Люцис теперь перевёл взгляд полностью на Азазеля. Он разглядывал ангела, который, по его мнению, совершенно не знал ни неба, ни земли, но на его лице не было насмешки — напротив, оно выражало удивление и неожиданность.
— Ты понимаешь, кому бросаешь вызов? — строго спросил Люцис.
— Конечно, ты даже Бога осмелился отлупить, — Азазель ничуть не испугался.
— Что ж, не пожалей потом, — сказал Люцис, и на его губах заиграла легкая улыбка.
XVI
Закончился еще один раунд поединка. Вскоре начался следующий.
Однако этот бой не был запланирован в турнирной сетке, а начался в какой-то полной неразберихе.
Двое противников просто вышли на арену и застыли посреди нее. Зрители вокруг совершенно не понимали, что происходит, и слияние бесчисленных голосов грохотало оглушительным гулом.
— Эй-эй-эй, это еще что такое?! — Главный распорядитель праздничного турнира Ремиил, увидев такое зрелище, едва не взорвался от ярости: он уже получил весть об инциденте с каретой в Нижнем городе, и теперь никак нельзя было допустить неполадок на подведомственной ему площадке.
— Каким образом эти двое вообще оказались на арене?! Разве стражники на входе не работают?! — не выдержал вспыльчивый Ремиил и взревел.
— Это… валовая персона Азазель… — с трудом выдавил младший ангел. — Он сказал, что одолжит арену на десять минут…
— … — Ремиил с высокой трибуны тоже разглядел двоих участников в центре поля: один был до боли знакомым вышестоящим небожителем, а второго он отродясь не видел. Судя по выдающейся внешности незнакомца, он явно не был простым смертным, но почему-то у Ремиила не осталось о нем ни малейшего воспоминания.
— …Господин? — осторожно окликнул его подчиненный.
— Десять минут так десять минут, — сквозь зубы процедил Ремиил. — Если выронят время — я все равно их выгоню! — С этими словами он с резким взмахом рукава опустился на сиденье и в упор уставился на двоих на арене.
— Как собираешься сражаться? И в чем суть? — дойдя до середины арены, Люциis наконец подал голос.
— Что, даже заявившись на поле боя, ты понятия не имеешь, в чем соревнование? — с недовольством бросил Азазель.
— Если бы мы состязались в танцах, я бы точно вам проиграл, — честно признался Люцис. — Именно поэтому мне и нужно всё уточнить.
— … — Лицо Азазеля помрачнело, а тон стал значительно ниже: — Ты что, презираешь ангелов?
— С чего бы? Вы всё еще очень сильны, — не моргнув глазом ответил Люцис. — И потом, разве ты не говорил, что арена нужна всего на десять минут? Стоять здесь столбом и терять время — это нормально?
— Не твоего ума дело! — В глазах Азазеля мелькнуло свирепое выражение, и без всякого предупреждения он нанес прямой удар в лицо. Сила удара была немалой, в воздухе даже послышался свист рассекаемого пространства.
— … — Пусть кулак противника и застал врасплох, Люцис ни на миг не терял бдительности: лишь слегка качнувшись в сторону, он легко увернулся от атаки. — Быстро и решительно? По мне, так отлично —
Не успел затихнуть его голос, как Люцис сам перешел в наступление, и Азазелю пришлось экстренно возвращать руки для защиты. С виду ничем не примечательный удар нес в себе колоссальную мощь; Азазель никак не ожидал, что противник превзойдет все его худшие предчувствия, и его отбросило назад шагов на десять.
Стиль боя Люциса всегда отличался безупречной монолитностью, не оставлявшей противнику ни единого шанса: не дав тому опомниться, он уже оказался за спиной у Азазеля. Одиночный удар пришелся точно в затылок, мгновенно лишив того возможности сопротивляться и контратаковать.
Тело Азазеля, словно подхваченный осенним ветром опавший лист, потеряло равновесие и сделало несколько шагов наотмашь. Когда он наконец кое-как устоял на ногах, вся его спина онемела, будто парализованная, и совершенно не подчинялась приказам.
— О боже! — Сидевший на трибуне Ремиил, увидев, как его вышестоящего начальника уложили на лопатки всего за два удара, не выдержал и с воплем вскочил на ноги. В его глазах движения человека в черном казались демоническими — настолько стремительными, что невозможно было понять, телепортация это или просто невероятное ускорение.
— Уж точно не припомню этого типа на Небесах, кто же он такой… — пробормотал ошеломленный Ремиил.
— Азазель еще неплохо продержался, по крайней мере, выдержал два удара, — пока Ремиил был полностью поглощен шоком, до его слуха донесся ледяной голос. — А та бедная карета рухнула после единственного пинка.
— …В каком смысле? — машинально переспросил Ремиил. Обернувшись, он снова изумился, заметив Белиала: — Ты-то как здесь оказался?
— Разумеется, явился по срочному делу, — с абсолютно невозмутимым видом изрек Белиал.
— Ну как ощущения? — в центре Арены Люцис решил ограничиться малым. Это была всего лишь простая разминка, устраивать грандиозное побоище не имело смысла.
— Тц… — Ощущение онемения никак не проходило, а стоило услышать беззаботный тон обидчика, как Азазель вспыхнул от гнева. Назло всему в этот момент в нем поднялось гнетущее чувство собственного бессилия и ярости.
— Может, позвать тебе целителя? — Люцис, казалось, совершенно не замечал чужего раздражения и вполне искренне предложил помощь.
— Не нужно. — Азазель и сам не ведал, каких титанических усилий ему стоило удержаться от того, чтобы не обрушить на обидчика поток проклятий. Помотав головой и вернув себе хоть какую-то чувствительность, он решил ретироваться.
— Ты же собирался отвести меня к Богу? — видя это, намеренно уточнил Люцис.
— … — Шаг Азазеля оборвался, он глубоко сглотнул морозный воздух. Изначально он планировал лишь сбить с Люциса спесь, а в итоге едва сам не рухнул от парочки ударов, и теперь, услышав серьезный вопрос наглеца, почувствовал, что у него окончательно перехватило дыхание.
— …(Выходит, меня просто водили за нос?) — Наблюдая за реакцией ангела, Люцис мгновенно всё понял. Интерес у него сразу угас, и он, не говоря больше ни слова, повернулся и зашагал прочь.
— Эй… — глядя на удаляющуюся черную фигуру, Азазель почему-то смутно припомнил, будто уже видел эту сцену где-то раньше.
(Куда теперь направиться?) — скучая, Люцис вышел с Арены и принялся мысленно строить дальнейший маршрут. (В путеводителе сказано, что Марсианские Небеса — это тюрьма для ангелов, место, где работают «блюстители закона»…)
(А не заглянуть ли туда?) — идея показалась Люцису неплохой, и он собрался отправиться на Марсианские Небеса.
— Постойте, господин, — не успел Люцис сделать и нескольких шагов, как позади раздался голос, призывающий его остановиться.
Люцис обернулся: по пятам за ним шел уже совсем другой ангел. Он замер и внимательно оглядел незнакомца: — …Это вы мне?
— Да. — Белиал тоже остановился, обращаясь к нему вежливо, но холодно: — Сам Всевышний повелел мне проводить вас.
— К престолу Бога? — Люцис приподнял бровь.
— Именно. — Столь пренебрежительное отношение собеседника неприятно задело Белиала, хотя внешне он не подал и виду.
— Каковы условия? — продолжил допытываться Люцис.
— …Что? — теперь уже опешил Белиал.
— Нужно победить тебя или всех Серафимов Небесного Царства скопом? — Люцис сделал шаг вперед, и в его спокойном голосе прорезались нотки убийственной жажды.
— … — Всего одной фразы хватило Белиалю, чтобы воссоздать картину происходящего. Теперь ему стало понятно, почему эти двое сцепились на Арене. Мысленно выругав Азазеля за то, что тот вечно ищет неприятности на свою голову, Белиал был вынужден вести себя еще осторожнее: — Зачем в столь радостный день рассуждать о столь негармоничных вещах? Всевышний уже ожидает вас на престоле, извольте следовать за мной.
— Хм, ну да, пара моих ударов, отправивших верховных Серафимов Небес отдыхать — зрелище действительно не самое гармоничное, — Люцис совершенно не собирался идти у него на поводу и безжалостно ткнул в больное место.
— … — Белиал промолчал. Окинув взглядом этого надменного типа, он мысленно прикинул, каковы будут шансы, если тот и вправду вздумает бросить вызов всем Серафимам.
— Прощай. — Видя это, Люцис не стал разбираться, правду говорит провожатый или нет, легкомысленно махнул рукой и положил конец столь скучной беседе.
— Люцифир… —
Божество на престоле издало тихий стоп, прерывая собственную медитацию.
— Ты снова видел тот же сон, Всевышний? — По левую руку от Бога покоилась книга в золотом переплёте, и именно она задала этот вопрос.
— С тех пор как Божественность Тьмы раскололась надвое, мне постоянно снится один и тот же пейзаж, — едва слышно вздохнул Бог. — Если бы тогда «свет» не был похищен Хаосом, он наверняка стал бы ярчайшей Утренней Звездой на небесах.
Стоило Богу закрыть глаза, как в его сознании всплывал тот злополучный миг: ослепительнейший чистый свет рухнул в самую глубь мировой Бездны Тьмы, и это великолепное сияние навсегда осталось незаживающей раной в божественном сердце. С тех пор сколько бы новых жизней Бог ни сотворил, ни одна из них не могла сравниться с тем ослепительным блеском.
— Но Утренняя Звезда никогда не угасала, она по-прежнему сияет ярчайшим светом прямо в сердце Хаоса, — будучи сопутствующим божественным артефактом Бога, Книга Сотворения прекрасно понимала настроение своего создателя и поспешила утешить его: — Поглядите, даже туманности Хаоса не способны затмить сияние Утренней Звезды, и сейчас она тоже движется к вам.
— Мы встретились с ним в Бездне Тьмы: пусть нас разделяли одеяния Хаоса, я инстинктивно почувствовал — то был «свет», затерянный в пучинах Хаоса, — золотые зрачки Бога расфокусировались, он вспомнил ту короткую встречу, и его обычно ледяной лик на мгновение смягчился. — Однако ядро его души уже полностью слилось с Хаосом и тьмой, он больше не прежний «свет».
— Тогда пророчество Разиэля… неужто оно правдиво? — осторожно осведомилась Книга Сотворения.
— Я и сам не знаю, — покачал головой Бог. — Я больше не в силах узреть его будущее, Хаос препятствует моим предсказаниям.
— …Как такое возможно? — не удержалась от возгласа Книга Сотворения.
— Это моя ошибка… — Изначально он должен был стать прекраснейшим и могущественнейшим ангелом Небесного Царства, стать правой рукой Бога и, ведя за собой все светлые творения, привести Небесное Царство к процветанию.
Быть может, всё еще не так безнадежно. Размышляя об этом, Бог распахнул божественные очи и окинул взором всё Небесное Царство.
Он что-то почувствовал и перенес взгляд на один из уголков небес: Люцис невесть когда очутился в Эдемском саду. Эдем изобиловал жизнью, пестрел цветами и щебетаньем птиц, и облаченный во всё черное Люцис смотрелся в этом пейзаже чужеродным пятном. Впрочем, его явно не волновали подобные бессмысленные мелочи, и он уверенной поступью шагал вглубь сада.
В праздничный день в Эдеме толпилось немало гуляющих ангелов: одни лениво располагались на траве, другие резвились у ручьев, вокруг порхало множество светлых эльфов. И хотя ангелов здесь хватало, царило здесь куда тише и спокойнее, чем в шумном Главном городе.
Люцис шел не по прямой, а выстраивая какой-то особенный маршрут, вытянув руку вперед так, будто ладонью касался чего-то невидимого в пустом пространстве.
— Ого, неужели он видит «Источник Жизни»? — видя это, Книга Сотворения изумленно цыкнула языком.
Источник Жизни не был материальным водным потоком — он представлял собой траекторию круговорота жизней в этом мире. За исключением первородных представителей различных рас, созданных некогда руками самого Бога, все последующие поколения небесных созданий размножались исключительно через Древо Жизни своих сородичей. Эти жизни рождались от Древа Жизни, проходили свой земной путь, а после смерти их физические оболочки обращались в ничто, в то время как души погружались в Источник Жизни и по его течению возвращались обратно к Древу Жизни, дабы цикл творения запустился вновь.
Однако Источник Жизни невозможно было разглядеть без божественной силы, так что не удивительно, что Книга Сотворения так поразилась.
Бог ничего не ответил, его золотые зрачки молча наблюдали за тем, как вдали Люцис извлек часть энергии Источника Жизни, преобразив ее в круглый зеленый самоцвет. Чистая энергия жизни источала завораживающее сияние.
В конце концов взгляд Бога опустился на черное одеяние гостя. Будучи божеством света, Бог издревле питал отвращение к тьме, а потому в Небесном Царстве никогда не появлялись столь дисгармоничные черные тона. И даже великолепный фасон наряда Люциса не мог изменить того факта, что он до боли резал Богу глаза.
(Изначально он должен был быть моим ангелом…) — бесстрастно подумал Бог. Незаметно для него самого, слабая струйка черной дымки выбилась из его божественного сияния.
— …?! — Книга Сотворения рядом чутко уловила эту аномалию со стороны Бога и ужаснулась: почему от Бога, символизирующего свет, вдруг исходит тьма?!
Не успела Книга Сотворения раскрыть рот, как на кончиках пальцев Бога уже сконденсировался сгусток ослепительно-белого святого света.
— Всевышний?! — снова вскричала Книга Сотворения. — Что вы задумались… что вы творите?!
Объясняться Бог, разумеется, не собирался, а Книга Сотворения была бессильна его остановить. В мгновение ока он взмахнул рукой, и луч святого света сорвался с его кончиков пальцев.
Святой свет пронзил преграды пространства, устремившись прямо в небосвод над Эдемом. Обитатели Эдемского сада, заметив столь резкую перемену, один за другим вскинули головы со страхом и трепетом во взгляде.
Что же до Люциса, то он вовсе не испугался внезапной бури… Точнее, он явно предугадал этот шаг: его левая рука резко взметнулась вверх, исторгнув нечто изнутри — снизу вверх взмыла яркая вспышка света, в точности столкнувшись со святым светом. Обе энергии столкнулись и уже спустя мгновение бесследно растаяли в вышине.
Обитатели Эдема еще не успели отойти от изумления, а сам Бог уже не имел возможности исправить последствия собственного импульса. Придя в себя, он ощутил пустоту в мыслях: что он только что сотворил?
— Всевышний, берегитесь! — голос Книги Сотворения сорвался на визг от напряжения.
Белый луч по той же траектории устремился обратно, нацелившись прямо в руку Бога. Впрочем, Бога защищали покровы святого света, и обычные творения были не в силах причинить ему вред.
Но на сей раз случилось непредвиденное: этот свет легко миновал защитную оболочку, угрожая напрямую настичь Бога.
Богу пришлось поднять руку, отводя в сторону эту назойливую помеху.
В тот самый миг, когда его кожа коснулась летящего предмета, на пальце образовался порез, из которого закапала золотая божественная кровь, а следом пришла и боль.
— Тсс… — столь незначительный укол заставил Бога нахмуриться; он уже давным-давно позабыл, каково это — ощущать «боль» физическим телом.
— Всевышний… вы ранены? — Книга Сотворения никак не ожидала, что Бог потерпит подобное поражение, и, кроме как банально выразить беспокойство, не знала, что и предпринять.
— Пустяки. — Тон Бога оставался ровным и холодным, словно всё случившееся было лишь иллюзией.
Бог перевел взгляд на то, что нанесло ему рану — это оказалось перо, излучающее сияние, настолько прозрачное, что казалось почти невесомым. Отклонившись от первоначальной траектории, это перо вонзилось в каменную кладку прямо у подножия божественного престола, оставив на прочнейшем, подобном кристаллам камне видимые глазу трещины.
— … — Увидев это, Книга Сотворения благоразумно умолкла: казалось бы, мягкое перышко таило в себе чудовищную, сокрушительную мощь!
Кто же этот дерзкий безумец, посмевший сотворить подобное?
Не робей, иди до конца!
— Разделительная линия —
Отношения между Богом и Люцисом в этой главе, пожалуй, можно считать параллельным миром с развилкой судеб, просто описываю я именно нынешнее состояние. В дальнейшем появится и мир с другим исходом, хотя там они отойдут на роли второстепенных персонажей.
Недавно выбил платину в FF7re, и в голове теперь крутится один Клауд ==.
XVII
Опомнившись, Бог наконец осознал, что его оскорбили.
Он поднялся, и аура святого света вокруг него взметнулась с новой силой, белоснежные одежды затрепетали без дуновения ветра.
В груди Книги Сотворения что-то оборвалось — дело дрянь, в таком состоянии Бог явно вне себя от гнева. В ту же секунду артефакт растерялся, не зная, за кого переживать в первую очередь — за самого Бога или за того безумца в Эдеме...
— Ого, разозлился? — раздался с другого конца голос Люциса. — Сам ведёшь себя исподтишка, а когда получил отпор, ещё и меня обвиняешь?
Судя по прозвучавшим ноткам обиженной жертвы, Книга Сотворения едва не задохнулась от возмущения.
— Впрочем, от тебя другого и не ждешь, я ведь не на пустом месте это говорю, насмотрелся в Бездне Тьмы, — неторопливо продолжил Люцис. — Конечно, если ты всё ещё не согласен и хочешь отметелить меня снова, я не против.
— … — Бог молчал. Его занимал странный вопрос: откуда противник так хорошо осведомлен о его текущем положении? Ощущение было такое, будто тот стоит прямо здесь, в Святом Храме, и в упор разглядывает его.
Внезапно до Бога дошло. Он вскинул голову и уставился на звездный купол потолка: в поле его зрения действительно прибавилась одна ослепительная звезда. Эта нахальная звезда самодовольно заняла чужое место, высокомерно изливая свое сияние.
(Он использует Утреннюю Звезду как собственные глаза?) — вспомнив тот миг, когда он возвращался с победой из Ада, Бог мысленно воссоздал момент их зрительного контакта с Утренней Звездой. Стоит признать, приспособить собственную сопутствующую звезду в качестве органов зрения — ход крайне изобретательный, на такое способен далеко не каждый рядовой творец.
— Ты наконец-то сообразил, — тон Люциса по-прежнему звучал дерзко и вызывающе. — И что теперь делать?
Это уже было чистой воды провокацией.
Бог прекрасно осознавал неразрывную связь между «светом» и Утренней Звездой: стоило уничтожить одно, и второе неминуемо последовало бы за ним. Но сейчас Утренняя Звезда так нагло вклинилась между остальными небесными светилами, с таким вызывающим видом, будто на ней красовалась табличка «прошу пожаловать и разнести меня»…
(Он думает, что я не осмелюсь поднять на него руку?) — брови Бога снова сошлись на переносице.
— Всевышний… если вы и впрямь сорветесь, пророчество Разиэля исполнится раньше времени, — затаив дыхание, рискнула напомнить Книга Сотворения.
Правда, в предсказании говорилось о падении звездных судеб, а если Бог ударит сейчас, это грозило уже вполне буквальным физическим уничтожением…
Бог помрачнел лицом. Поразмыслив, он счел, что уничтожать ценное мироздание ради какой-то мелкой сошки пока не стоит, и временно отложил месть, затаив мысль: пока этот тип находится в Небесном Царстве, у него еще будет уйма возможностей с ним разобраться.
— Зачем ты явился сюда? — усевшись обратно на престол, холодно бросил Бог.
— По поручению Древа Познания Добра и Зла принес тебе его плод, — произнес Люцис, извлекая из рукава золотисто-алый плод. — Оно сказало, увидев это, ты поймешь, в чем дело.
По воле Бога плод с ладони Люциса мгновенно переместился на его собственную ладонь.
— Древо Познания — творение Бога Тьмы… Отправляет нам плод через гонца, это капитуляция? — не удержалась Книга Сотворения.
— Бог Тьмы пал, и обитатели Ада лишились покровительства своего создателя. Древо Познания просит у меня милости за своего бога, — медленно проговорил Бог. — В то же время оно предупреждает меня: этот мир способен существовать лишь при соблюдении баланса света и тьмы, и если я упорствую в своем намерении уничтожить Ад, вскоре за ним падет и весь этот мир.
— Поистине удар двух птиц одним камнем.
— Эх… — тяжело вздохнула Книга Сотворения. Даже будучи высочайшим божеством, Бог всё еще связан столькими узами — от этой мысли артефакту невольно стало обидно за своего создателя.
— И что делать с «ним»? Вы собираетесь приблизить его к себе? — поинтересовалась Книга Сотворения.
— Я уже решил: он будет возведен в ранг Соправителя Небесного Царства, — безапелляционно заявил Бог.
— Ого, так быстро? — Книга Сотворения вновь изумленно замерла.
http://bllate.org/book/23048/2462947
Готово:
