Готовый перевод The Villain Begs Not to Die [Quick Transmigration] / Злодей, которого молят не умирать [Быстрое прохождение]: Глава 11

Такое появление, знакомое божественное величие и исходящая от пришельца чистая сила тьмы, которая неизбежно поглотила бы весь храм, если бы здесь не присутствовал сам Бог Света, — личность явившегося была очевидна.

Не успели остальные опомниться, как в руке Бога Света возникло божественное оружие. Он взмахнул им, и мощный поток божественной энергии устремился прямо к черному облаку — было ясно, что он намерен убить.

Едва появившись, Бог Тьмы нахмурился. Он не стал контратаковать, а вместо этого взмахнул рукой, окутывая стоящего совсем рядом Цзяня защитной завесой тьмы.

Тьма столкнулась со светом, и энергия с грохотом взорвалась. Всех окружающих отбросило ударной волной — кроме Цзяня, которого защитил Бог Тьмы.

Когда Бог Тьмы вновь взглянул на Бога Света, в его кроваво-красных глазах полыхала жажда убийства.

— Ты действительно хотел его убить? — он стиснул зубы, и его пальцы хрустнули от напряжения, но он не мог сдержать ярости в душе. — Ты понимаешь, что если бы тот удар пришелся по нему, его бы уже не было в живых!

— Ну и что? — лицо Бога Света оставалось бесстрастным. — Он предал меня во второй раз, обманул мои ожидания. Я давал ему шанс.

На лице Бога Тьмы отразился гнев. Поддавшись какому-то предчувствию, он резко обернулся к человеку, которого защищал.

Лицо Цзяня в ночи было бледным, как снег под луной. Он пристально смотрел на Бога Света, и в его глазах застыла глубокая, невыносимая боль.

Бог Тьмы мгновенно понял этот взгляд. Его сердце дрогнуло, а затем, после короткого мгновения недоумения, белки его глаз налились такой же кровавой краснотой, как и зрачки.

— Ты завладел его сердцем, но при этом хочешь его убить, — Бог Тьмы не смог подавить охватившую его зависть, а следом за ней — и ненависть к Богу Света. — Маленький святой, видишь? Вот он, бог, которому вы поклоняетесь. Высокомерный и безжалостный. Неужели вы надеетесь, что такое божество вас защитит?

Цзянь молчал и не двигался, он лишь продолжал смотреть на Бога Света, и никто не мог угадать, о чем он сейчас думает.

Бог Света увидел, что Цзянь прячется за спиной Бога Тьмы, и, казалось, молчаливо одобрил это, но в его глазах начала сгущаться тень.

— Цзянь, — произнес он. — Подойди ко мне.

— Зачем ему идти? Чтобы тебе было удобнее его прикончить? — насмешливо бросил Бог Тьмы.

— Бог Тьмы, ты слишком дерзок, — голос Бога Света был лишен эмоций. — В прошлые разы ты лишь посылал свою проекцию, думая, что я не могу тебя достать. А теперь явился в истинном облике — это вызов моим границам?

Бог Тьмы рассмеялся:

— И правда, бог без чувств остается богом без чувств. Я-то думал, ты наконец обрел их, но, похоже, я переоценил тебя.

Бог Света смотрел на Бога Тьмы так, словно перед ним был мертвец, а затем вновь перевел взгляд на человека за его спиной.

— Цзянь, — он позвал в третий раз, и его голос стал глуше. — Это твой выбор?

Теперь даже те, кто не понимал, кто является ключом к этой божественной войне, наконец осознали истину.

На Цзяня устремились десятки взглядов, словно пронзающих его насквозь. Оказаться в центре борьбы двух божеств — сцена, немыслимая для обычного человека. Никто не понимал, почему святой, однажды уже отрекшийся от Бога Света, удостоился такой чести.

Бог Тьмы колебался, глядя на Цзяня. Неизвестно, чем он руководствовался, но он вдруг отодвинулся в сторону и тоже посмотрел на юношу, словно ожидая его решения.

Теперь все присутствующие смотрели только на Цзяня, ожидая его следующего шага.

Под всеобщим вниманием святой с черными волосами и глазами выглядел печальным. В его глазах, словно в разбитых звездах, одновременно читались и стойкость, и хрупкость, отчего присутствующие замерли в замешательстве.

В этот миг они, кажется, поняли, почему этот человек стал причиной божественного спора.

— Зачем спрашивать меня об этом? — голос Цзяня звучал хрипло, с привкусом горечи. — Как будто у меня есть выбор.

Бог Тьмы искренне рассмеялся:

— Маленький святой, ты раскусил меня. Если ты действительно захочешь вернуться к этому мерзавцу, который жаждет твоей смерти, я не ручаюсь за то, что сделаю.

Цзянь опустил глаза, скрывая промелькнувшую в них иронию.

— Вот так-то лучше, — Бог Тьмы положил руку на плечо святого. — Я уже говорил: этот мир будет моим, и ты тоже будешь моим. Даже если мне придется применить силу, я не позволю тебе уйти.

Он говорил это с предельной откровенностью. Будучи одним из двух верховных божеств этого мира, он не видел нужды скрывать свои желания.

Вокруг послышались сдавленные вздохи, а за спиной Бога Тьмы всколыхнулось божественное величие.

Бог Света не сводил глаз с руки Бога Тьмы, лежащей на плече Цзяня. Чувства, которые он уже подавил и которые не должны быть присущи богу, вновь всколыхнулись в его сердце. Он больше не мог сохранять спокойствие и, взмахнув мечом, бросился в атаку!

Бог Тьмы был готов к этому. Взмахом рукава он окутал Цзяня черным туманом, отбросив его в сторону, и без колебаний принял удар.

Возможно, опасаясь разрушить нижний мир, боги не использовали свою полную силу, но от их ближнего боя, от столкновения стали и чистой энергии, воздух вокруг начал дрожать, становясь невыносимым для окружающих.

Приземлившись, Цзянь почувствовал, как к горлу подкатила кровь. Он выплюнул её, не успев даже перевести дыхание. Пока все остальные были парализованы божественным давлением, он, с трудом волоча ноги, добрался до Аябеатрис.

— Ая…

Знакомый голос достиг её слуха. Аябеатрис, не в силах открыть глаза, вздрогнула, решив, что это галлюцинация.

Она с трудом приоткрыла веки и, увидев Цзяня, остолбенела. Он почти полз, весь в крови, его тело было покрыто ранами. Он протянул к ней руку, и в его глазах горела отчаянная мольба.

— Скорее, отдай мне Сердце Древа Мира. Я могу уничтожить его, поверь мне.

Аябеатрис была в смятении:

— Но… но…

— Времени нет! — крикнул Цзянь. — Как только кто-то из них завладеет им, начнется жестокая война, и континент станет лишь жертвой. Его нужно уничтожить, поверь мне!

Он из последних сил старался, чтобы его хриплый голос пробился сквозь шум битвы.

Она смотрела на этого израненного юношу, и в памяти всплыло, как каждый раз, когда она совершала ошибку, её учитель говорил ей: Поверь мне…

— Аябеатрис!

Она резко пришла в себя. Взглянув в ясные, полные мольбы глаза святого, она ощутила внезапное доверие. Не раздумывая, она достала из пространственного кармана бесценную реликвию и вложила её в руку Цзяня.

Однако она забыла, что стоит этому сокровищу показаться, как оно неизбежно привлечет всеобщее внимание.

Ослепительно белый свет просочился сквозь пальцы Цзяня, скрыть его было невозможно.

Сердце Цзяня ушло в пятки. Он даже не оборачивался, но почувствовал, как два бога одновременно устремили свои взгляды в эту сторону.

Они одновременно рванулись с места и в одно мгновение оказались рядом с ним.

Цзянь с трудом перевернулся, прислонившись к стене, и, прижимая к себе Сердце Древа Мира, поднял голову на этих грозных божеств.

Он держал в руках то, за что сражались боги, но его лицо было серым, а взгляд — холодным.

— Маленький святой, кому ты хочешь его отдать? — на лице Бога Тьмы играла злая усмешка, но в глазах не было ни капли веселья. — В этот раз я даю тебе выбор. Выбирай одного из нас.

Бог Света молча смотрел на него, не выражая никаких эмоций.

Цзянь взглянул на них и вдруг слабо улыбнулся.

— В этой жизни я ничего не добился, но одно мне удалось неплохо, — сказал он. — Я всегда боролся с судьбой и никогда не шел на компромисс.

В его глазах мелькнула решимость. Оба бога одновременно почувствовали неладное. В этот самый миг Цзянь резко запрокинул голову и проглотил Сердце Древа Мира!

Он не знал, что будет, если проглотить его, но понимал: даже если он умрет, он не позволит артефакту достаться этим двоим!

Его движения были быстры, но перед ним стояли самые могущественные существа в этом мире.

Цзянь почувствовал, как чья-то рука сжала его горло, перекрывая дыхание. Он потерял возможность глотать, и Сердце Древа Мира застряло у него во рту.

Он в ужасе распахнул глаза и увидел лицо Бога Света, оказавшееся в сантиметре от него. Не успел никто опомниться, как Бог Света, сжимая его горло и затылок, на глазах у всех насильно поцеловал его.

В этом поцелуе не было ни нежности, ни любви. Цзянь широко открытыми глазами наблюдал, как язык Бога Света проник внутрь и легко забрал Сердце Древа Мира.

Все произошло в мгновение ока. Бог Тьмы опоздал и в ужасе воскликнул:

— Нет!

В тот момент, когда Сердце Древа Мира оказалось внутри Бога Света, мир внезапно погрузился в тишину.

Бог Света замер в позе поцелуя. Еще более странным было то, что замер и Бог Тьмы. Все вокруг застыли, словно время остановилось.

Однако в сознании богов пронеслись долгие, запечатанные десятки тысяч лет назад воспоминания.

Они были древними и бесконечно долгими, но в реальности прошли за одно мгновение.

В следующее мгновение жизнь возобновилась, мир вернулся в привычное русло, и никто даже не осознал, что только что был остановлен.

Как только Цзянь освободился от губ Бога Света, он в отчаянии закричал:

— Нет!

А затем увидел то, что повергло его в шок.

Бог Тьмы стремительно отступил назад. На его лице читались изумление и ужас, а еще — скрытый… страх?

Он боялся Бога Света!

Бог Света закрыл глаза, и из его тела ударил ослепительный золотой свет, устремившийся в небо, словно солнце взошло посреди ночи, на него было невозможно смотреть.

Цзянь резко повернулся и изо всех сил закричал Богу Тьмы:

— Уходи! Скорее!

Теперь во всем мире только у Бога Тьмы оставался шанс противостоять Богу Света. Он не должен был здесь погибнуть!

Бог Тьмы посмотрел на Цзяня, и в его взгляде, помимо густого страха, мелькнуло что-то еще.

Не заботясь ни о чем, он превратился в черную дымку — он пытался сбежать!

Но Бог Света лишь небрежно протянул руку и схватил невидимого уже Бога Тьмы, швырнув его на землю.

Затем он нанес удар ладонью, и Бог Тьмы выплюнул золотую божественную кровь, его аура мгновенно угасла.

Все были ошеломлены. Бог Тьмы, еще недавно равный Богу Света, теперь не мог выдержать и одного его удара.

Сердце Древа Мира действительно обладало такой силой!

Цзянь с окаменевшим лицом поднял голову на Бога Света, который все еще не отпускал его. В его глазах разливалось глубокое отчаяние.

Неужели… уже слишком поздно?

В отличие от Цзяня, остальные лишь понимали, что Бог Света поглотил артефакт и теперь стал непобедим!

Они пали на колени, в восторге и благоговении прославляя имя Бога Света.

Среди общего ликования только Цзянь выглядел бледным и потерянным.

Постепенно золотой свет вернулся в тело Бога Света. Он открыл глаза — его золотые зрачки сияли, как зажженные факелы.

— Бог Света… — произнес он с интонацией, которая звучала до боли чуждо. — Да, это имя, которое я носил десятки тысяч лет.

Это были странные слова, и все, включая Цзяня, замерли, недоуменно глядя на него.

Бог Света скользнул взглядом по лицу Цзяня. Рука, сжимавшая его горло, опустилась ниже и обхватила за талию.

— Я Бог Света, но в то же время и не Бог Света, — его голос звучал отстраненно, словно из тумана. — Десятки тысяч лет назад у меня было другое имя.

Никто не смел прервать его воспоминания. Все потрясенно смотрели на него, не зная, какую тайну им предстоит услышать.

Бог Света опустил взгляд на Цзяня:

— Ты помнишь? Я говорил тебе, что боги пробудились в этом мире, когда правила были уже записаны в их сознании. Но кто создал этот мир и кто установил эти правила?

Сердце Цзяня бешено забилось. У него возникла страшная догадка, и в глазах появился испуг.

— Это был я, — его призрачный голос подтвердил опасения Цзяня. — До этого у меня было другое имя — Гемера.

Зрачки Цзяня сузились до размеров игольного ушка. Бесконечный ужас отразился на его лице.

Гемера — верховное божество, создавшее мир, согласно легендам. Но с момента появления живых существ истинными богами были только Свет и Тьма. Никто не знал, почему существует легенда о Гемере, никто никогда его не видел, поэтому мир считал его лишь вымыслом.

Гемера… действительно существовал? И это Бог Света?

Цзянь был настолько потрясен, что лишился дара речи. В его голове всплыл миф эльфов, который никогда не записывался, но передавался из уст в уста. Его взгляд дрогнул.

— В легендах… Сердце Древа Мира — это сердце бога-творца…

— Это мое сердце, — спокойно закончил Бог Света, а точнее — Гемера. — Сердце Древа Мира — это сердце Гемеры.

Бог Тьмы закрыл глаза.

— Мое сознание пробудилось в хаосе, — продолжил Гемера. — Перед глазами была лишь бесконечная тьма. Время не шло, я чувствовал лишь бесконечное одиночество. Я хотел увидеть что-то, кроме тьмы, поэтому я создал мир.

— Я заставил расти траву и цветы, струиться ручьи в горах, шуметь леса и разливаться океаны.

— Но даже самая прекрасная картина однажды надоедает. После того как цветы в мире расцвели пятьдесят три тысячи шестьсот раз, я решил создать живых существ.

— Но живые существа — это не растения, их сложно создать. Я пробовал несколько раз, но терпел неудачу. Позже я обнаружил, что мое сердце может наделить их душой. Стоило мне вынуть сердце, как я смог бы наполнить мир жизнью.

— Но была проблема: как только я выну свое сердце, моя божественная сущность перестанет быть целой. Я медлил, и за это время цветы расцвели еще три тысячи раз.

— В конце концов, я не выдержал этого безбрежного одиночества. Выбирая между целостностью души и обществом, я выбрал второе.

— В центре мира я посадил дерево, используя свою силу, и вложил в него свое сердце. На дереве начали распускаться бутоны — так появились первые существа, первородные эльфы.

— Как своим старшим детям, я дал им все: долгую жизнь, ослепительную красоту, легкость тела и способность чувствовать природу.

— Я создал множество рас по своему вкусу, но, как и предвидел, без сердца моя душа начала слабеть. Если бы я ничего не предпринял, я бы просто растворился в пространстве.

— Поэтому перед тем, как исчезнуть, я разделил свою душу на богов нового мира, чтобы они охраняли его вместо меня.

— У всего есть свет и тьма. Две части души, сохранившие больше всего сил, я наделил светом и тьмой, чтобы они следили за соблюдением правил.

История была закончена, но никто не мог произнести ни слова.

Слишком многие загадки получили ответ. Почему боги не могут убивать друг друга, почему их количество неизменно, почему даже верховные боги не знали своего происхождения…

И почему, обладая Сердцем Древа Мира, бог может убить бога.

Но… все боги — это лишь части души одного бога!

Эта правда была столь ужасающей, что никто не мог прийти в себя.

Гемера не обращал внимания на оцепенение людей, он смотрел на того, кто был в его объятиях.

Статус Бога Света рядом с ним не стоил ничего, а звание святого казалось жалким и нелепым.

Вспомнив все, он думал, что ему будет плевать на человека, который столько раз предавал его. В конце концов, столетняя жизнь людей для него — лишь мгновение.

Такое ничтожное существо — стоит ли оно внимания?

Но теперь, когда память вернулась, он смотрел на бледное лицо святого и чувствовал лишь полное удовлетворение.

— Цзянь, тебе больше некуда бежать, — его голос звучал величественно. — Все боги — это я. Я буду возвращать свои части души одну за другой. Куда бы ты ни попытался сбежать, ты не скроешься от моих глаз.

Лицо Цзяня было мертвенно-бледным. Он с неверием смотрел на этого знакомого и одновременно чужого бога, чувствуя, как в сердце разливается огромная боль.

— Почему? — прошептал он. — Ты бог-творец, весь мир создан тобой. Почему ты так зациклен… на мне?

Гемера долго молчал. Он не мог ответить на этот вопрос, потому что сам не знал ответа.

Он создал жизнь, чтобы победить одиночество, как люди заводят питомцев. Он заботился о них, но разве мог он их полюбить?

Но раз уж это случилось, он больше не противился. Он — Гемера, ему нечего бояться.

— Раз возвращение души — лишь вопрос времени, то сейчас…

Гемера бросил взгляд на Бога Тьмы и поднял руку.

Бог Тьмы уже смирился. Когда Гемера восстановил память, все боги тоже вспомнили всё. Удар показал ему разницу между ним и основной душой, он не хотел бессмысленных жертв.

Но в тот момент, когда Гемера собирался поглотить Бога Тьмы, Цзянь вдруг обвил его шею руками и, притянув к себе, поцеловал!

Гемера замер. Поступок Цзяня был неожиданным, но он тут же обхватил его тело, перехватывая инициативу.

Цзянь изо всех сил пытался подать знак Богу Тьмы, глядя на него полными мольбы глазами:

— Уходи! Скорее уходи!

В его глазах сквозила глубокая скорбь. Даже понимая, что это ничего не изменит, он, словно мотылек, летящий на огонь, пытался изменить судьбу.

Его хрупкий, но стойкий взгляд придал Богу Тьмы сил. Тот бросил последний взгляд на Цзяня в объятиях Гемеры и решительно растворился в черном тумане.

Гемера словно не заметил этого. Он целовал того, кого выбрал, не заботясь о том, сколько людей на это смотрят, и не обращая внимания на то, что его сильнейшая часть души сбежала.

Спустя время, заметив, что дыхание Цзяня ослабевает, он отстранился и нежно смахнул его слезы.

— Раз уж ты так любишь его, оставлю его напоследок, — сказал он.

В этих словах сквозило равнодушие, смешанное с собственнической нежностью, но от них Цзянь задрожал.

Он понял смысл слов Гемеры.

Борись, сопротивляйся — что бы он ни делал, это не изменит финала.

Это была абсолютная уверенность бога-творца.

Цзянь безмолвно смотрел в золотые глаза Гемеры. Это было то же лицо, с которым он был так близок, но он чувствовал лишь бесконечную чуждость.

Это Гемера, а не Бог Света, которого он любил.

Гемера — верховный творец, и все боги, включая Бога Тьмы, лишь частицы его души.

Бог Тьмы…

При мысли об этом имени, о том, что он сам отпустил его, Цзянь почувствовал острую боль в груди, от которой почти не мог дышать.

Удар был слишком силен. Его тело и разум были на пределе. Он смотрел на Гемеру, но взгляд его был пуст.

У него начались галлюцинации: мать и соплеменники появились из ниоткуда, глядя на него с печалью и разочарованием, обвиняя в том, что он отпустил Бога Тьмы.

Бог Тьмы был единственной надеждой противостоять Гемере…

Но он уничтожил твой народ!

Гемера уже не тот, что раньше. Как только он полностью восстановит силу, неизвестно, что он сделает с миром…

Но Бог Тьмы — убийца твоего народа!

— Нет… — Цзянь отчаянно мотал головой, пытаясь объяснить, что у него были причины. В Гемере он не чувствовал ни капли жалости к живым существам, лишь безграничное высокомерие и холод.

Но как бы он ни оправдывался, глаза соплеменников оставались полны разочарования.

— Цзянь, признай, — услышал он голос матери. — Ты полюбил Гемеру, а значит, и Бога Тьмы. Ты полюбил своего врага. Ты проиграл.

— Нет… нет!

Эти слова стали последней каплей. Разум Цзяня помутился, и в порыве отчаяния он выплюнул кровь прямо на грудь Гемеры.

Гемера нахмурился, глядя на обезумевшего человека, и коснулся пальцем его лба.

Божественная сила проникла в тело Цзяня, он резко поднял голову, глядя прямо в глаза Гемеры.

— Это не ты…

Сказав это, он закрыл глаза и потерял сознание.

Лицо Гемеры помрачнело. Сейчас он был не тем, кем был раньше. Проникнув в тело Цзяня, он обнаружил, что его сущность вовсе не такова, какой её считал Бог Света.

Как это возможно…

Он прижал Цзяня к себе, и его фигура растворилась в ослепительно белом сиянии.

http://bllate.org/book/23016/2458608