Цзи Цзяюй не проронил ни слова. С того самого момента, как он переступил порог школы, он не произнес ни звука, лишь упрямо сверлил взглядом пальцы Линь Чжияня.
Голова Линь Чжияня пошла кругом. Они встретились — и что теперь делать? Как всё разрешить?
Хэ Чуньфэнь с нескрываемой неприязнью уставилась на Цзи Цзяюя, даже не пытаясь скрыть отвращение.
Сейчас, если не считать черных как смоль, ясных глаз, Цзи Цзяюй был настолько чумазым, что невозможно было разглядеть его истинное лицо. Назвать его маленьким нищим было бы еще мягко сказано.
Линь Чжиянь поджал губы, лихорадочно соображая, как начать разговор. Нынешняя ситуация лишь мешала ему быстрее выполнить задание.
Пока он колебался, Хэ Чуньфэнь, крепко ухватив его за маленькую ручку, потащила его к выходу со школьной территории.
Линь Чжиянь опешил. Что это за фокусы? Разве она не должна была первым делом спросить, кто этот мальчик и почему они подрались? Впрочем, реальность оказалась прозаичнее: он слишком многого ждал. Вся суть Хэ Чуньфэнь заключалась в слепом обожании сына — как она могла его в чем-то упрекнуть?
Однако, глядя на забытого всеми Цзи Цзяюя, Линь Чжиянь не смог остаться равнодушным. Он украдкой потянул Хэ Чуньфэнь за ладонь и, виновато заглядывая ей в глаза — мастерски изображая ребенка, который совершил ошибку и теперь чего-то просит, — прошептал:
— Мам, я это...
— Домой! — Хэ Чуньфэнь с силой дернула его за руку.
Линь Чжиянь нахмурился и с усилием высвободился:
— Мама, можно я заберу его домой?
Учительница перевела взгляд с Цзи Цзяюя на Линь Чжияня, а затем предпочла отойти в угол и промолчать.
Хэ Чуньфэнь едва сдерживала гнев. Она смерила сына таким тяжелым взглядом, словно говорила: Идешь или нет? Если нет, оставайся здесь вместе с ним.
Линь Чжиянь, честно говоря, струхнул. В конце концов, сейчас он всего лишь ребенок, и если окончательно разозлит Хэ Чуньфэнь, то останется скитаться по улицам вместе с Цзи Цзяюем. Но если он упустит этот шанс, то больше не найдет ни единого предлога, чтобы привести мальчика к себе.
Линь Чжиянь принял твердое решение. Надув губы, он жалобно посмотрел на мать:
— Мам, ну пожалуйста, можно я его заберу? Я хочу, чтобы он поиграл со мной пару дней. Всего пару дней, ну можно?
Линь Чжиянь прекрасно знал: тот, кто умеет ластиться, всегда получит свою конфету. А будучи ребенком, он мог капризничать, ничуть не стесняясь. Его мягкий, детский голос звучал так искренне, что устоять было трудно.
Хэ Чуньфэнь тоже сдалась. Вспомнив поведение сына за последнее время — пусть порой он и бывал невыносимым, но чаще проявлял к ней столько заботы, — она смягчилась. К тому же, на них смотрела учительница.
— Ладно, — Хэ Чуньфэнь вздохнула, стараясь вернуть самообладание. — Можно. Но нам все равно придется связаться с его семьей.
Линь Чжиянь закивал как сумасшедший. Главное — заманить его домой, а там видно будет.
Цзи Цзяюй был ошарашен таким поворотом событий. Он настороженно покосился на пухлого, слегка нелепого мальчишку. С самого первого дня знакомства Линь Чжиянь казался ему странным. Да, он его спас, но... разве они уже настолько близки, чтобы идти к нему домой?
Тяжелое детство научило Цзи Цзяюя видеть в людях только зло. Некоторые проявляют доброту лишь для вида, чтобы усыпить твою бдительность.
Заметив этот подозрительный взгляд, Линь Чжиянь почувствовал, как сердце ушло в пятки. Все его усилия последних дней пошли насмарку. Стало обидно.
На этот раз его огорчение было настоящим — как-никак, он столько времени «выхаживал» этого будущего злодея.
Цзи Цзяюй, несмотря на недоверие, не стал отказываться от приглашения.
Когда в доме появился еще один рот, лицо Хэ Чуньфэнь заметно вытянулось, но ради приличия она постаралась скрыть недовольство.
— Янь-Янь, отведи его в свою комнату. Эти пару дней поживете вместе, — распорядилась она и, подхватив сумочку, вышла из дома.
Линь Чжиянь предположил, что она отправилась по магазинам.
Его комната была просторной, а постель — идеально застеленной. Линь Чжиянь привычно достал из шкафа свою пижаму и протянул Цзи Цзяюю:
— Ванная там. Иди помойся, а потом спустимся ужинать.
Линь Чжиянь чувствовал усталость. Мальчика он привел, но как заставить Хэ Чуньфэнь оформить опеку? При её доходах усыновление не было проблемой, но вот тягаться с алчными родственниками — это другое. Процедуры — дело десятое, главное, что Хэ Чуньфэнь терпеть не могла оставаться в проигрыше.
Цзи Цзяюй застыл на месте, прижимая к себе одежду. Линь Чжиянь обернулся и, заметив его замешательство, забеспокоился:
— Что такое?
— Твоя рука... — Цзи Цзяюй смотрел на его пальцы.
Линь Чжиянь поднес их к самому лицу мальчика:
— Пустяки, всего пара капель крови, уже все зажило.
Сказав это, он осмелился потрепать Цзи Цзяюя по взлохмаченным волосам:
— Иди мойся, скоро будем ужинать!
Цзи Цзяюй впился глазами в руку Линь Чжияня. В тот момент, когда рука коснулась его головы, его нервы были натянуты как струна. Но в самую последнюю секунду Линь Чжиянь отдернул руку:
— Я пойду посмотрю, что у нас есть поесть.
Цзи Цзяюй опустил взгляд, погрузившись в свои мысли. Его указательный палец бессознательно поглаживал пижаму Линь Чжияня. От неё пахло гелем для душа — точно так же, как и от самого Линь Чжияня.
На кухне было пусто, только пыль в углах. Линь Чжиянь взглянул на свое низенькое пухлое тельце и тяжело вздохнул. Смирившись с судьбой, он притащил стул из гостиной и поставил его к плите.
В последний раз он чувствовал себя таким беспомощным только в прошлый раз. Линь Чжиянь, переставляя стул, начал мыть, резать и готовить овощи. Впервые он осознал, как важен рост.
Его пухлое тело двигалось на удивление ловко. Он не то чтобы не пытался худеть, но с прискорбием обнаружил, что от этой еды он поправляется, даже если просто пьет воду. Чтобы не мешать росту, диету пришлось отложить.
Цзи Цзяюй ждал наверху с полчаса. Линь Чжиянь не возвращался, зато по дому поплыл аппетитный аромат еды. Как давно он не ел ничего горячего?
Оглядевшись, Цзи Цзяюй криво усмехнулся. Повесив полотенце на вешалку, он в шлепанцах вышел из спальни.
Линь Чжиянь был в отчаянии. Он стоял на стуле и держал миску с костным бульоном, но из-за того, что налил слишком много, боялся пошевелиться. А с пола до плиты он не доставал. Какой негодяй спроектировал такую высокую плиту? Линь Чжиянь мысленно проклинал архитектора, не смея произнести ни слова вслух.
— Что ты делаешь? — внезапно раздался голос за спиной.
Линь Чжиянь вздрогнул и чуть не выронил миску. К счастью, она была слишком горячей, и он не успел её поднять, иначе их роскошный ужин оказался бы на полу.
— Ты чего пришел? — он успокоил бешено колотящееся сердце и случайно заметил босые ноги Цзи Цзяюя. — А почему без тапочек?
Цзи Цзяюй неловко поджал пальцы:
— У меня нет теплых тапочек.
Линь Чжиянь взглянул на свои и вспомнил, что в доме никогда не бывает гостей, поэтому Хэ Чуньфэнь купила только их пары.
— Подожди, я сейчас принесу.
Он вспомнил про кладовку, где Хэ Чуньфэнь хранила запасы.
— Очень горячо? — Цзи Цзяюй кивнул на миску.
Линь Чжиянь кивнул, ловко спрыгнул со стула и побежал на второй этаж.
Цзи Цзяюй смотрел ему вслед, и капля недоверия в его сердце испарилась. Бульон на плите все еще дымился.
Когда Линь Чжиянь прибежал обратно, он увидел, что миска, которую он боялся даже тронуть, уже стоит на столе.
— Как ты её донес? — Линь Чжиянь был потрясен. Он ведь был выше Цзи Цзяюя, так почему у него не получилось, а у того вышло? — Ты не обжегся?
Цзи Цзяюй внутренне выдохнул: такой простак, если он и правда хотел его похитить, то вряд ли бы у него что-то вышло!
Если бы Линь Чжиянь знал, о чем думает Цзи Цзяюй, его сердце было бы разбито. Его любимый злодей презирал его за глупость! Неужели он не понимает, что есть такая вещь, как суета от избытка чувств?
— Нет! — Цзи Цзяюй покачал головой и взял старые тапочки. Они немного пожелтели от времени, видно, что ими давно не пользовались.
Линь Чжиянь смутился:
— Извини, новых не нашел, наверное, закончились. Только эти остались.
— Ничего страшного! — Цзи Цзяюй надел их и почувствовал необычайное тепло. — Спасибо!
Линь Чжиянь снова хотел потрепать его по волосам — после мытья они стали такими послушными, что сердце сжималось от жалости. Но, вспомнив характер Цзи Цзяюя, он передумал:
— Ешь, мама сегодня уже не вернется!
Цзи Цзяюй кивнул и, сев рядом, принялся за еду маленькими кусочками. Линь Чжиянь ел и приглядывал за ним — мальчик почему-то боялся сам брать еду.
Хэ Чуньфэнь вернулась глубокой ночью. У Линь Чжияня был чуткий сон, он просыпался от малейшего шороха. А рядом еще и сопел этот маленький «корешок», время от времени поскрипывая зубами, так что заснуть было совсем невозможно.
Он осторожно встал, приоткрыл дверь и увидел Хэ Чуньфэнь, сидящую на диване в гостиной. Она плакала. Тихо, словно давая выход чувствам.
Линь Чжиянь плохо знал Хэ Чуньфэнь. Женщина, которая помешана на деньгах — с чего бы ей плакать? Живет в особняке, ребенок накормлен, чего еще желать?
Однако глубокой ночью люди становятся самими собой. Возможно, у неё были свои причины.
Линь Чжиянь вздохнул, тихо прикрыл дверь и лег обратно. Какая разница, в чем её печаль? Если она поможет ему избавиться от родственников Цзи Цзяюя, она — лучшая мама на свете.
Линь Чжиянь закрыл глаза, заткнул уши и провалился в глубокий сон.
Цзи Цзяюй открыл глаза, посмотрел на спящего Линь Чжияня и задумался. Его маленькая ручка легла на руку Линь Чжияня, словно пытаясь защитить его от ночного шума.
Надеюсь, завтра, когда он проснется, все останется так же.
Ресницы Линь Чжияня слегка дрогнули. В ночной тишине он беззвучно улыбнулся.
Цзи Цзяюй — самый лучший!
http://bllate.org/book/23028/2460069
Готово:
