Лу Ши не стал заставлять помощника следовать за ним дальше и в одиночку, с букетом роз в руках, поднялся на лифте.
Эта квартира в Синлань Минюань была одним из подарков, которые Лу Ши подготовил для Чжоу Тунчэня на какой-то из дней рождения.
В те времена Лу Ши тоже был полон любви и радости, предвкушая, как Чжоу Тунчэнь примет этот подарок, после чего они вместе с любимым человеком смогут начать счастливую жизнь под одной крышей.
Конечно, это он так думал.
На деле же в тот год из-за этого подарка Чжоу Тунчэнь почувствовал себя глубоко оскорбленным, поругался с Лу Ши, и их прекрасное празднование дня рождения закончилось скандалом.
Позже Лу Ши снова пришлось пойти на уступки, умоляя Чжоу Тунчэня о прощении.
Из-за этого договор дарения, который планировалось подписать тогда, так и остался неподписанным, а в дальнейшем Лу Ши уже не смел об этом заикаться.
Иными словами, эта квартира фактически числилась за Лу Ши.
Однако знаменитый киноактер, который тогда громче всех кричал, что не станет есть подачки, с одной стороны, выражал брезгливость, а с другой — столько лет прожил здесь...
Какая ирония.
Динь!
Двери лифта медленно открылись.
Лу Ши стоял перед дверью большой квартиры — единственной на этом этаже, в месте, где каждый клочок земли на вес золота, а цены на недвижимость за последние годы взлетели в несколько раз.
Он чуть заметно улыбнулся.
Затем протянул руку и нажал на звонок.
Да, у Лу Ши не было даже пароля от замка собственной квартиры.
До чего же смешно.
Прошло несколько минут ожидания.
Как раз когда Лу Ши уже задумался о возможности взломать дверь, он наконец услышал щелчок, и дверь открылась.
На лице Чжоу Тунчэня, одетого лишь в банный халат, на мгновение промелькнула растерянность, но он тут же заставил себя взять себя в руки.
Стоило ему увидеть розы в руках Лу Ши, как от этого ничтожного смущения не осталось и следа.
Напустив на себя обычное для общения с Лу Ши холодное и слегка раздраженное выражение лица, он равнодушно произнес:
— Ты чего пришел?
При этом он уже машинально протянул руку, чтобы забрать розы.
И по привычке добавил с презрением:
— Я уже столько раз говорил: я не люблю цветы, а розы — тем более. Не мог бы ты перестать вечно проявлять такую самодеятельность и тешить собственный эгоизм?
— Мм, ты прав.
Чжоу Тунчэнь замер, загребая воздух рукой вместо цветов.
Следом его плечо ощутимо толкнули, и он невольно отступил в сторону.
Лу Ши, небрежной походкой и даже не останавливаясь, ступил в прихожую в кожаных туфлях и прошел внутрь с букетом.
На секунду Чжоу Тунчэню показалось что-то странным.
Но вспомнив сегодняшние новости, гремевшие повсюду, и нынешнее положение Лу Ши, он подумал, что в соответствии с его характером плохое настроение вполне объяснимо.
Тогда Чжоу Тунчэнь стерпел, не стал преграждать ему путь, а просто закрыл дверь и последовал за ним.
На этот раз Лу Ши не стал, как обычно, сразу же вешаться на него или без умолку говорить.
Чжоу Тунчэнь на мгновение почувствовал себя неуютно и не удержался, снова бросил на него взгляд.
Лу Ши шел, засунув одну руку в карман, а в другой держал цветы, и лениво оглядывал гостиную.
Его волосы были слегка растрепаны, не было прежней прилизанной и скучной аккуратности.
Черный костюм, который из-за своей излишней строгости и зрелости вечно ему не шел, сегодня почему-то смотрелся на нем с налетом некоей аристократичности.
Галстук даже не был завязан как следует, но от этого в его образе появилась доля непринужденного и дерзкого шарма.
Красивое лицо, высокий рост, длинные ноги — стоило ему просто встать, как от него исходило невозможное для игнорирования притяжение.
Все внимание было приковано к нему.
Чжоу Тунчэнь на миг потерял дар речи.
Разве Лу Ши вот такой?
Он всегда был таким, просто из-за того, что тот вечно его не замечал, он этого не видел?
Или это он изменился и вырос из-за обилия свалившихся в последнее время событий?
Лу Ши наконец нашел цветам в своих руках достойное пристанище.
На самом видном месте в гостиной стоял красивый вагон с безупречно белыми букетами лилий.
Если память его не подводила, эту вазу Лу Ши когда-то приобрел за баснословные деньги на аукционе, чтобы подарить Чжоу Тунчэню.
Настоящая антикварная ваза.
Не говоря ни слова, он вытащил лилии из вазы, небрежно швырнул их в сторону, а затем водворил на их место розы.
Глядя на эти действия, Чжоу Тунчэнь невольно поморщился.
Эти лилии Му Жань с радостью расставил всего полчаса назад.
— Чего ты так на меня смотришь?
Закончив с цветами, Лу Ши бросил на них еще один оценивающий взгляд.
И правда, дорогая ваза должна сочетаться с яркими живыми цветами — они прекрасно дополняли друг друга.
Он неспешно дошел до дивана, опустился на него, подпер голову рукой и лениво поднял взгляд на Чжоу Тунчэня.
— Можешь не церемониться, я разрешаю тебе посидеть напоследок.
Чжоу Тунчэнь: […]
Чжоу Тунчэня от злости едва не разобрал смех.
— Лу Ши, ты совсем рехнулся?
Лу Ши уголки губ изогнул в легкой улыбке:
— По-моему, это ты рехнулся.
— Ты что несешь? У тебя неприятности на работе, так какого черта ты пришел ко мне с ума сходить? Не думай, что раз я проявляю к тебе снисхождение, учитывая, в какой ты сейчас заднице, тебе позволено садиться мне на шею. Пока я не разозлился, советую убрать свои барские замашки, разговаривать нормально и не быть неблагодарным ублюдком.
В былые времена Лу Ши на этом моменте с яростным лицом бросился бы вперед.
Чжоу Тунчэнь уже приготовился к этому.
Но в следующий миг он увидел, как Лу Ши снова улыбнулся.
— Отлично сказано: не будь неблагодарным.
— Что ты имеешь в виду?
Сегодняшний Лу Ши почему-то внушал ему чувство подавляющего превосходства, и Чжоу Тунчэнь почувствовал легкое беспокойство.
Ему даже показалось, что ситуация начинает понемногу выходить из-под контроля.
В этот момент раздался испуганный возглас какого-то парня, за которым последовал звук торопливых шагов.
Лицо Чжоу Тунчэня изменилось, и прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, чья-то фигура сорвалась с лестницы и в мгновение ока оказалась в поле зрения обоих.
— Братик Чэнь, я тут случайно воспользовался гелем для душа, которым вы запрещали мне пользоваться, он ведь принадлежит генеральному директору Лу, да? Что же делать, если директор Лу узнает, не рассердит... А-а-ой!
Он словно только сейчас заметил присутствие Лу Ши и, испугавшись, на последней ступеньке оступился, завалившись вперед.
Как раз в сторону Чжоу Тунчэня.
Чжоу Тунчэнь стоял близко и машинально подался вперед на пару шагов, в итоге поймав падающего в свои объятия.
— Прости, прости, братик Чэнь, ты в порядке? Я тебя не ушиб?
Парень выглядел лет на восемь-девятьнадцать: круглые глаза, пухлые губки, тонкие ручки и ножки — всё это виднелось из-под тонкого банного халата.
Вдобавок халат явно был не его размера — слишком большой.
Из-за этого, когда он рухнул в объятия Чжоу Тунчэня, его вид был изрядно потрепанным.
Две трети плеча, ключицы и даже грудь частично обнажились.
Глаза бемби, мягкий и сладкий голосок.
Просто заинька, вызывающий жалость и умиление.
Разумеется, голос Чжоу Тунчэня сразу же потеплел на два градуса:
— Все в порядке, лучше скажи, сам-то не ушибся?
Му Жань с улыбкой сощурил глазки и попытался встать прямо, но тут же издал сдавленный стон и нахмурил изящные брови.
Его голос жалобно задрожал:
— Кажется... я подвернул ногу.
Чжоу Тунчэнь тоже нахмурился, словно тот не просто подвернул стопу, а сломал ногу.
— Дай-ка я посмотрю...
С этими словами он собрался присесть на корточки.
— Не надо...
— Братик Чэнь, здесь же гости...
Му Жань покраснел и смущенно пробормотал.
Чжоу Тунчэнь: […]
Лу Ши смотрел на это и смеялся в голос.
Еще минуту назад тот прекрасно знал, что у генерального директора Лу здесь припасено даже любимое средство для волос.
А теперь с невинным видом направо и налево называет его «гостем».
Уровень этого зеленого чая был поистине примитивным.
Однако очевидно, что для манипуляций с прежним Лу Ши подобного уровня было более чем достаточно.
Стоило лишь бегло полистать оригинальный сюжет мировой линии, чтобы понять, сколько из-за него натерпелся прежний Лу Ши.
В конце концов тот был полностью уничтожен им, ну или, вернее сказать, мужчинами, которые им восхищались.
Перед ним стоял другой главный герой этого мира.
Му Жань — всеобщий любимец, невероятно добрый и милый.Даже тот единоутробный брат «Лу Ши», который в самом конце прибрал к рукам семейный бизнес Лу и внёс свою лепту в грандиозное дело уничтожения «Лу Ши», тоже числился среди горячих поклонников Му Жжаня.
Если подумать, роль злодея досталась «Лу Ши» довольно жалкая.
Не более чем пушечное мясо, недотягивающее даже до статуса главного босса. Которого раздавили легко и непринужденно.
Согласно сюжету, в этот момент ты должен быть потрясен, начать допрос, ссориться с главным героем и, в конце концов, с покрасневшими от слез глазами и обиженным выражением лица выбежать прочь, чтобы до утра бродить под дождем.
А вовсе не сидеть сейчас на диване с невозмутимым видом, подперев подбородок и с чувством легкой скуки наблюдая за чужим представлением — едва ли не зевая от разочарования.
Вероятно, полагая, что он забыл сюжет, его система с крайним усердием принялась напоминать:
Взгляд Лу Ши едва заметно блеснул, и в сознании прозвучал странный голосок:
— Но братик-система, мне такое совсем не нравится~
Система:
— ?
Запнувшись на ровном месте на целых 0,01 секунду, система сообразила: он же просто-напросто дразнит Му Жжаня, копируя его манеру речи.
А Лу Ши было совершенно плевать, вызовет ли его минутная прихоть какие-либо побочные эффекты у собственной системы.
Он действительно зевнул, однако даже столь неприглядное движение вышло у него исполненным какой-то особой, неповторительной лени.
Переведя взгляд на парочку неразлучников, он без церемоний бросил:
— Если вы закончили представление, извольте откланяться. Я намерен лечь пораньше.
Стоило этому прозвучать, как Му Жжань еще держался, а вот Чжоу Тунчэнь взорвался первым.
— Лу Ши, что ты только что сказал? Повтори-ка! Ты меня выгоняешь?
Он цедил слова сквозь зубы, выглядя так, будто его смертельно оскорбили. Этот его вид точь-в-точь повторял ту сцену многолетней давности, когда «Лу Ши» заявил, что дарит ему дом, и объявил, что переезжает к нему жить.
Правда, тогда Чжоу Тунчэнь выдал: «Неужели молодой господин Лу собрался меня содержать?»
— У кинозвезды Чжоу проблемы не только со слухом, но и с памятью?
Лу Ши ни капли не испугался его гнева и вовсе не собирался, как в былые времена, едва заметив перемену в его настроении, тут же бросаться со всяческими извинениями и уговорами.
— Эта квартира — моя.
Он указал на антикварный вазон:
— Ваза — куплена мной.
Только тут Му Жжань заметил брошенные у входа цветы и жалобно всхлипнул:
— Мои цветочки, у-у...
Его глаза мгновенно покраснели.
Очертив круг тонким пальцем, Лу Ши перевел его на Му Жжаня. Во взгляде не было особой остроты, но отсутствовало и малейшее тепло.
— Банный халат — мой.
— Все в этом доме, от пола до потолка — мое?
— Что там только что говорил кинозвезда Чжоу? «Неблагодарный»?
— Сказано в точку.
— Так откуда же у вас двоих берется наглость: жить за мой счет, есть за мой счет, носить мои вещи — и при этом орать на меня, да еще и приводить своего любовника, который преспокойно разгуливает по моему дому в моем халате?
На этом моменте Лу Ши даже поленился разглядывать то бледнеющее, то зеленеющее лицо Чжоу Тунчэня и стряхнул с обшлага несуществующую пылинку.
— Ровно через минуту исчезните у меня с глаз, иначе не обессудьте: позову охрану и вышвырну вас вон, не глядя на звездный статус уважаемого киноактера.
— Генеральный директор Лу! Как вы можете! — Му Жжань выглядел так, будто готов расплакаться, и сочувственно заглянул в лицо спутнику: — Братик Чжоу...
Вопреки всяким ожиданиям, Чжоу Тунчэнь, впервые оказавшись в одной комнате с Лу Ши и Му Жжанем одновременно, не уставился преданно на последнего.
Вместо этого он посмотрел на Лу Ши — кажется, впервые за долгое время посмотрел по-настоящему внимательно.
Однако человек, которого он, казалось, знал до мозга костей, сейчас выглядел до ужаса чужим.
Настолько чужим, что от этого становилось не по себе.
— Осталось двадцать секунд.
Он увидел, как Лу Ши достал телефон.
Сжав зубы до боли в челюстях, Чжоу Тунчэнь схватил Му Жжаня за руку и потащил к выходу.
Даже не удосужившись обуться, под тихое пищание Му Жжаня о том, что ему больно, они в ярости вылетели за дверь.
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, однако во всей этой спешке отчетливо читалось лишь одно: спина Чжоу Тунчэня походила на фигуру пса, которого только что пинком выставили из дома.
Сплошное показное бешенство.
В комнате внезапно стихло.
И тут Лу Ши, только что сидевший на диване с непринужденным видом, глухо застонал и с явным отвращением медленно окинул спинку дивана отяжелевшим телом.
В ту же секунду его сознание взорвалось хором предупреждающих сигналов: мириады разрядов тока заплясали по всему телу, принося с собой адскую боль.
На абсолютно здоровой коже проступили ожоги от чересчур мощных электрических разрядов.
Его всего обсыпало холодным потом.
И при этом угольно-черные, подобные туши глаза сияли все ярче, а красивое лицо вовсе не побледнело от боли.
Напротив, на нем расцвел нездоровый, лихорадочный румянец.
На поразительно красивом лице проступало противоречивое выражение, в котором боль странным образом переплеталась с наслаждением.
От всего его облика исходило непередаваемое ощущение разрушения и демонической притягательности.
Просто...
До безумия соблазнительно.
Грохот —
Следом за вспышкой молнии разверзся ливень.
Лишь спустя долгое время выражение лица Лу Ши вернулось к прежней аристократической элегантности.
Низкий, бархатный голос системы вновь зазвучал в его сознании, тая в себе едва уловимое недоумение:
— То, что хозяин чувствовал только что... удовольствие преобладало над болью?
Почему?
Неужели найдется человек, способный испытывать наслаждение во время столь мощного электрического наказания?
Лу Ши тихо усмехнулся и вновь небрежно откинулся на спинку дивана.
Он даже брезгливо заметил, что раз на этом диване сидел мусор, то сиденье ужасно заляпано, а сегодняшнюю одежду, пожалуй, придется выбросить.
Придется даже совершить омовение и воскурить благовония.
Когда система уже решила, что он оставит ее вопрос без ответа, тот вдруг произнес:
— Если человек слишком боится боли, но не имеет ни малейшего шанса избежать ее, то ради выживания ему остается лишь заставить себя превратить эту боль в катализатор наслаждения.
Выражение его лица во время этих слов было не поддающееся описанию.
Что же нужно пережить, чтобы заставить себя силой обратить мучения в удовольствие?
Обширная база данных системы не находила ответа.
Система долго молчала, уже всерьез размышляя, не стоит ли высказать пару утешительных фраз, как вдруг услышала:
— Я соврал.
Голос прозвучал легко и плавно, с беззаботной улыбкой.
Система снова умолкла.
Профиль хозяина тонул во мраке, отбрасываемом спинкой дивана, и лицо его ничего не выражало.
Долгое время царила тишина...
— Только что сработал автоматический защитный механизм главной системы из-за того, что хозяин слишком сильно отклонился от характера первоначального владельца перед лицом ключевых персонажей.
Это звучало скорее как оправдание, похожее на неуклюжую попытку выразить извинение и утешение.
Система услышала, как хозяин снова усмехнулся.
По неизвестной причине ей отчаянно не хотелось улавливать то самое настроение, промелькнувшее в нем мгновение назад.
То самое, которому система пока не могла подобрать точного определения.
Нарушив привычные правила, она оказалась излишне разговорчива:
— Впредь хозяину не стоит так озорничать.
Лу Ши задрал голову:
— Разве злодеи не должны быть своенравными, эгоистичными, находить радость в подавлении и терзании других и творить сплошные гадости?
— У вашей главной системы критерии оценки хромают.
Система промолчала.
Хотя ее хозяин просто смотрел в пустоту, во взгляде его читалось такое выражение, будто он в упор разглядывал саму систему.
Он даже моргнул, и на прекрасном лице заиграла куда более искренняя улыбка, чем прежде.
И система услышала тихий шепот своего хозяина:
— Впрочем, если будет следующее наказание, я бы предпочел, чтобы его провели лично вы.
Низкий, мягкий и чарующий голос.
Словно пение сирен, манящее в бездну.
http://bllate.org/book/23007/2457601
Готово:
