Готовый перевод Omega's Omnipresent Rampage [Infinite] / Омега: Всесокрушающий [Бесконечность]: Глава 18

Более чем достаточно?!

Кто позволил ему так наглеть?!

Движимые подобными мыслями, толпы людей хлынули на прежде пустынную выставку.

Вокруг картины с изображением богини, оказавшейся в центре общественного внимания, выстроились плотные ряды зрителей. Если бы Вэйр заранее не защитил холст стеклом, его, скорее всего, уже растерзали бы в клочья в пылу народных споров.

Те, до кого очередь еще не дошла, от нетерпения и скуки начали бросать взгляды на другие работы.

— Учитель Вэйр, как всегда, стабилен в своем мастерстве, я просто обожаю его стиль! — восхищался один из посетителей, разглядывая картину.

Руководствуясь желанием увидеть, насколько хорош этот чужак, раз возомнил себя равным богине, и намерением найти в его работах изъяны, чтобы вдоволь поиздеваться, жители городка Винус принялись целенаправленно искать полотна Цяо Ло.

Картины Цяо Ло занимали лишь малую часть выставки: если не считать той самой кощунственной работы, их было всего пять.

Все они были посвящены Винусу. Своеобразная летопись города: Винус в разное время суток, ночной храм, гимны, которые жители возносят богине…

Вглядываясь в них, горожане ловили себя на странных ощущениях.

Они впервые видели свой город глазами чужака — прекрасным и таинственным. Необъяснимо, но это вызвало у них чувство странного удовлетворения.

Одна из картин изображала женщину в виде серо-белой статуи, но, в отличие от Святой девы, эта женщина была прикована к деревянному столбу, ее лицо исказила мука, а у ног бушевало пламя.

Она принимала мученическую смерть на костре.

— Это… — седовласый старик с проницательным взглядом нахмурился. Почему-то этот сюжет показался ему до боли знакомым, — странно…

Старик не знал, что эта картина, вызвавшая у него смутное беспокойство, привлекла существо, которое Винус предпочел бы не признавать. В углу, скрываясь в тени, застыла пара широко расставленных глаз, неотрывно глядящих на изображение казненной женщины.

Незаметно вокруг работ Цяо Ло собралась внушительная толпа.

Нортон, подросток из Винуса, вопреки запретам родителей, пробрался на выставку с отцовским синим пригласительным билетом.

Что ему там нельзя видеть? Он как раз хотел посмотреть! Ему нужно было увидеть того, кто посмел бросить вызов сестре Дайане!

Этот человек не только пошел против нее, но и протянул руки к их богине!

Нортон с детства рос под покровительством богини Винуса, а Дайану ему ставили в пример. Если бы он не пришел и не выяснил всё сам, он бы не смог уснуть.

Хрупкое телосложение позволило мальчику легко проскользнуть сквозь толпу.

Вскоре его внимание привлекла одна картина, он даже не успел прочитать имя автора.

Это был ночной Винус.

Когда-то, будучи озорником, он тайком выбирался из дома по ночам. В те времена Винус, залитый сине-голубым лунным светом, казался тихим и прекрасным. Но было и другое чувство — он боялся ночного города.

Ему казалось, что статуи на улицах следят за ним, и от этого становилось не по себе. После того первого раза он больше не решался сбегать.

Но так быть не должно. Он вырос среди этих изваяний — это были жители Винуса прошлого, которые после смерти стали статуями и теперь оберегали их.

Он не должен был чувствовать страха.

Эта картина подарила ему те же ощущения. Впервые он почувствовал, что кто-то его понимает.

С нетерпением он перевел взгляд на имя автора в правом нижнем углу.

Цяо Ло…?

Разве это не тот, на кого он хотел отомстить?!

Нортон застыл, не зная, что и думать.

Он с трудом отвел взгляд от холста, решив посмотреть другие работы, чтобы вернуть себе боевой настрой для насмешек.

Но затем его охватило удушающее разочарование — в самом себе.

Как он мог решить, что эти картины так хороши?! Как он мог не суметь оторвать от них взгляд?!

Детские чувства самые искренние: он мог не разбираться в колористике, композиции или художественных замыслах, но он безошибочно понимал, цепляет его картина или нет.

Она легко играла на его эмоциях, приковывая внимание.

Он чувствовал боль за женщину на костре, а глядя на картину с гимном, испытал такой душевный подъем, что готов был запеть прямо здесь…

Нортон в отчаянии опустил голову, чувствуя, что так дело не пойдет.

После внутренней борьбы он повернулся к последней, самой популярной точке — изображению богини Винуса.

Вокруг толпилось слишком много людей. Непонятно почему, но те, кто стоял в самой глубине, не спешили уходить.

Нортон с трудом протиснулся вперед, пользуясь тем, что был маленьким, и навлекая на себя гнев окружающих.

Перед защищенным стеклом холстом показалась голова.

Нортон, с трудом пробившись, поднял глаза вверх.

Его богиня, его Винус…

Застывшее тело вскоре вытолкнула толпа. Нортон безвольно осел на пол, словно лишившись души.

— Эй, малец, что ты там увидел? — с любопытством спросил человек, которому так и не удалось пробиться.

Нортон дрожащими губами долго не мог вымолвить ни слова.

Он никогда не чувствовал свою богиню так близко — не где-то там, на вершине храма, не в недосягаемой вышине, а здесь.

Его богиня ожила на картине, она смотрела на своих верующих!

Детская восприимчивость нанесла ему мощный удар. Когда он захотел снова пробиться, чтобы прикоснуться к богине, свободных мест уже не осталось.

Всего за одно утро количество голосов за Цяо Ло выросло с однозначного числа до трехзначного, и он даже начал догонять Дайану.

Аноним: Офигеть, стример круто привлек аудиторию! Неужели он все просчитал заранее?

Аноним: Кстати, а картины стримера правда такие крутые? Я их еще не видел.

Аноним: Но даже так, разрыв со Святой девой все еще огромен.

Аноним: Хе-хе, может, стримеру стоит исполнить что-нибудь эдакое (у меня есть смелая идея), чтобы поднять количество голосов в эфире?

…

К этому моменту у Цяо Ло было уже более шестисот голосов, но в пересчете это все еще сильно уступало Дайане.

И тут Цяо Ло выпустил свою песню — ту самую, которую исполнял в предыдущих турах.

В замкнутой комнате из тяжелых колонок полилась холодная мелодия, похожая на шепот сирен, искушающая каждого слушателя.

Мелодия стихла.

— Что же делать?! — Дайана никогда еще не была так встревожена.

Красивая черноволосая женщина смотрела на колонки со смесью отвращения и страха.

Хотя она все еще лидировала, стоило этим мелодиям разойтись, как их разрыв в голосах снова сократится.

— Моя маленькая богиня, тебе не стоит так волноваться и терзать себя, — утешила ее женщина с мягкими манерами.

Паника от того, что ее вот-вот догонят, охватила Дайану, и она даже не слушала свою спутницу. Она понимала, что не может просто сидеть сложа руки.

Завтра ее официальный день рождения, она должна что-то предпринять.

— Мэр, где мэр?! — внезапно она нашла спасительную соломинку и, полная тревоги, бросилась к выходу.

Мэр городка Винус вырастил и воспитал ее, он был для нее почти отцом.

Дверь в кабинет мэра отворилась. Мужчина средних лет, слегка располневший, но сохранивший остатки былой красоты, взглянул на нее:

— О, моя дорогая маленькая богиня, что ты здесь делаешь?

— Господин мэр! — глаза Дайаны мгновенно наполнились слезами обиды, и она бросилась к нему.

…

Цяо Ло сидел в комнате с опущенными шторами, скрывавшими свет. Внутри было сумрачно.

Хуа Сюмин толкнул дверь, но его шумный голос тут же стих. Тишина комнаты заставила его подавить возбуждение, и он невольно ступал тише.

— Зачем пришел? — почувствовав присутствие живого человека, Цяо Ло даже не обернулся.

— Брат Цяо! — Хуа Сюмин понизил голос. — У меня есть хорошая новость и плохая. С какой начать?

— …Можешь рассказать одновременно?

Услышав редкую шутку от правильного брата Цяо, Хуа Сюмин серьезно задумался и честно ответил:

— Нет.

— …Ладно, говори как есть.

— Хорошо. Хорошая новость: разрыв между тобой и Дайаной сократился до пятидесяти голосов!

— Хм, — Цяо Ло жестом предложил продолжать.

— Плохая новость… Брат Цяо, твою выставку и музыку запретил мэр!

Под конец Хуа Сюмин едва сдерживал крик.

— Понятно.

— …А? И это все?

Цяо Ло улыбнулся:

— Спасибо за информацию.

— … — он совсем не это хотел услышать.

Хуа Сюмин закипал от негодования.

— Почему этот мэр запретил твои работы?! Как нам теперь обойти Дайану без этого?!

— Это соревнование изначально нечестное! А теперь он еще и вытворяет такое, почему бы ему просто сразу не отдать победу этой Святой деве?!

— Это намеренная травля, брат Цяо!

Хуа Сюмин больше не следил за громкостью голоса, выплескивая эмоции, но пострадавший оставался невозмутимым.

— …Брат Цяо, что планируешь делать дальше? — осторожно спросил он, подавив эмоции.

Цяо Ло, собирая бумаги на столе, спросил:

— Сколько у тебя голосов?

— У меня? В трансляции 213, в данже 67… Зачем спрашиваешь?

— А у второго игрока?

— У Вэй Хань? О, точно, забыл сказать… У нее странное количество голосов, больше четырехсот. — Хуа Сюмин озадаченно почесал затылок. — Она не похожа на ту, кто мог бы собрать столько…

Хуа Сюмин заметил старый листок с записями в руках Цяо Ло, но был слишком поглощен своими мыслями, чтобы придать этому значение.

— Хм… — Цяо Ло убрал бумаги и на мгновение задумался. — Хотя меня и прижали, у тебя еще есть шанс.

— …Что? — не понял Хуа Сюмин.

— У меня есть пара планов. Давай ты станешь победителем.

Хуа Сюмин подскочил на месте:

— Это… это…

Зрители в трансляции тоже были шокированы.

Аноним: Отдать главный сюжет? Это слишком жирно для этого паренька!

Аноним: Так чем же стример насолил боссу уровня мэра?

Аноним: Интересно, что за планы, как этот старшеклассник может победить???

…

Однако планам, которые Цяо Ло набросал в уме, не суждено было сбыться.

Принудительное закрытие выставки и запрет песен сбили с толку тех, кто собирался ознакомиться с работами, но приближающийся день рождения Дайаны заставил всех забыть об этом.

Репутация Цяо Ло, которая только начала выправляться после недавнего раскола, вновь покатилась вниз, вернувшись к обвинениям в осквернении богини.

Именно в этот момент Уэнделл внезапно объявил, что готов выкупить картину Цяо Ло с изображением богини за сто миллионов троянских монет.

Жители Винуса: !!!

Сто миллионов?!

Троянская монета была местной валютой, средний годовой доход жителя Винуса составлял всего десять тысяч. Они никогда не видели таких сумм.

Городок взорвался от этой новости, и на какое-то время имя Цяо Ло затмило даже банкет в честь дня рождения Дайаны.

Хуа Сюмин был в шоке:

— Что происходит?

— Офигеть! Смотри! — Хуа Сюмин указал на экран. Количество голосов Цяо Ло из ниоткуда увеличилось на десять тысяч, он вырвался на первое место, оторвавшись от второго в десять раз.

Лицо Цяо Ло оставалось спокойным, заставляя окружающих восхищаться его выдержкой.

— Похоже, донаты тоже засчитываются как голоса, — сказал он. — Курс троянских монет к голосам — десять тысяч к одному.

Эти десять тысяч голосов уже никто не мог догнать.

Хуа Сюмин был вне себя от радости, как будто выиграл в лотерею:

— Я за всю жизнь столько денег не видел! Здорово, брат Цяо! Мы победили!

Цяо Ло помолчал, вспоминая влиятельных людей, которых видел на банкете, и ответил:

— …Не факт.

На банкете Дайана с трудом удерживала улыбку на лице.

Неужели она проиграет? Неужели потеряет право служить богине?

Нет! Она с детства старалась, ждала этого, слушалась и вела себя в точности как подобает Святой деве!

И провалиться на последнем шаге?!

В оставшиеся два дня всех участников словно прорвало. Больше не скрываясь, они начали безумную гонку по вливанию денег.

Влиятельные люди, как и ожидал Цяо Ло, вмешались. Голоса Дайаны начали расти с бешеной скоростью.

В последний день они сравнялись с показателями Цяо Ло.

Неужели в финале будет ничья?

За все годы победитель всегда был один. Неужели в этом году сделают исключение?

Винус гудел, все в тревоге ждали решения организаторов.

Продолжить соревнование? Или…

Этой же ночью из храма в самом центре Винуса раздался оглушительный взрыв.

— Бум! —

Самое высокое и величественное здание города раскололось пополам.

Грохот падающих камней разбудил людей. Земля содрогнулась, словно наступил апокалипсис.

Цяо Ло проснулся первым и подошел к окну.

На улицах Винуса, которые должны были быть пустыми, внезапно появилось множество темных силуэтов, бегущих или бредущих куда-то.

Присмотревшись, можно было заметить, что каждый из них был по-своему уродлив и искажен.

http://bllate.org/book/23039/2461803