Он резко выпрямился и широким шагом направился к черному каменному столу. На столе вспыхнул заранее приготовленный масляный светильник, в который была подмешана особая лекарственная пудра.
Свет, ставший ярче и ровнее, чем от призрачного синего пламени в котле, мгновенно разогнал тьму по углам, четко высветив всё, что лежало на столе. Движения Бянь Цюэ были настолько стремительны, что казались лишь размытыми тенями.
Он взял тонкую серебряную иглу и, не колеблясь, проколол кончик пальца Чжуан Чжоу. Выдавив каплю крови, почерневшую до состояния сажи, он уронил её в стеклянную чашу с полупрозрачной жидкостью.
Капля коснулась состава, но не растворилась. В следующее мгновение произошло нечто жуткое: вокруг черной крови жидкость закипела с видимой глазу скоростью.
Мелкие пузырьки бурлили, а цвет состава на глазах сменился с прозрачного на мутный, тошнотворно-серо-зеленый. В воздухе разлилось нестерпимое зловоние, в котором смешались запах крови и гнилой ржавчины.
Бянь Цюэ впился взглядом в бурлящую чашу. Его зрачки сузились.
Холодное, леденящее отчаяние, которое можно было назвать лишь словом подтверждение, вцепилось в его сердце, едва не лишая дыхания. Эти симптомы, эта реакция... они были точь-в-точь как у тех штаммов вируса, что он три дня назад извлек из тела беженца, скончавшегося от неведомой хвори на кладбище за городской чертой.
Это была крайне редкая, смертоносная и скрытно распространяющаяся зараза.
Тогда он сразу понял, что дело нешуточное: стоит этой болезни распространиться, и последствия станут невообразимыми.
Последние дни он почти не спал и не ел, запершись в Комнате алхимии. Отгородившись от всего мира, он перепробовал все редчайшие ингредиенты и самые радикальные методы, пытаясь найти противоядие.
Бесчисленные попытки заканчивались крахом, а груды лекарственного жмыха в углу выросли до размеров небольшого холма. И вот, в тот самый миг, когда он почти ухватился за нить истины, болезнь нанесла удар — неожиданный и жестокий — поразив того, кого он меньше всего ожидал увидеть в таком состоянии и кому меньше всего желал такой участи!
Почему он? Как это могло случиться с ним?!
Бянь Цюэ резко обернулся. Его налитые кровью глаза впились в страдающую фигуру на каменном ложе.
Чжуан Чжоу, словно потревоженный зловонием отравленной крови, судорожно дернулся и издал сдавленный кашель. Тонкая струйка ослепительно-алой крови потекла из уголка его потрескавшихся губ.
Этот кровавый след, словно раскаленное клеймо, больно ударил по глазам Бянь Цюэ. Ярость, смешанная с ледяным ужасом, вмиг разрушила остатки его самообладания. Он с силой ударил кулаком по черному каменному столу.
— Пр-р-рах!
Глухой грохот разнесся по тесной Комнате алхимии, заставив бутыли и склянки на столе зазвенеть.
Край разбитой чаши рассек ему костяшки пальцев. Алая кровь тут же выступила на коже, смешиваясь с остатками зловонной лекарственной кашицы.
Острая боль в руке не шла ни в какое сравнение с тем удушающим чувством, что разрывало его сердце. Он смотрел на свою кровоточащую ладонь, затем перевел взгляд на кашляющего человека на ложе. Грудь Бянь Цюэ тяжело вздымалась, каждый вдох давался так, словно он глотал лезвия.
Призрачный синий свет падал на его бледное лицо, то освещая, то скрывая его в тени, отражая хаос, творящийся в душе.
Подавив рвущийся из горла привкус крови, он рывком вытянул тяжелый потайной ящик под столом. Внутри лежали не лекарства, а груды старых бамбуковых свитков и пергаментов, исписанных мелким почерком.
Его руки с почти судорожной поспешностью перебирали бумаги. Шорох бамбуковых планок в мертвой тишине комнаты звучал пугающе громко.
Наконец, его движения замерли на потемневшем, потертом по краям старинном пергаменте.
Он почти грубо выдернул его и развернул. При свете лампы его взгляд, подобно ястребиному, скользил по выцветшим древним письменам и рисункам.
Пальцы побелели от напряжения, быстро перемещаясь по сложным иероглифам.
Внезапно его палец замер в углу пергамента. Там было нарисовано странное растение: листья длинные, как у ивы, но с причудливыми темно-золотистыми прожилками.
Рядом виднелась строчка мелких примечаний, почти стертых временем, но Бянь Цюэ узнал этот почерк. Это были заметки его учителя, покойного мастера, великого отравителя:
— ...лишь сердцевина Лианы Било обладает свойствами глубокого холода и способна нейтрализовать ярость сотни ядов... Однако сей дар растет лишь на отвесных скалах, найти его раз в столетие — удача. Он сам по себе ядовит: прикосновение вызывает гниение кожи, а запах — жжение во внутренних органах... Чтобы добыть сердцевину, необходимо...
Дальше текст был окончательно стерт, разобрать его было невозможно.
Лиана Било!
У Бянь Цюэ перехватило дыхание. Об этом легендарном ядовитом растении он слышал лишь обрывки фраз от учителя. Из-за его редкости и смертельной опасности он никогда и не мечтал найти его. Сама лиана была ядом, но её сердцевина служила бесценным компонентом для нейтрализации самых жгучих и жарких токсинов.
Слабая надежда, словно искра в холодную ночь, вспыхнула в его ледяном отчаянии, но тут же была погребена под тяжестью новых сомнений. Лиану Било трудно найти, её сердцевина смертельно опасна... к тому же, на пергаменте не хватало ключевой информации. Как безопасно добыть сердцевину? Как нейтрализовать её собственный яд?
Его взгляд метнулся от пергамента к каменному ложу.
Чжуан Чжоу, казалось, немного притих, но его брови по-прежнему были сдвинуты в мучительном напряжении, а каждое дыхание сопровождалось горячим дрожащим звуком.
Фиолетовая бабочка всё еще сидела на его влажном от пота виске, её крылья едва заметно подрагивали, вторя слабому сердцебиению хозяина.
Безумная мысль, словно ледяная змея, обвила разум Бянь Цюэ.
Он пристально смотрел на темно-фиолетовые узоры яда, расползающиеся по бледной шее Чжуан Чжоу, а затем перевел взгляд на свои окровавленные пальцы.
Смутная, запретная теория, лишь мельком упоминавшаяся в самых мрачных медицинских трактатах, без предупреждения ворвалась в его сознание: возможно, кровь и плоть людей с особым телосложением сами по себе являются природным лекарством, способным нейтрализовать определенные яды... особенно если этот яд уже глубоко переплелся с самой жизненной силой человека...
Эта мысль едва успела возникнуть, как Бянь Цюэ тут же подавил её.
Абсурд! Это всё равно что утолять жажду ядом!
Он крепко зажмурился, пытаясь прогнать кошмарные думы. Однако новый приступ кашля у Чжуан Чжоу и вырвавшаяся из его губ кровавая пена ударили по нему, как тяжелый молот, сокрушив все сомнения.
Времени не осталось.
Он должен найти Лиану Било, должен разгадать загадку пергамента, должен... спасти его.
Бянь Цюэ сжал в руках рваный пергамент так сильно, что костяшки пальцев хрустнули.
Он в последний раз посмотрел на умирающего Чжуан Чжоу. В этом взгляде читалась бездна.
Затем он решительно развернулся и, подобно тени, растворяющейся в ночи, схватил короткую тяпку для сбора трав и особый Нефритовый ларец. Он выскочил за тяжелую каменную дверь, оставив позади призрачный синий свет, клубящийся ядовитый туман и того, кто балансировал на грани жизни и смерти.
http://bllate.org/book/23071/2466743
Готово:
