Готовый перевод Divine Song Heavenly Chronicles / Божественная песнь: Хроники Небес: Глава 8

— Это часть бога, ты хочешь пожрать его, чтобы стать новым богом? — мягко спросил Хаос.

— Нет, эта божественность расколом надвое, если я попытаюсь поглотить её насильственно, меня неминуемо постигнет обратный удар, — покачал головой Люцис. — Хоть на мне и нет печати творения, я знаю, что мне суждено стать богом, поэтому не стану самонадеянно браться за подобное.

— […]

Хаос, конечно, понимал, о чём говорил Люцис, но если бы тот вознамерился непременно стать богом, Хаос изо всех сил помог бы ему.

— Божественность — это единственное, что способно ранить божественное тело, даже её половины будет вполне достаточно, — глядя на парящий в полумгле фиолетовый кристалл, Люцис не выказывал в драконьих зрачках ни радости, ни гнева. — Я переплавлю её в послужное и острое оружие.

— Поступай так, как задумал.

К своему самому любимому ребёнку Хаос всегда питал безусловную снисходительность.

Люцис и сам знал, что у него частенько рождаются какие-то сумасбродные, диковинные идеи, однако Хаос неизменно безоговорочно поддерживал его замыслы, а затем пускал в ход собственную силу, помогая воплотить в жизнь множество немыслимых вещей.

— Благодарю.

Тысячи слов признательности слились в одну простую фразу, и на лице Люциса появилась детская улыбка.

Люцис был сторонником действий из разряда «сказано — сделано»: достав божественность Тьмы, он погрузил её прямо в Хаос. Казалось, божественность ощутила приближение рока и принялась источать божественное величие, пытаясь вырваться из-под контроля Люциса, но лишенная плоти божественность обладала слишком жалкими крупицами силы, и вырваться на свободу было поистине непосильной задачей.

— Раз уж ты попало ко мне в руки, остаётся лишь одно — смиренно принять реальность, — голос Люциса звучал ледяным холодом. — К тому же теперь ты — всего лишь божественность, что еще ты можешь мне противопоставить и как собираешься бороться со всем Хаосом?

— Я не смирюсь с этим! В каком бы обличье я ни предстал, я лично уничтожу тебя и отомщу!

— Ах, как пожелаешь.

Люцису вовсе не улыбалось выслушивать угрозы божественности Тьмы, сейчас это казалось ему не более чем бессильной яростью поверженного бога.

— Кстати, не трать все силы на проклятия, захвати заодно и кусочек Бога Света. В конце концов, без его финального удара мне пришлось бы изрядно повозиться, чтобы прикончить тебя.

— […]

Божественность Тьмы тут же лишилась дар речи, и даже сияние на самом кристалле заметно потускнело.

— Только посмотри на себя: перед смертью всё равно выбираешь тех, кто помягче, — Люцис дважды цыкнул языком, выказывая глубочайшее презрение. — И это бог, стоящий на самой вершине? Просто курам на смех.

Сказав это, Люцис решил больше не обращать внимания на барахтающуюся божественность Тьмы и бросил её прямо в Море Хаоса, оставив после себя лишь крошечные брызги. Не пройдет и много времени, как слабое божественное сознание будет полностью поглощено Хаосом, после чего он заполучит чистейшую материю «божественности».

(Быть может, мне удастся создать оружие, способное убивать божеств,) — с лёгким самодовольством подумал Люцис.

Его взгляд невольно скользнул в сторону, и он заметил, как из верхних сфер падает шар чистого света и погружается в пучину моря.

— ?!

Люцис резко поднялся на ноги, в упор вглядываясь в то место, куда упал световой шар.

— Что случилось? — поинтересовался Хаос, ощутив замешательство Люциса.

— Только что... Сверху что-то упало? — растерянно спросил Люцис.

— Нет.

— ...Вот как?

Неужели ему показалось?

Поразмыслив добрую долю времени, Люцис покачал головой, прогоняя из сердца тревожные предчувствия.

(Наверное, я слишком долго спал, раз у меня возникают столь странные ощущения,) — решив, что ему не помешало бы хорошенько расслабиться, попутешествовать по миру и заодно собрать материалы для нового оружия, Люцис поднялся.

— Я отправляюсь.

С этими словами он шагнул за пределы Моря Хаоса.

— Счастливого пути.

Голос Хаоса прозвучал так, словно он благословлял уходящего вдаль ребенка.

— Я вернусь пораньше.

Люцис медленно удалялся от владений Моря Хаоса, а в его голове неотвязно крутились картины из сновидения и мимолетная галлюцинация, привидевшаяся мгновением ранее.

(Почему я это увидел?) — невольно задумался Люцис. С самого своего рождения он никогда не видел снов или галлюцинаций, а теперь...

(Кажется, всё это стало появляться после того, как был повержен бог Тьмы...) — размышлял Люцис и тут же находил мысль неточной: почти все иллюзии так или иначе крутились вокруг «света».

(Неужели всё началось после встречи с Богом Света?)

Шаги Люциса невольно замедлились.

Стоило только положить начало, как лавиной хлынули новые сомнения, обрушиваясь на его разум с силой прорванной плотины, и на какое-то время он даже растерялся, не зная, за какой вопрос взяться в первую очередь.

Да ну, ладно, буду разбираться со всем по очереди.

※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※

Приоткрою завесу тайны: изначально Люци должен был родиться в Небесном Царстве и стать Соправителем Небесного Царства по правую руку от престола Бога.

А вот почему он вырос в Землях Хаоса, что так далеко от Небесного Царства, откроется позже, спешить некуда.

Конечно, сейчас Люци уже не ангел: хотя за ним и сохранилась ангельская оболочка, изнутри он уже превратился в монстра по имени «Хаос».

Совсем скоро он явится в Небесное Царство и начнет свое долгое путешествие.

ⅩⅡ

Приближался праздник Дня Творения, и всё Небесное Царство погрузилось в пучину радостного безумия. Редкие исключения составлял разве что Вальдиша Разиэль, который в последние годы вечно нёс какую-то ахинею.

Он неизменно ходил с преисполненным скорби лицом, совершенно не вписываясь в царящую вокруг атмосферу праздника. Поначалу сослуживцы еще пытались расспрашивать его из беспокойства, но он вечно пребывал в глубокой задумчивости и упорно отказывался говорить, что же стряслось. В конце концов Серафимы из числа его коллег, завидев Разиэля издалека, предпочитали обходить его десятой дорогой.

— Ох, владыка Разиэль опять за своё, — издали заметив погруженного в мрачные раздумья Разиэля, Сариил не удержался от едкого замечания.

— Кажется, всё из-за того, что он предсказал нечто эдакое, вот и свихнулся на этой почве, — Азазель бросил пренебрежительный взгляд на вдалеке стоящего Разиэля и презрительно скривил губы. — Говорят, некоторое время назад он вломился в Святой Храм, а оттуда вышел с опущенной головой — должно быть, бог отчитал его за самоуправство.

— Вломился в Святой Храм? — ахнул Сариил. — Но ведь это тягчайшее преступление! неужели Самаэль его так просто отпустил?

Нельзя было винить Сариила за столь бурную реакцию: тюремщик ангельской темницы всегда железной рукой блюл законы Небесного Царства. За такое тяжкое преступление, как «незаконное проникновение в Святой Храм», всё вокруг точно не должно было оставаться тихим и гладким.

— Наверняка бог помиловал его, иначе он бы уже давно парился на дне темницы, — в голосе Азазеля сквозила нескрываемая ирония. — Ему самому не мешало бы посидеть в застенках да подумать о своем поведении: целыми днями только и делает, что мелет чушь под прикрытием пророчеств. Удивительно, как только бог терпит его.

— Кто это тут собрался в темницу? — позади двоих внезапно раздался голос, напугавший ангелов до полусмерти.

Это был Белиал — самый первый ангел, сотворенный богом.

(Хорошо хоть не Самаэль,) — подумали оба ангела единым порывом.

— Эй, чего это ты подкрадываешься со спины без звука, напугал меня, — первым придя в себя, Азазель дернул бровем и недовольно произнес.

— По-моему, я махал крыльями довольно громко, это вы сами увлеклись сплетнями и не заметили моего приближения, — с абсолютно невозмутимым видом изрек Белиал.

— Ты не в курсе, о чём это Разиэль в последнее время толдычит? — Сариил поспешно перевел тему с «тюрьмы»: сейчас тут Белиал, а если из-за их болтовни явится Самаэль, что тогда делать?

— Он балагурит насчет Утренней Звезды, — ответил Белиал. — Я сам об этом слышал от Метатрона.

— Утренняя Звезда? Разве есть такая звезда? — озадаченно спросил Сариил.

— Должно быть, есть, иначе с чего бы этому старому пню столько времени бубнить? — равнодушно бросил Азазель.

— Раньше мне доводилось слышать, будто наш бог некогда создал одно существо и изначально собирался возвести его в сан Соправителя, — ровным тоном поведал Белиал о том, что ему довелось узнать случайно.

— Правда?! И где же он сейчас? — услышав такое, Сариил немедленно перешел в наступление с расспросами.

— Откуда мне знать? — Белиал окинул Сариила взглядом, полным абсолютной естественности, наткнувшись на его явное разочарование. — В конце концов, это было задолго до моего рождения.

— Так давно? — Азазель нашел это странным. Ему хотелось попутно спросить: а откуда ты сам тогда об этом услышал? Но у него не было столько любопытства, да и тайны Небесного Царства и бога его ни капли не интересовали, поэтому он просто промолчал.

— И впрямь давно, — непринужденно усмехнулся Белиал.

— Ага, — небрежно бросил Азазель, успешно обрубив разговор на корню.

— ??

Сариил был переполнен любопытством: очевидно, ему хотелось расспросить обо всём подробнее, но видя, что один ничего не желает рассказывать, а другому лень слушать, он, при всей своей жажде знаний, в конце концов был вынужден отступить. Про себя он решил, что при первой же возможности подловит Белиаля и допросит с пристрастием.

— Тогда до встречи, — Белиал развернулся и ушел.

— До встречи, — небрежно махнул рукой Азазель.

— Эй-эй, ты чего? Как можно было так оборвать беседу? — зная, что его приятель — редкостный гений диалога в кругу Серафимов, Сариил всё же возмутился, глядя на улетающего Белиаля. — Как ты можешь оставаться абсолютно равнодушным к столь важным сплетням?

— С чего бы мне проявлять интерес? — честно глядя на Сариила, вопросом на вопрос ответил Азазель.

— Э-э... — Сариил растерялся. Ему хотелось выпалить: разве это не у любого ангела в крови? Но прежде чем он успел раскрыть рот, Азазель со скучающим видом зашагал прочь.

— Эй, подожди меня! — Сариил поспешил следом, бубня под нос: — Эй, ну хватит срываться с места в карьер...

(Если эта Утренняя Звезда и впрямь так сильна, интересно, а сам он красив?) — размышлял Азазель, вызывая в памяти образ того облаченного в черное человека, чьи движения в бою напоминали текучую воду.

Если это он, должно быть, станет очень весело?

Люцис ступил на земли Ада лишь спустя целое столетие.

Мир Ада по-прежнему пребывал в хаосе и беспорядке, и падение бога Тьмы, судя по всему, не оказало особого влияния на демонов. У них отродясь не было понятия о «божественной благодати», и хотя в первые несколько лет после гибели бога они действительно переживали некоторый упадок, прошло всего ничего, как они вновь обрели прежнюю живучесть — впрочем, ныне продолжительность жизни демонов в среднем составляла лишь десятую или сотую часть ангельской, так что за какие-то сто лет сменилось уже несколько поколений демонов.

И уж тем более ни один демон не обратил внимания на то, что граничащие с краем Ада Земли Хаоса стерты с лица земли.

Люциса мало волновало, как поживают демоны: изначально он сокрушил бога Тьмы лишь ради процветания Земель Хаоса, теперь же их полное уничтожение заставляло его чувствовать, будто все его прежние труды пошли прахом.

(Куда податься?) — подняв голову, Люцис бросил взгляд на звезды-спутники на небосводе. (Может, заглянуть в Бездну Тьмы, заодно раздобыть у Древа Познания Добра и Зла кусок прочной древесины?)

Идея показалась Люцису здравой, он кивнул и зашагал в сторону Бездны Тьмы.

Вообще-то Люцис умел летать, к тому же за его спиной красовалось шесть широких сияющих крыльев, однако по сей день он понятия не имел, что свет на его крыльях — это свет святой. Существа Хаоса крыльями не обладали и летать не умели, да и звери Хаоса не отращивали крыльев, подобных его собственным; в особенности это касалось драконьего облика самого Хаоса, у которого на спине также произрастало шесть крыльев, совершенно не похожих на перепончатые крылья драконов, обитающих в Долине Драконов Ада. Впрочем, звери Хаоса и без того отличались от прочих тварей, так что пара лишних особенностей не делала погоды.

Только вот летал Люцис вовсе не за счет взмахов крыльями, а преодолевая гравитацию силой собственной воли. Из-за этого широкие, весьма эффектные шесть крыльев превратились в чистой воды украшение, и даже сам Люцис не представлял, зачем они ему вообще дались... (Разумеется, у самого Хаоса он спрашивать не стал, интуитивно чувствуя, что эти крылья — вряд ли дело рук Хаоса).

Полётам Люцис предпочитал неспешные пешие странствия, живя без определенного места жительства и следуя лишь порывам души.

Потратив некоторое время на дорогу, он добрался до окрестностей Бездны Тьмы: силы тьмы и впрямь стали намного более мирными и тихими, по крайней мере, в них уже не было прежней злобы времен бога Тьмы. Люцис даже смог мирно побеседовать с элементалями тьмы.

Те поведали ему, что Древо Познания Добра и Зла поджидает его уже давным-давно.

Спустившись через вход в Бездну Тьмы, Люцис гадал, с какой целью Древо разыскало его. Но как ни ломал голову, ответа не находил, поэтому просто отпустил мысли, решив действовать по обстоятельствам, когда они встретятся.

В самом конце Бездны Тьмы по-прежнему возвышался тот самый прохладный и одинокий храм; Древо Познания Добра и Зла тихонько произрастало в темном пространстве, а трон перед божественным деревом сохранялся в полной сохранности.

Престол стоял на прежнем месте, но след бога простыл.

Стоило Древу ощутить приближение Люциса, как его раскидистые ветви зашевелились без единого дуновения ветра, и от этого движения взмыли бесчисленные золотые искры, привнося в царящий во тьме мрак нотку романтики.

— Элементали тьмы сказали, что ты ждешь меня? — испытующе произнес Люцис.

— Да, я думал, что ты придешь, — ветви Древа Познания Добра и Зла чуть качнулись.

— Почему? Твой владыка пал, даже вздумай ты отомстить мне за него, он уже не вернется, — заметил Люцис.

— Жизнь и смерть имеют свои предначертанные пределы, как и мой господин. Я не стану винить ни тебя, ни Бога Света, — спокойно ответило Древо.

— О, неужели даже божествам приходится покоряться судьбе? — Люцис не мог не удивиться: опять судьба? Неужели любой непредсказуемый исход можно списать на «судьбу»?

— ...Можешь считать и так, — Древо на мгновение замолчало, прежде чем продолжить неторопливую речь: — Впрочем, этот вопрос тебе еще предстоит прочувствовать в мире смертных самостоятельно.

— ...

— Зачем ты явился сюда по собственной воле? — Древо перевело разговор с темы судьбы.

— Я хочу отыскать подходящую древесину в качестве материала для моего нового оружия, — прямо ответил Люцис.

— Использовать половину божественности? — Древо мгновенно всё поняло.

— Да.

Люцис думал, что Древо откажет, но то ответило с неожиданной легкостью:

— Можно. Однако мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

— Слушаю.

— Прошу, возьми это с собой в Небесное Царство и доставь пред светлые очи Бога Света, — произнесло Древо, и с его ветвей медленно сорвался золотистый сгусток света.

Протянув руку, Люцис поймал его, и сгусток тут же превратился в золотое яблоко.

— ...Это что, плод? — держа золотое яблоко на ладони, Люцис принялся его разглядывать. — Неужели Богу Света понадобится эта штука?

— Просто отнеси это ему, остальное он, полагаю, поймет сам.

— Хорошо, я доставлю предмет в его руки, можешь не сомневаться, — кивнул Люцис, решив не задавать лишних вопросов.

— Тогда я дарую тебе эту ветвь, — молвив это, Древо само отломило ветку превосходного объема и качества и передало её Люцису.

— ...Благодарю.

Сжимая ветвь Древа Познания Добра и Зла в руке, Люцис смотрел не на неё, а на самое Древо, испытывая глубокое изумление: кто бы мог подумать, что такой озлобленный тип, как бог Тьмы, способен сотворить столь невозмутимое и разумное существо.

— Тебе не бывает здесь скучно в одиночестве? — между делом бросил Люцис.

— Со временем привыкаешь, — спокойно ответило Древо.

(И то верно,) — подумал Люцис, находя эти слова справедливыми.

Беседа вновь погрузилась в тишину. Посчитав, что больше говорить не о чем, Люцис поднялся, распрощался с Древом и покинул это место.

— Люцифир, форма бога Тьмы уничтожена, но его божественное сознание еще не рассеялось... Прошу, будь предельно осторожен.

До ушей Люциса донесся едва слышный шёпот — настолько тихий, что он чуть было не пропустил слова Древа мимо ушей.

— ?!

Ошеломленный Люцис оглянулся на Древо, но то храпило молчание.

Люцифир — это он меня так назвал?

Летя вперед, Люцис раздумывал над этим вопросом. Он погрузился в раздумья настолько глубоко, что даже не заметил, как вылетел за пределы владений Ада.

— Эй, дружище... — услышав донесшийся снизу знакомый голос, Люцис опомнился и, окинув взглядом окрестности, с удивлением обнаружил, что уже покинул адские пределы и добрался до самой Бездны Красного моря.

— Сюда... — наконец отыскав источник звука, Люцис заметил своего приятеля.

— Левиафан, давно не виделись, — заприметив друга, Люцис тут же опустился на землю и дружелюбно поприветствовал его: — Как поживаешь в последние годы?

На языке Хаоса имя Левиафан означало «бездна, разлом». Родившийся в Бездне Красного моря гигантский дракон изначально не имел имени, но со временем кто-то начал называть его именно так, и по прошествии лет дракон стал использовать «Левиафан» в качестве собственного имени.

— Да всё так же, — принявший человеческий облик Левиафан по-прежнему оставался здоровяком, рядом с которым Люцис едва доставал ему до плеча. Его обнаженное тело и щеки покрывала серебристо-серая драконья чешуя, что избавляло от необходимости ломать голову над выбором одежды; золотые драконьи зрачки в обрамлении холодно мерцающего лица придавали ему исключительно суровый вид.

— В последние годы в мои владения стало забредать куда больше порождений света — должно быть, из-за падения бога Тьмы всякая мелкая сошка возомнила о себе невесть что, — рассуждал Левиафан, на ходу приподнимая несколько только что добытых туш: пару зверей, несколько русалок и двух драконов. Вся эта немалая добыча болталась у него в руке с такой легкостью, будто ничего не весила. — Благодаря им мне в последнее время даже не приходилось выходить на охоту.

— Дичь сама идет в руки?

С живым интересом наклонившись, Люцис принялся перебирать трофеи и среди прочего разглядел несколько тел в ангельском обличье — те уже испустили дух, а их белые крылья безвольно повисли за спиной.

— Даже ангелы попались? Неужели от столь мелких пташек есть хоть какой-то толк?

— На безрыбье и рак рыба, на легкую закуску вполне сойдут, — небрежно бросил взгляд на ангельские трупы Левиафан.

— Эти ангелы — просто мелкая пешка, верно? Ангелы повысокого ранга вряд ли станут бездумно соваться в Бездну Красного моря, — цокнул языком Люцис.

— Тут есть о чём потолковать. Как насчет того, чтобы зажарить эту еду прямо сейчас, присесть и поболтать не спеша? — видя давнего друга, Левиафан проявил редкое гостеприимство.

— С радостью, — охотно согласился Люцис, тем более что ему как раз не терпелось узнать, что произошло за те сто лет, пока он спал.

※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※

Внешность Левиафана можно представить по образу призываемого Водного Божества из Final Fantasy XV — лично мне из всех воплощений водного божества в серии FF пятнадцатая кажется самой крутой~

Этот товарищ будет появляться в первой половине истории нечасто, а по-настоящему ярко проявит себя ближе к середине и концу.

http://bllate.org/book/23048/2462944