Цю Сяоци и в самом деле больше не шевелился, пока горячая миска с мясом в руках не обожгла пальцы, заставив его прийти в себя.
Щёки предательски вспыхнули. Надо же было так засмотреться на человека...
— Спасибо, — тихо пробормотал Цю Сяоци, ещё раз взглянув на невозмутимое лицо Сюэ Хэна.
К его великому изумлению, Сюэ Хэн едва заметно кивнул в ответ.
Цю Сяоци широко распахнул глаза, но тут же поспешно опустил голову. Он спрятал пылающее лицо, чтобы никто не увидел его смущения, и лишь уши продолжали нервно подрагивать.
— Братик, твои уши умеют шевелиться! — Сюэ Жуй, который дул на ароматное, обжигающе горячее мясо бамбуковой крысы, поднял глаза и заметил, как дёргаются уши Цю Сяоци.
Он с любопытством попытался пошевелить своими, но у него ничего не вышло.
— А? Правда? — Цю Сяоци поднял голову, не в силах увидеть себя со стороны.
Он потянулся рукой и дотронулся до ушей — действительно, они двигались, но стоило ему прикоснуться, как всё замерло. В тот же миг он, поддавшись странному порыву, слегка сжал мочку уха: мягкая, совсем как у кошки.
Хотя Цю Сяоци всё ещё чувствовал себя немного странно, он уже принял своё новое тело и не испытывал никакого дискомфорта. Единственное, к чему он никак не мог привыкнуть — это боль, перехватывающая дыхание при мысли о родителях. Наверное, к этому он не привыкнет никогда.
Внезапная волна тоски накрыла его с головой. Он перестал слышать, что говорит Сюэ Жуй, и не заметил задумчивого взгляда Сюэ Хэна.
Это был первый по-настоящему питательный обед в этом мире, но Цю Сяоци, погружённый в свои мысли, даже не распробовал вкус еды. Когда он очнулся, миска была пуста.
Он потянулся к котелку, надеясь взять ещё добавки.
— Братик! — голос Сюэ Жуя был негромким, но Цю Сяоци вздрогнул от неожиданности.
Он всё ещё не до конца пришёл в себя, поэтому полностью проигнорировал всё вокруг, видя перед собой лишь котелок и мечтая о вкусном мясе.
— Ты уже съел три миски, остальное — моё, не смей отнимать! — Сюэ Жуй сделал такое выражение лица, будто готов был разрыдаться, если тот не отступит.
Цю Сяоци молча отодвинулся и сделал маленький глоток остатков бульона. Как это он съел три миски? Он же, казалось, даже с места не сдвинулся.
Не желая сдаваться, он решил схитрить:
— Жуй-Жуй, посмотри, сколько ещё осталось, ты же всё не осилишь?
Он был уверен, что мальчик не справится: животик у него маленький, сам он крошечный, желудок много не примет, а если переесть, будет несварение...
— Я съел только одну миску, а ты и дядя — по три. Дядя уже наелся, — про себя подумал Сюэ Жуй: если упомянуть дядю, он точно не посмеет спорить.
Но Цю Сяоци уже осмелел. Видя, что Сюэ Хэн не собирается вмешиваться, он с улыбкой придвинулся к Сюэ Жую так близко, что их миски почти соприкоснулись.
— Но у меня желудок больше, я ем больше твоего дяди, — значит, я ещё не наелся.
Жуй-Жуй такой смышлёный, он наверняка понял, на что я намекаю.
Сюэ Жуй перевёл взгляд с одной миски на другую:
— Могу дать тебе ещё немного, но... ты должен рассказать о себе. Всё, с самого детства.
— А? — Цю Сяоци слегка замешкался, но тут же сообразил: — Ты хочешь, чтобы я представился?
Увидев, как Сюэ Жуй кивнул, словно строгий учитель, ожидающий ответа ученика, Цю Сяоци на пару секунд потерял дар речи. Но ради мяса он, опираясь на воспоминания прежнего владельца тела, быстро заговорил:
— Цю Сяоци, сирота, ни родителей, ни родственников, ни друзей. Рос в детском доме. А после начала апокалипсиса...
Закончив, Цю Сяоци сам на мгновение призадумался. По сути, у того, чьё тело он занял, и не было никакой истории — просто беспризорник, скиталец.
http://bllate.org/book/22983/2453165
Готово:
