Сидя на мягких подушках и прижимая к себе теплый, мягкий слэйм.
Хотя на улице было довольно холодно, обнимая слэйм, он совсем не чувствовал холода.
Гу Юй опустил слэйм на стол и уткнулся лицом в его круглое тело, отчего слэйм сплющился в блинчик.
Сплющенный и деформированный слэйм моргал большими глазами, явно не понимая, что его используют в качестве подушки для объятий, и продолжал тихонько сидеть без движения.
Слэйм такой удобный, и почему он никогда ни у кого не видел, чтобы кто-то обнимал его? Наверное, им не холодно.
Прижимая к себе теплое создание, думал Гу Юй.
Однако…
Чего Гу Юй не знал, так это того, как жители Ли Юэ могли не знать, что слэймы теплые?
Но обычные люди все равно не умели пользоваться слэймами.
Слэймы — это то, чем обычные люди пользоваться не могут, а Адептам они без надобности.
Каким бы милым ни казался слэйм внешне, он все же принадлежит к демоническим существам. Обычным людям о том, чтобы поймать слэйма, и думать не стоило — стоило подойти чуть ближе, как последовало бы нападение.
Пусть они и крошечные, но бьют очень больно.
Если случайно получить удар сзади, легко и с ног свалиться. И пусть у слэймов нет мозгов, но, сбив человека с ног, эта мелочь еще и задорно скакала по нему.
Это вызывало лишь злость и досаду.
Разве что хиличурлы использовали слэймов для создания бочек с порохом, нагрева воды, консервации еды и тому подобного.
Не то что Гу Юй: он мог поймать слэйма, и тот не нападал, да еще и слушался беспрекословно. Если бы глаза слэйма не двигались, остальные решили бы, что это просто плюшевая игрушка!
К тому же, кто станет просто так таскать с собой демоническое существо и разгуливать повсюду!
Обычные люди при встрече с демоническим существом только и успевали, что улепетывать со всех ног!
Гу Юй так и сидел тихонько, обнимая слэйм.
То и дело он тыкал в него пальцем, а иногда бессознательно покусывал.
Впрочем, большую часть времени слэйм покорно и бесстрастно служил живой подушкой — если только Гу Юй в бессознательном порыве не начинал сжимать его слишком сильно, из-за чего тот недовольно шевелился, но Гу Юй тут же пресекал это грубой силой.
Слэйм: QAQ
Гу Юй: π_π
Холодно и безжалостно.
Вот так, в полном спокойствии, наступил полдень.
Ван-дарен рассчитал время и явился с корзинкой для еды.
Мистэо Ван: Господин Шаоцзюнь, пришло время обеда.
Гу Юй: Мм… На самом деле он сейчас не то чтобы сильно голоден @_@
Ван-дарен поставил корзинку на стол перед Гу Юем.
Открыв ее, он достал приготовленный обед.
Наружу извлекли миску с поднимающейся от нее ароматной лапшой. Выставив ее, Ван-дарен открыл следующий ярус и достал оттуда тарелку с изысканными на вид сладостями.
И наконец, поставил чашку горячего пудинга с молоком.
Аккуратно расставив для Гу Юя посуду, Ван-дарен прибрал на столе и уже собирался удалиться.
— Господин Шаоцзюнь, приятного аппетита, позже я зайду убрать, — с этими словами он отвесил поклон Гу Юю, взял корзинку и вышел.
А Гу Юй поднялся, стоило только Ван-дарену выставить лапшу.
Ладно, он берет свои слова назад, он сейчас очень голоден!! Если не поесть, можно помереть с голодухи!
Проводив взглядом уходящего Ван-дарена, Гу Юй перевел взгляд на еду перед собой.
Ван-дарен оставил на столе небольшую деревянную табличку, на которой было написано: основное блюдо — лапша с ребрышками, десерт — лотосовое пирожное, горячий напиток — молочный пудинг.
Гу Юй взял палочки для еды и придвинул испускающую ароматы лапшу с ребрышками чуть ближе к себе.
Желтовато-белая лапша плавала в наваристом бульоне с добавлением капельки перца цзюньюнь. Поверх лапши лежали четыре аппетитных ребрышка, рядом с ними зеленело несколько сочных ростков пекинской капусты, а для красоты и аромата блюдо было присыпано мелко нарезанным зеленым луком.
Гу Юй помешал лапшу палочками, подцепил небольшой кусочек и отправил в рот. Лапша оказалась гладкой и упругой на вкус, с легким ароматом пшеницы, сваренной ровно до того состояния, когда она уже не мягкая, но и не жесткая — в самый раз.
Потомившись в густом бульоне, лапша впитала в себя весь его вкус, благодаря чему изначально пресноватая мучная основа заиграла новыми манящими красками.
Бульон представлял собой отвар из свиных ребрышек. После долгой варки весь аромат мяса полностью перешел в жидкость; никаких особых специй не добавляли — лишь чистый мясной вкус самих ребрышек да насыщенность костного мозга, приправленные разве что щепоткой соли.
Бульон уварился до молочно-белого цвета, вся выжимка из костей перешла в отвар. И хотя весь костный мозг выварился до конца, бульон вовсе не казался жирным, напротив — его вкус был исключительно густым и глубоким. (Выдумано автором, я сам не готовил, понятия не имею, может ли он стать белым.)
В суп добавили самую капельку соуса из перца цзюньюнь. Перец цзюньюнь в виде соуса лишился своей первоначальной жгучей остроты, способной сбить с ног и тут же обжечь горло при малейшем проглатывании.
Будучи переработанным в соус, перец сохранил фирменную пикантность, но полностью утратил обжигающий напор; есть такое блюдо было совсем не страшно для горла, зато оно невероятно возбуждало аппетит, заставляя тянуться за новой порцией.
Бульонная основа с добавлением соуса из перца цзюньюнь приобрела собственный красный оттенок, но поскольку Гу Юй был еще мал, соуса положили совсем чуть-чуть — лишь для вида, чтобы придать немного вкуса и цвета.
Гу Юй быстро прожевал и проглотил лапшу.
Во рту оставалось послевкусие пшеницы и наваристого бульона.
Следующим движением палочек Гу Юй подцепил манящее его ребрышко.
На золотисто-красных ребрышках блестел густой соус цвета красного дерева, отражая в лучах света манящий золотистый отблеск.
Ребрышко подняли вместе с капельками соуса, и Гу Юй целиком отправил его в рот.
Соус на ребрышке слегка сладковал, при легком укусе мясо само отходило от кости — ребрышко оказалось на редкость легко отделяемым, но при этом вовсе не разваренным в кашу, сохраняя приятную упругость.
Гу Юй пожевал отделившееся мясо: солено-пряное, с едва заметной сладостью, оно совершенно не казалось приторным, а лишь придавало блюду богатство вкуса и текстуры.
Ребрышки, судя по всему, сначала долго тушили, затем вынули и немного обжарили во фритюре, после чего снова вернули в котел, щедро сдобрили приправами и выпарили соус на сильном огне.
Именно поэтому мясо так легко отделялось от кости и при этом не разваливалось на куски от одного прикосновения, оставляя что жевать.
Вся прелесть поедания ребрышек как раз в том, чтобы зубами сдирать мясо с кости — иначе никакого удовольствия.
Иначе почему бы просто не есть чистое мясо, раз хочется мяса? Тогда можно было бы от души наесться мясом…
Проглотив мясо, Гу Юй зажал зубами кончик ребрышка и изо всех сил втянул в себя остатки соуса и ароматнейший костный мозг. После долгой варки костный мозг полностью растопился внутри и впитал в себя мясной дух — этот укус оказался даже вкуснее самого мяса.
С неохотой расставшись с ребрышком, Гу Юй положил на край тарелки идеально белую голого вида косточку.
Затем он снова подцепил палочками порцию лапши и отправил в рот. Мм… все тот же знакомый вкус, объедение!
Ложкой он захватил немного бульона и отправил следом за лапшей.
Пшеничный аромат лапши в сочетании с густотой бульона.
Вкус просто потрясающий!!!
Проглотив лапшу, Гу Юй зачерпнул чистого бульона.
— Фух… буль-буль-буль… — слегка подув на жижицу для приличия, он тут же втянул ее в рот. Мм — ароматно!
Сделав подряд несколько глотков, Гу Юй наконец остановился и подцепил зеленеющий лист пекинской капусты.
Капуста на вкус была чистой и сладковатой; ее лишь слегка ошпарили кипятком, чтобы убить сырость, сохранив присущую овощу хрусткость.
Одновременно освежающе-сладкая и избавляющая от жирности.
Мм… капуста тоже очень вкусная >3<
Вскоре Гу Юй управился с лапшой, чередуя укусы ребрышек и зелени, изредка прихлебывая бульон.
Не успел он оглянуться, как от лапши на дне почти ничего не осталось.
С учетом аппетита Гу Юя, лапши положили не так уж много — ровно столько, чтобы заморить червячка процентов на восемьдесят.
Гу Юй отложил ложку и заготовленной рядом салфеткой вытер слегка испачканный в жире рот.
Затем он отодвинул пустую миску в сторону.
И придвинул потрясающе красивый молочный пудинг.
Пудинг находился в чашечке, которая все еще приятно согревала ладони. На дне таился бледно-желтый пудинг, а сверху его покрывало теплое молоко.
Выглядело безумно красиво и аппетитно — даже если бы вкус оказался заурядным, внешность искупала все!
Ложечкой Гу Юй безжалостно разломал лежавший на дне пудинг на кусочки, слегка размешал, соединяя нежную субстанцию с горячим молоком сверху.
Сначала он отпил глоток молока: вкус оказался на редкость насыщенным и мягким, совсем не приторным — сладость давал лишь добавленный мед, в остальном же преобладал чистый вкус натурального молока.
От обычного молока почти ничем не отличалось.
Затем Гу Юй зачерпнул ложкой кусочек пудинга: белое молоко окутывало бледно-желтую массу.
Шмыг — и кусок исчез во рту.
Нежный и мягкий, пудинг содержал чуть больше меда, поэтому казался сладковатым, но при поедании соло не приедался, а в сочетании с нейтральным по вкусу, но густым молоком они идеально дополняли друг друга.
Каждый сам по себе был неплох, но вместе они производили потрясающее впечатление — тот самый случай, когда один плюс один больше двух.
Выпив больше половины чашки, Гу Юй остановился и перевел взгляд на последнее блюдо, ожидавшее его сбоку.
Судя по деревянной табличке, это и было то самое лотосовое пирожное.
Десерт изготовили в форме цветка лотоса: лепестки выглядели живыми и объемными, распускаясь слой за слоем. Окраска поражала богатством переливов — у самого основания лепестки были розовыми, а ближе к краям плавно переходили в оранжево-желтые тона.
В центре красовались нежно-желтые тычинки, тоже выполненные, по всей видимости, из теста; пушистые на вид, они в точности имитировали настоящие.
На дне тарелки из теста сформировали зеленые листья лотоса, на которых покоился цветок, создавая полное ощущение живого лотоса, цветущего на водной глади.
Не говоря уже о вкусе, на создание одних только лепестков явно ушло немало труда.
Красиво это или нет, для Гу Юя не имело особого значения (еще как имело!). Ему просто хотелось поскорее отведать лакомство.
Без лишних сентиментальностей он ухватил пальцами цветок, разинул рот и хрусть — откусил половину лепестка.
Внешний слой лепестков оказался на редкость хрустящим — судя по всему, тесто замешивали на масле, с легким намеком на сладость, не приторное, но чуточку сухожное.
Следующим движением он отправил в рот желтые тычинки из серединки: во вкусе отчетливо угадывался миндаль, видимо, их делали с добавлением миндальной муки, получилось неплохо.
Внешне выглядит отлично, но на вкус — средненько, во рту ощущается сухочевато, возможно, из-за обжарки во фритюре, — таков был вердикт Гу Юя.
Доев то, что осталось в руке, Гу Юй решил больше не налегать на сладость, а сосредоточиться на молочном пудинге.
Эммммм, молочный пудинг все-таки вкуснее ⊙▽⊙
http://bllate.org/book/22964/2449230
Сказали спасибо 0 читателей