Готовый перевод Horse-Head Wall: Pure Emblem of the World / Стена конских голов: отражение вечной чистоты: Глава 3

— Супругу стало хоть немного лучше? — Пальцы, тонкие, словно молодые побеги лука, с ногтями, подобными ясной луне, замерли. Госпожа, чьим телом я теперь владею, присела рядом и принялась пересчитывать утреннюю выручку. — Ты же знаешь, моя вышивка так себе, в обычные дни мы жили в основном за счет твоих текстов... Вот, за эти два дня едва наскребла на завтрашний пропитание.

Как только я здесь оказалась, расходы стали превышать доходы, а я, Гуань Инь, даже не знала, чем могу помочь. Выпрямившись, я почувствовала, как рука, опирающаяся на письменный стол, невольно дрожит:

— Госпожа, эта моя простуда...

— Я знаю. В конце концов, это я тебя обременяю.

Я понимала, что за этим наверняка скрывается какая-то история. Мои руки совсем не похожи на руки изнеженной особы, но в каждом жесте этой женщины до сих пор сквозит неистребимое благородство — она определенно была дочерью из знатного дома.

— Госпожа, супруг, о чем вы спорите, кто кого обременяет? — Саньхэн как раз вошла в комнату с водой и перевела взгляд с одной на другую. — Госпожа, супруг, это все вина...

Я увидела, как госпожа покачала головой, давая знак Саньхэн замолчать. Ее опущенные ресницы подернулись влагой, но она упрямо сдержала слезы.

— Теперь, когда все зашло так далеко, к чему ворошить прошлое?

Очевидно, что вина была. В моей груди невольно зародилось щемящее чувство жалости.

Девушке, рожденной в это время, какой прок от обид или смирения? И как вышло, что «господин Гуань», будучи девушкой, взялся за книги и каллиграфию, и в итоге оказался в таком положении?

Слишком много тайн окружало нас двоих, а я еще не была настолько возвышенной особой. Мне никак не удавалось вжиться в роль «господина Гуаня», и я понятия не имела, что мне делать.

Больше всего меня беспокоило, как отсюда выбраться, как не прослыть одержимой демонами и не умереть в этом чужом месте жалкой смертью.

— Кхе-кхе, кхе! — Я внезапно не выдержала и закашлялась, прикрыв рот рукой. Приступ никак не заканчивался, и я даже испугалась, что не переживу эту простуду. — Кхе-кхе-кхе... кхе!

— Ты подорвала здоровье из-за тех дел много лет назад, а теперь, заботясь обо мне, совсем не бережешь себя.

Почему я не как героини книг, попадающие в другие миры? Почему я не знаю прошлого, не имею магических способностей и даже не в курсе дальнейшего развития сюжета? Я чувствовала скрытую тревогу человека напротив, но не знала, чем могу помочь.

— Верно, супруг, госпожа всегда так печется о тебе... Тебе и самому стоит быть внимательнее.

Я не знала, что ответить. Пообещать? Поклясться? Вокруг воцарилась тишина, от которой стало неловко.

Госпожа, чьим телом я владею, наконец отвела от меня полный боли взгляд и посмотрела на стоявшую поодаль Саньхэн:

— Саньхэн, ступай пока отдохни, мне нужно поговорить с твоим господином.

Саньхэн вышла, не забыв прикрыть за собой дверь.

Когда она ушла, госпожа не спешила начинать разговор. Она отошла на пару шагов к столу, прислонилась к его углу и уставилась на лист белой бумаги, где виднелось лишь несколько пятен туши. Ее брови слегка дрогнули, и она потянулась, чтобы перевернуть лежащий ниже лист...

— Госпожа! — Она не знала, что там, но я-то помнила, что написала под пристальным взглядом Саньхэн. Я проклинала себя за то, что в детстве училась каллиграфии — думала, все давно забыла, но стоило взять в руки кисть, как ощущения вернулись.

Значит, написанное она должна понять.

Так и вышло: госпожа вздрогнула от моего окрика, ее пальцы, уже коснувшиеся края бумаги, медленно сжались, и она, прижав их к груди, обернулась:

— Почему ты сегодня такая странная? Если тебе все еще нехорошо, не затягивай.

— Пусть Саньхэн проводит нас в лечебницу, покажемся врачу. Если запустить болезнь, будет только хуже.

Неужели сходить к врачу так просто? Я знала лишь, что люди старой закалки либо боятся врачей, либо страшатся того, что деньги на лечение утекут, как вода...

— Никаких особых жалоб нет, просто я...

— Врач сказал мне, что ты можешь на время забыть некоторые вещи.

Оказывается, она уже знает. Я наконец выдохнула: по крайней мере, мне не придется ломать голову, как притворяться совершенно незнакомым человеком.

— Только помнишь ли ты, кто столкнул тебя в воду?

Слова госпожи прозвучали как удар грома. Значит, было еще и падение в воду? Почему Саньхэн молчала?

Саньхэн замешана в этом и скрыла правду? Или это та самая госпожа пытается меня прощупать? Я вдруг поняла, что значит выражение не прожить в романе и трех дней.

— Как думаешь, есть ли тут связь с теми людьми из прошлого?

Я знала, что это не будет простой и мирной историей о сельской жизни и торговле! Зря я в свое время читала романы, не включая голову! Отдых отдыхом, но если бы я поучилась у авторов интригам, то продержалась бы хоть на пару дней дольше!

Ее лицо было теперь меньше чем в полуметре от моего. Я не выдержала такой близости и слегка отодвинулась:

— Я не помню.

Услышав это, госпожа замерла. Она выпрямилась, протянула руку, чтобы коснуться моего плеча, но на полпути отдернула ее.

— А сколько ты помнишь? Помнишь ли ты меня и Саньхэн? Помнишь, как мы познакомились и как оказались здесь?

Я молчала. Госпожа поняла, что я пытаюсь уйти от ответа, и ее и без того ясные глаза наполнились влагой:

— Совсем ничего не помнишь? Ничего страшного, может, если ты все отпустишь, то сможешь начать жизнь заново... Но оставят ли они нас в покое?

Не желая показывать покрасневшие глаза, она отвернулась, надеясь, что ветер из окна высушит слезы, но те лишь копились, превращаясь в капли, срывающиеся с подбородка. Ей пришлось вытереть их рукой.

Взгляд ее случайно упал на белоснежную бумагу. Свет из окна падал на лист, и рука, подпиравшая подбородок, безвольно опустилась на грудь.

— Я Цзяоань, запомни это.

— Я младшая дочь семьи Лю, Цзяоань.

Плечи Лю Цзяоань затряслись еще сильнее. Я не знала, что эти слова значат для нее, но все же протянула руку, чтобы утешить.

Однако, прежде чем я коснулась ее, Лю Цзяоань встала:

— Отдыхай. Если когда-нибудь вспомнишь, я поддержу тебя в любом деле.

— А насчет этой истории — не спеши, если не пишется... Мой жестокосердный отец вряд ли даст мне умереть с голоду. В крайнем случае, в крайнем случае...

В крайнем случае что? Мне очень хотелось знать. Ведь история, скрытая за этим ее в крайнем случае, могла быть ключом к разгадке.

— В крайнем случае я выйду замуж. Выйду за того, за кого он хочет меня выдать.

Она толкнула дверь, и ветер, как она и хотела, развеял румянец и следы слез на ее лице. Но я знала: за этим ее замужеством скрывается еще больше невысказанной боли.

http://bllate.org/book/23077/2467825