Готовый перевод His Majesty Is the Mastermind / Император — истинный кукловод: Глава 24

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Внутри Сяньху Шэнцзин высеченные из белого мрамора журавли слегка приоткрыли длинные клювы, и теплая родниковая вода с журчанием вливалась в бассейн.

Клубящийся водяной пар поднимался, словно шелковый полог, размывая нефритовые перила и стирая все мирские законы и моральные устои.

Здесь не было правителя и подданных — был лишь император и те, кого он тщательно собрал здесь, с удовольствием наблюдая, как они грызут друг друга.

Горячий источник был теплым, но царившая вокруг атмосфера пробирала до костей сильнее ледяной пещеры.

Император Цяо Сюань полулежал на гладком нефритовом камне в глубине бассейна, его поза была ленивой, а взгляд — тяжелым и осязаемым — медленно блуждал в густом паре, скользя по каждому лицу с игривым выражением ценителя редких вещиц.

Он был единственным режиссером и зрителем этого места.

Вэньжэнь Мяо сидел неподвижно чуть в стороне от бассейна, его черные волосы были лишь небрежно заколоты нефритовой шпилькой, а слои одежды по-прежнему строго покрывали тело, резко диссонируя с царившим вокруг развратом.

Он наливал Вашему Величеству вино, рука, державшая кувшин, была непоколебимо тверда, и даже изгиб спадающих рукавов был безупречно точен, словно он вел торжественный дворцовый пир.

Лишь он сам знал, что за этим безмятежным, гладким, как зеркало, лицом скрывались чувство вины и холод, способные скрутить внутренности в тугой узел.

Он нарочно отводил взгляд от определенного места — там, в клубящемся тумане, погрузилось лицо, до боли похожее на лицо Наследного принца, что служило самой резкой насмешкой над его положением.

Когда его взгляд скользнул по Пэй Цзи, в груди шевельнулась едва заметная горечь.

Молодой первый ученик на императорских экзаменах...

Когда-то это было и его званием.

Только тогда он сам предложил себя, переступив порог этого дворца в саду в ранге главы министерства;

а тот, что сидел перед ним, был введен сюда лично Вашим Величеством. Оба — первые ученики, но судьбы столь различны.

Это осознание наполнило его сердце невыразимо сложным чувством, когда он смотрел на спокойную улыбку Пэй Цзи.

Лю Чжаоин постарался забиться как можно дальше в угол бассейна, вода доходила ему до подбородка, обнажая лишь нос и рот для дыхания.

Он в упор смотрел на бурлящие пузыри на поверхности воды, его тело слегка и неконтролируемо дрожало, и он мечтал лишь утонуть прямо здесь, сбежав от этой удушающей реальности.

Теплая вода окутывала его, но ему казалось, что он замерзает сильнее, чем лежа на снегу.

Сестрица...

Инчжоу...

Он закрыл глаза, не смея больше думать.

Чжаоин.

Голос Вашего Величества прорезал пелену пара — негромкий, но заставивший Лю Чжаоина резко вздрогнуть, будто его дернули за невидимую нить.

Иди сюда.

В голосе императора сквозила ленивая усмешка, напоминавшая зов избалованного кота.

Налей мне вина.

Вмиг все взгляды — явные или скрытые — устремились на него.

Лю Чжаоин почувствовал, что эти взоры горячее воды, они казались способными прожечь его кожу насквозь.

Он скованно задвигался, волны расступались перед ним и смыкались за его спиной, каждый шаг давался ему так, будто он ступал по лезвиям ножей.

Стоило ему почти добраться до края помоста, как мокрый нефрит под ногами скользнул, и он резко споткнулся.

Сильная рука вовремя поддержала его за локоть.

Это был Пэй Цзи.

Неизвестно когда он приблизился, а на его лице застыла идеальная, источающая тепло весеннего ветерка забота:

Господин Лю, осторожнее.

Но это прикосновение обожгло Лю Чжаоина, словно удар молнии, и он резко выдернул руку с такой силой, что чуть снова не упал.

Он поднял глаза, встретившись с улыбающимися, но проницательными глазами Пэй Цзи, и почувствовал, что вся его неприглядная нагота выставлена напоказ, а волна жгучего стыда мгновенно накрыла с головой.

Его кровь застыла, и он превратился в ледяную статую, застывшую прямо в воде.

Пэй Цзи ничуть не смутился и с улыбкой обратился к Вашему Величеству:

Ваше Величество, господин Лю еще столь юн и застенчив, посмотрите на него, беднягу, боюсь, ему не вынести столь вольных шуток с вашей стороны.

Его тон был мягким, а поза — непринужденной, казалось, он просто мимоходом выручает смущенного спутника.

Лу Фэнцзюнь, до этого холодно наблюдавший со стороны, испустил из носа едва уловимый насмешливый фырк.

Он поиграл водой перед собой, и его голос, хоть и негромкий, отчетливо прорезал водяную завесу:

Господин Пэй поистине внимателен и гибок во всем, неудивительно, что Ваше Величество без вас даже в этом Сяньху Шэнцзин начинает меркнуть.

Ревность и издевка в его словах даже не думали скрываться.

Пэй Цзи сделал вид, будто ничего не расслышал, и даже уголки его губ не дрогнули, сохранив прежнюю улыбку.

Рука Вэньжэнь Мяо, державшая кувшин, едва заметно напряглась.

Слова Пэй Цзи вроде бы и спасали положение, но на самом деле обнажали юность и жалкое состояние Лю Чжаоина прямо перед Вашим Величеством, при этом еще ярче подчеркивая собственную невозмутимость Пэй Цзи.

Какой тонкий расчет.

Он невольно вспомнил, не вел ли и он себя так же, когда только попал во дворец...

Нет, тогда в нем было куда больше отчаянной решимости поставить всё на карту, а не этой легкости в лавировании.

Для самого же Лю Чжаоина эти слова ранили больнее прямой отповеди.

Он до крови закусил нижнюю губу, чувствуя привкус железа во рту.

Застенчив?

Император легко рассмеялся, не сводя глаз с бледного лица Лю Чжаоина:

А мне кажется, весьма пленителен.

Взгляд императора Цяо Сюаня наконец, подобно хищной птице, точно зафиксировал застывшего на месте Лю Чжаоина.

Подойди.

Голос Сына Неба был негромким, но обладал неотразимой проникающей силой, вызывая беззвучный отзвук в этом замкнутом пространстве.

Лю Чжаоин резко вздрогнал, словно марионетка, управляемая невидимыми нитями, и кое-как, шаг за шагом, поплелся к трону.

Волны бессильно расступались перед ним, точно с него срывали последние лоскуты скудного достоинства.

Император не заставил его наливать вино — вместо этого он протянул руку, крепко ухватил его за влажное запястье и легко притянул к себе.

Вода в источнике бурно заплескалась, Лю Чжаоин тихо охнул и, потеряв равновесие, рухнул на нефритовые ступени рядом с императором, так что его тело наполовину оказалось в объятиях правителя.

Чего дрожишь?

Император тихо засмеялся, а его вторая рука уже легла на затылок юноши, и пальцы, хранящие тепло горячего источника, медленно и сильно разминали напряженную до предела шею, словно играя с драгоценным, но бракованным нефритом.

Я настолько страшен?

Лю Чжаоин окаменел, у него даже зубы начали непроизвольно стучать.

Он хотел сбежать, но тело было накрепко зажато этой с виду небрежной рукой.

Он хотел взмолиться о пощаде, но горло словно перехватило, и из него вырывались лишь обрывистые звуки.

Посмотри на меня.

Приказ прозвучал вновь.

Лю Чжаоин был вынужден поднять голову, встретившись с теми бездонными, полными игривости глазами.

Страх заставил в уголках его глаз мгновенно выступить слезы, он закусил губу до боли, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Изящные брови отчаянно сдвинулись, создавая мучительное и... странно знакомое выражение лица.

В этот самый миг —

Ужас отражения бесшумно настиг его.

Сидящий чуть в стороне Император-супруг Вэньжэнь Мяо судорожно дернул рукой, державшей кувшин, и носик посуды стукнулся о золотой кубок, издав резкий, неуместный звон.

Он в упор вглядывался в лицо Лю Чжаоина, а если точнее — в те испуганные и униженные нахмуренные брови.

Слишком похоже.

Больше чем на восемь-девять десятых.

Особенно это выражение сдвинутых в терпеливой боли бровей — точь-в-точь как у Му Бе, когда того отчитывали за проступки или когда он сталкивался с колоссальным давлением в государственных делах, но был вынужден терпеть!

В тот миг ему показалось, будто он видит Наследного принца, которого император прижимает к себе в столь унизительной позе, заставляя сносить позорные ласки.

Острая, разрывающая сердце боль пронзила Вэньжэнь Мяо.

Он едва не вскрикнул, но силой загнал этот крик обратно в горло, лишь тяжело сглотнув.

Ему оставалось лишь опустить глаза на плещущуюся перед ним воду, а его костяки побелели от непомерного усилия.

А император, судя по всему, в полной мере оценил этот превосходный момент.

Веселье в его глазах мгновенно сменилось более глубоким и темным азартом.

Он наслаждался страхом юного тела в своих объятиях и еще больше — тем безмолвным терзанием, что испытывал сидящий неподалеку Император-супруг.

Он наклонился вперед, его губы почти касались ушной раковины Лю Чжаоина, а обжигающее дыхание вырывалось прямо на ледяную мочку уха, где алела крошечная киноварная родинка.

Взгляд Вэньжэнь Мяо впился в эту ярко-красную родинку на мочке уха юноши — словно удар молнии.

...У Му Бе тоже была такая.

И расположение, и размер — всё в точности совпадало.

Это осознание с разрушительной силой стерло в пыль последние крупицы его надежды.

Водяной пар в этот миг казался застывшим в лед.

Ты в таком виде...

Голос императора был низким и полным злого умысла, напоминая шёпот демона:

пожалуй, даже привлекательнее, чем он...

Кто именно подразумевался под этим «он», не требовалось и произносить.

Лю Чжаоин не понимал скрытого подтекста этих слов, он ощущал лишь то, как скользит по его спине горячая рука правителя, оставляя после себя дорожку ледяной дрожи.

Он закрыл глаза, в его сознании мелькнуло лицо сестры Инчжоу, но тут же сменилось холодным и равнодушным ликом Наследного принца.

Ваше Величество, —

Пэй Цзи, все это время хранивший молчание, вовремя подал голос. Тон его оставался мягким, но звучал точно горсть соли, брошенная на чужие раны:

Господин Лю еще мал, а телосложение хрупкое, боюсь, ему вредно долго находиться в бассейне, может, позволите ему...

Позволите ему, —

император перебил Пэй Цзи, не сводя глаз с мучительно зажмуренных глаз Лю Чжаоина, а его пальцы зло и двусмысленно очертили хрупкие позвонки на спине юноши, —

остаться со мной, чтобы согреться.

В ту секунду, когда прозвучали эти слова, Лю Чжаоин почувствовал, как рука обвила его талию, прижимая еще ближе к горячей груди правителя.

В то же самое время он отчетливо услышал, как неподалеку позади раздался хрупкий, заставивший сердце затрепетать звук — это фарфор упал на золотой кирпичный пол и разбился вдребезги.

Он знал: этот звук донесся со стороны Императора-супруга.

Он не смел оглянуться.

Рука Вэньжэнь Мяо, державшая кувшин, на мгновение едва заметно напряглась.

Он по-прежнему не смотрел на Лю Чжаоина, его взгляд упал на пустой золотой кубок рядом с императором, однако он едва заметно качнул головой в сторону Лю Чжаоина.

Это не было предупреждением.

Это было отчаянным успокоением и советом.

Смирись. Сопротивление принесет лишь еще большее унижение.

Лю Чжаоин понял его.

Последний слабый огонек в его глазах погас.

Опустив голову, он покорно продолжил наливать вино.

Принц...

Если бы ты увидел это...

Безумная мысль внезапно пронзила его разум: презришь ли ты меня за грязь этой подделки или... испытаешь гнев от того, что твоя вещь была осквернена?

Он сам испугался этой мысли.

Он неожиданно поймал себя на том, что в этом бездонном унижении меряет всё чужой меркой...

Это осознание испугало его сильнее, чем ласки императора.

Император впитал все реакции Лю Чжаоина, включая тот крошечный жест Вэньжэнь Мяо.

Он с довольным видом принял чашу с вином, наполненную Лю Чжаоином, причем его пальцы как бы невзначай мазнули по холодным и дрожащим пальцам юноши, а затем перевел взгляд на молчавшего Императора-супруга.

Вэньжэнь, —

с улыбкой произнес он, и тон его звучал так непринужденно, будто они рассуждали о цветах и луне: —

посмотри на них, собравшихся здесь — разве не похожи они на живые, благоухающие плоды бессмертных? Как думаешь, угодила ли эта картина твоим глазам?

Он давил на него.

Он принуждал этого гордого, несравненного обладателя шести высших ученых степеней на экзаменах, этого главу внутреннего дворца, Императора-супруга, лично дать имя этому падению, собственными устами освятив его абсолютную власть.

Вэньжэнь Мяо медленно поднял глаза.

Его взгляд был глубоким, словно густая, неразбавленная тушь.

Встретив игривый взгляд императора, уголки его губ чуть дрогнули, и из горла, что всегда источало изысканные тексты и устанавливало дворцовые ритуалы, выкатились несколько донельзя тихих, мертвенно-спокойных слов:

Ваше Величество... проявит милосердие.

И впрямь... дивные плоды Яшмового озера, несравненные в поднебесной.

Каждое слово звучало словно закаленная в льдине игла, впивающаяся в его собственное достоинство.

Император громко и от души рассмеялся.

Его забавляло именно это — наблюдать, как ломается неприступный цветок на вершине скалы, видеть, как тот, кто всё понимает, собственноручно хоронит свою трезвость.

Его взгляд скользнул по пытающемуся сохранять видимость спокойствия Пэй Цзи, по затаившему яд Лу Фэнцзюню, по испуганному и беспомощному Лю Чжаоину и, наконец, вернулся к помрачневшему лицу Вэньжэнь Мяо.

Горячий пар от источника сгущался, размывая все очертания, стирая грани между добром и злом, правым и виноватым, позором и честью.

В этот момент страх Лю Чжаоина казался свежей поливой под глазурью — если в печи недогревали, на ней легко оставались дорожки от слез;

терпение Вэньжэнь Мяо было патиной на тысячелетнем нефрите — внешне спокойной, но уже впитавшейся в самую сердцевину;

что же до Пэй Цзи... он был лишь стеклянной вазой подражания прошлой династии, с кричащей, яркой глазурью, сквозь которую не разглядеть изнанки.

Под императорской властью все они — лишь игрушки.

И эта забава только начиналась.

Император не отпустил Лю Чжаоина — напротив, удерживая его в своих объятиях, он подобрал тот самый золотой кубок, который только что опрокинул Вэньжэнь Мяо.

Он не стал требовать новый, а прямо из оставшихся на дне капель плеснул туда вина и поднес к бледным губам Лю Чжаоина.

Пей.

Приказ был краток и не терпел возражений.

Дрожа, Лю Чжаоин припал губами к руке императора, делая маленькие глотки.

Несколько капель янтарной жидкости скатились по уголку его губ, змейкой проложили путь по тонкой шее и скрылись в промокшем насквозь воротнике.

Взгляд императора проследил за этой каплей, а палец последовал за ней, нежно поглаживая едва заметно движущийся кадык.

Расточительство.

прошептал император, то ли говоря о вине, то ли о человеке.

Его пальцы хранили холод, неподвластный теплу горячего источника, но от каждого их прикосновения по коже Лю Чжаоина пробегала мелкая сыпь мурашек.

Юноша закрыл глаза, его длинные ресницы намокли и отчаянно дрожали, словно крылья бабочки, попавшей под дождь.

Он больше не сопротивлялся, уподобившись изнеженной кукле, у которой вынули душу, позволяя делать с собой всё что угодно.

Пэй Цзи все так же улыбался, словно наслаждаясь чужой драмой, не имеющей к нему никакого отношения.

Он даже изящно налил вино себе и издалека салютовал им в сторону императора, выказав непринужденное изящество.

Насмешка на лице Лу Фэнцзюня стала еще гуще, грозя превратиться в осязаемый яд.

Он больше не теребил воду, открыто уставившись на Вэньжэнь Мяо с почти жестоким злорадством, наслаждаясь видом того, как рушится по кусочкам внешне невозмутимое достоинство этого человека.

Взгляд Вэньжэнь Мяо в конце концов не выдержал и снова вернулся к Лю Чжаоину, к этому профилю, до боли похожему на названного сына.

Глядя на то, как юноша мелко дрожит в объятиях правителя, как хмурит знакомые до боли брови, он чувствовал, будто невидимая рука сжала его собственное сердце, безжалостно скручивая его в комок и причиняя невыносимую боль.

Ему требовалось напрячь все силы, чтобы сохранить прямую осанку и не рухнуть под этим насмешливым взглядом.

Императору, похоже, наскучила покорность в его объятиях.

Ему хотелось более яркой реакции — будь то страх или... что-то еще.

Замерз?

Почувствовав холод, исходивший от кожи Лю Чжаоина — и это было вовсе не притворством, — тот внезапно усмехнулся:

В этих липких мокрых одеждах и вправду неуютно.

Не успели стихнуть слова, как рука императора, до того покоившаяся на талии юноши, принялась неторопливо распускать мокрый, намертво прилипший к телу пояс.

Ваше Величество!

Лю Чжаоин резко распахнул глаза, издав испуганный крик, и его руки инстинктивно вцепились в собственный воротник, а во взоре плескался небывалый, ничем не прикрытый ужас.

Это был уже не тот стыдливый страх, что испытывался ранее, а отчаяние перед разрушением последней линии обороны.

В тот же миг —

Пальцы Вэньжэнь Мяо судорожно сжались, оставив белые царапины на поверхности столика, а дыхание стало тяжелым, как у тонущего.

В ту секунду, когда пальцы императора коснулись тесьмы пояса, он резко поднялся, и движение его руки, внешне похожее на простое желание взмахнуть рукавом, обладало такой неконтролируемой мощью, что весь маленький сандаловый столик с инкрустацией из перламутра со страшным грохотом рухнул на пол!

Цзинь —!

Кувшин, золотые чаши, фруктовые тарелки покатились во все стороны, и звук разбивающейся посуды прозвучал в затихшем зале пронзительно и фальшиво.

Вэньжэнь Мяо поднялся на ноги.

Он все так же не смотрел ни на императора, ни на Лю Чжаоина, уставившись невидящим взором на царящий на полу беспорядок. Его грудь тяжело вздымалась, а плечи, всегда казавшиеся непоколебимыми скалами, мелко дрожали.

Казалось, он тратил последние крохи сил на то, чтобы удержать то, что неумолимо шло трещинами и рассыпалось в прах.

Воздух во всем зале словно застыл.

Улыбка на лице Пэй Цзи слегка смазалась, а Лу Фэнцзюнь убрал насмешку, с недоумением и тревогой глядя на Императора-супруга.

Император наконец отпустил Лю Чжаоина, позволив тому без сил осесть в воду и свернуться клубочком.

Взгляд Цяо Сюаня, полный долгожданного удовлетворения и предвкушения, устремился на наконец-то потерявшего самообладание Императора-супруга.

Император-супруг, —

его голос звучал с причудливой мягкостью, но пугал сильнее любого предыдущего приказа: —

что это... значит?

Водяной пар сгущался все сильнее, превращая лица всех присутствующих в неясные, двусмысленные тени.

Лишь тяжелая, удушающая тишина говорила о масштабах поражения в этой безмолвной битве.

http://bllate.org/book/23080/2468303

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 25»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать His Majesty Is the Mastermind / Император — истинный кукловод / Глава 25

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода