, которого когда-то предал и бросил.
Тот был таким сияющим и успешным, поддерживая его — жалкого и беспомощного.
Густой аромат белой магнолии в смеси с больничным антисептиком напоминал о том, что только что произошло. Ли Шиань был готов прокусить губу до крови. Он медленно снял маску и изо всех сил постарался выдавить из себя подобие приличной улыбки:
— Доктор Гу.
Его голос охрип до неузнаваемости. Поняв это, Ли Шиань тут же сжал губы.
Он чувствовал взгляд Гу Хуая, и его лицо горело огнем.
Время, казалось, было особенно благосклонно к Гу Хуаю. Пять лет не оставили на нем следов, лишь добавив солидности и сдержанности. Юношеская пылкость исчезла, уступив место спокойной уверенности взрослого мужчины.
Гу Хуай носил очки в золотой оправе, цепочка которых слегка покачивалась при каждом его движении. Приподнятые уголки глаз, прямой нос, бледная кожа, яркие губы, четкие черты лица — он не был обладателем глубокой, суровой внешности.
Он выглядел утонченно и благородно, но приподнятые уголки глаз придавали ему легкий налет порочности, а яркие губы добавляли чувственности. Даже в строгом медицинском халате этот человек оставался настоящим магнитом.
Людей вокруг быстро разогнали. Обученный медперсонал методично справлялся с инцидентом. Гу Хуай, видя, что Ли Шиань молчит, а его глаза полны противоречивых эмоций, невольно дрогнул, но это странное чувство тут же было подавлено. Он спросил еще раз, уже мягче:
— Господин Ли, где ваш альфа? Он не пришел с вами?
Ли Шиань не знал, как ответить. Его мысли превратились в кашу, в то время как Гу Хуай, стоявший совсем рядом, был невозмутим. Его тон был вежливым и отстраненным, словно они никогда не были влюблены.
Впрочем, так и должно быть. Гу Хуай должен ненавидеть его до глубины души. Не ворошить старые раны — лучшее, что можно сделать.
Ли Шиань сказал:
— Я пришел один, доктор Гу. Если больше ничего не нужно, я пойду?
Он хотел сбежать из этого места, которое душило его, забыв о лечении и течке.
Гу Хуай приподнял бровь, бросил взгляд на скомканный талончик в руках Ли Шианя и неуверенно спросил:
— Вы уходите?
Ли Шиань кивнул, не понимая:
— А что-то не так?
— Если я правильно помню, вы записаны именно ко мне. — Гу Хуай улыбнулся. Казалось, он доволен, но Ли Шианю эта улыбка показалась странной. Гу Хуай отступил в сторону, освобождая проход: — Проходите.
Ли Шиань оцепенело смотрел на дверь кабинета, словно это была не врачебная комната, а эшафот. Он дрожащими пальцами разгладил скомканный талончик. На нем было четко написано:
Врач: Гу Хуай.
***
В больнице столько врачей, но он выбрал именно того, к кому не должен был попадать ни при каких обстоятельствах.
Судьба-злодейка. Сердце Ли Шианя окончательно смирилось со своей участью.
http://bllate.org/book/22948/2446752
Готово:
