Готовый перевод Yu Meets A Long / Юй встречает А Луна: Глава 11

Маленький торговец вздрогнул, почесал затылок и пробормотал: — Сейчас поищу.

Он долго рылся в мешковине и наконец отыскал точно такую же маску, протянув её покупателю. Гу Сяюй взял в руки маску, такую же, как у А Лун, и уголки его губ приподнялись. Он надел её на лицо, но, обернувшись, обнаружил, что А Лун и её спутники исчезли.

Он в тревоге бросился вперёд, но в толпе его толкнули, и он едва не упал. Торговец, у которого он брал маску, догнал его:

— А деньги ты не отдал!

Юань Цзе поспешно вышел вперёд и расплатился, только тогда торговец отстал. Когда Гу Сяюй наконец нашёл их, они сидели у лотка и ели хуньтунь. Та, о ком он всё это время думал, с аппетитом уплетала угощение, держа в руках ещё и несколько шашлыков из баранины. Гу Сяюй сел рядом с ней, ошеломлённо замер, а спустя время обратился к продавцу:

— Мне одну порцию.

Что именно? Продавец не понял, чего он хочет. Юань Цзе поспешил на помощь:

— То же самое, что у них.

Вскоре перед Гу Сяюем поставили такую же порцию. Он осторожно откусил кусочек — неплохо, и быстро всё съел. Он уставился на шашлыки в руках А Лун. Юань Цзе, кажется, понял его без слов, тут же купил две штуки у соседнего лотка и протянул ему. Гу Сяюй взглянул на него, взял шашлык и попробовал. Кхе! Он не понял, что это за вкус — одновременно острый и солёный.

Гу Сяшу и Гу Сяли, видимо, заметили его неловкость, так как сами уже не могли есть, но их спутницы продолжали с аппетитом уплетать еду. Юань Цзе принёс от торговца миску супа и поставил перед ним:

— Господин, это способ приготовления из Юаньцзяна. Выпейте супа, вам станет легче.

Гу Сяюй не обратил на него внимания, лишь посмотрел на А Лун, опустил голову и продолжил есть, даже не притронувшись к супу. Вскоре он закончил трапезу.

***

А Лун не могла понять, что на самом деле творится в душе у Гу Сяюя. Они оказались вместе поневоле: Гу Сяюй очнулся и обнаружил, что эта женщина теперь его жена, и принять такое было непросто. Раньше они могли перекинуться парой слов, но то, что она так долго жила в доме Го Тао — такое вряд ли сможет простить обычный мужчина. Однако в последнее время он не задавал никаких вопросов. С самой первой встречи А Лун чувствовала от него нечто... она не могла выразить словами, что именно, но инстинктивно его боялась. А Гу Линя она боялась ещё сильнее.

От этих двоих А Лун старалась держаться подальше, не говоря уже о том, чтобы сближаться.

После праздника фонарей Гу Сяюй стал редко появляться, и А Лун его почти не видела. Впрочем, ей было даже спокойнее. Она одна время от времени навещала Императрицу, а в последнее время часто виделась с Мидо и Чуньюй Синь.

В Императорском саду расцвели персики, груши, бегонии, пионы, гранаты и ранние хризантемы. Весь сад превратился в цветущий ковёр, необычайно красивый. Рано утром А Лун пригласила Мидо и Чуньюй Синь собрать утреннюю росу, чтобы потом попросить у Императрицы чашку хорошего чая. Они пришли без служанок, склонив головы, собирая капли влаги, перебрасываясь шутками и сплетнями. Вскоре весь Императорский сад наполнился их смехом.

Линь Юй, зная, что в саду всё расцвело, подумала, что в прошлые годы тётушка давно бы уже пригласила её любоваться цветами. Сегодня приглашения не было, и она, набравшись наглости, сама пришла просить аудиенции у Императрицы. Императрица, услышав от служанки о её приходе, сразу поняла, что у той на уме. Подумав о том, что это всё-таки её племянница, она позволила ей войти во дворец Чжунцуй, перекинулась парой фраз и велела уходить.

Но Линь Юй пришла не одна, она привела с собой дочерей других знатных семей. Получив от ворот поворот, она затаила обиду: мол, сама-то Императрица держится в этом дворце только благодаря отцу и деду. С ненавистью взглянув на табличку над входом во дворец Чжунцуй, она в ярости повела своих спутниц в Императорский сад. Но Императрица была не из тех, кого можно провести — она давно приставила к ней соглядатаев.

Сан Чжи, увидев всё происходящее, поспешила доложить Императрице. Та прищурилась:

— Вернись и приглядывай за ней. Посмотрим, что она задумала.

Императрица вертела на пальце кольцо — символ её статуса и власти, точно такое же было у Императора. Линь Юй с девицами вошла в сад, и, увидев восхищение и зависть в глазах своих спутниц, она почувствовала себя куда лучше.

Одна из пугливых девушек прошептала:

— Сестрица Линь Юй... Императрица не разрешала, если мы здесь... не будет ли беды?

Линь Юй бросила на неё такой яростный взгляд, что та сразу замолчала и отошла подальше. Глядя на цветы, которые срывали знатные девицы, она испугалась ещё сильнее и опустила глаза на дорожку.

Линь Юй повела их в персиковую рощу. Утренний ветерок заставил цветы на деревьях и под ними танцевать, создавая невероятную красоту. А Лун посмотрела на белую бутылочку в руках, которая была почти полна:

— А-До, А-Синь, у меня почти готова.

Чуньюй Синь ответила:

— У меня тоже.

Мидо добавила:

— Пойдёмте, завтра снова придём.

Они вышли из-под деревьев и столкнулись с компанией Линь Юй. А Лун с недоумением посмотрела на них, а потом на цветы в их руках. Она хотела было что-то сказать, но её перебили:

— Вы кто такие? Как смеете самовольно вторгаться в Императорский сад?

Линь Юй увидела, что рядом с ними нет служанок, и, заметив их простые наряды, решила, что это служанки, которые пробрались в сад без разрешения. А Лун по их виду сразу поняла, что это гостьи извне, не знающие правил. Она лишь улыбнулась. Чуньюй Синь и Мидо, хоть и попали в этот дворец государства Наньшан недавно, уже успели выучить правила. Поняв, что перед ними нарушительницы, они с интересом наблюдали за развитием событий.

В Императорском саду нельзя просто так срывать цветы — на это нужно разрешение Императрицы. Даже если наложницы приходят сюда на банкет, они не могут гулять где вздумается без сопровождения служанок Императрицы. Разумеется, обитатели дворца цветы без нужды не рвут.

Линь Юй, видя, что девушки не собираются ей кланяться, пришла в ярость. Она подошла к ним и, глядя на бутылочки с росой в их руках, процедила:

— Значит, пришли за росой?

В её глазах мелькнула злоба. Она вырвала бутылочку из рук А Лун, швырнула на землю и с силой ударила её. А Лун опешила, а Чуньюй Синь и Мидо были в шоке, увидев, как их подругу ударили. Остальные девицы тоже были поражены: никто не ожидал, что Линь Юй осмелится распускать руки во дворце.

Когда они бросились на помощь, Мидо и Чуньюй Синь ответили обидчице пощёчинами. Линь Юй, не привыкшая к отпору, вцепилась в причёску Чуньюй Синь, и вскоре все они сцепились в драке.

Сан Чжи помчалась во дворец Чжунцуй с докладом. Когда Императрица прибыла на место, она увидела свалку из знатных девиц и троих девушек. У неё разболелась голова. Линь Чжи рядом с ней громко крикнула:

— Бесстыдницы!

Никто её не услышал. Императрице пришлось приказать разнять их и доставить во дворец Чжунцуй, а Линь Чжи — вызвать принцев. Гу Сяюй, узнав, что кто-то посмел ударить А Лун, поспешил к покоям Императрицы. Увидев опухшее личико А Лун, он почувствовал острую боль в сердце. А Лун, заметив его, сжалась и опустила голову.

— Матушка, что здесь происходит? — спросил Гу Сяюй.

Императрица знала, что этим всё и кончится. Не успела она ответить, как пришли Гу Сяшу и Гу Сяли. Поклонившись Императрице, они долго искали своих жён. Когда нашли, лица их помрачнели. Не дожидаясь объяснений, они спросили:

— Матушка, кто ударил мою А Синь?

Императрица сделала знак Линь Чжи, и Сан Чжи вышла вперёд, чтобы всё объяснить. Гу Сяюй, стиснув зубы, произнёс:

— Матушка, прошу, передайте этих девиц мне для наказания.

Все посмотрели на него.

— Прошу, матушка, отдайте их мне.

Императрица вздохнула:

— Я уже приказала отправить их по домам.

— Матушка, я обязательно добьюсь справедливости у Императора, — отрезал Гу Сяшу.

— Матушка, мы откланиваемся, — Гу Сяли потянул Мидо за собой, а Гу Сяшу подхватил Чуньюй Синь и последовал за ними.

Гу Сяюй взял А Лун на руки и холодно бросил:

— Матушка, на этот раз не вините меня.

Императрица не знала, что и сказать. Линь Юй была виновата, а уж то, что она ударила А Лун... Императрица сама была в гневе, что уж говорить о Гу Сяюе. Глядя на уходящего с А Лун на руках принца, она пошатнулась и опустилась на кушетку: семья Линь навлекла на себя беду — разом настроили против себя принцев, да и те двое... они же принцессы.

— Передайте мой указ: Линь Юй с сегодняшнего дня отправить в храм Телин на три года без права выхода. Остальных девиц — запереть на полгода для покаяния.

Император вскоре узнал о случившемся и, услышав о наказании, назначенном Императрицей, не стал возражать. Гу Сяюй с пятнадцати лет помогал Императору в делах и за эти годы успел проверить всю канцелярию. Вскоре на столе Императора лежала гора доносов на главу ведомства чинов Линь Чэнъюня.

Гу Сяшу и Гу Сяли всецело доверяли Гу Сяюю. Услышав о происходящем в суде, Гу Сяшу заметил:

— Кого она только не выбрала целью, Девятый брат... даже я бы не рискнул.

Гу Сяли кивнул в знак согласия.

В этот момент Чуньюй Синь высунула голову, пытаясь подслушать, о чём они говорят, но Мидо легонько нажала ей на макушку.

— Ай! — Чуньюй Синь сдавленно охнула.

Те девицы, видя, что А Лун и Чуньюй Синь ниже их ростом, били именно их, Мидо почти не пострадала. Чуньюй Синь, вспомнив, что А Лун досталось сильнее, помрачнела:

— Не знаю, как там А Лун.

Мидо кивнула:

— Через пару дней, как тебе станет лучше, навестим её.

***

Вернувшись домой, Линь Юй хотела пожаловаться отцу, Линь Чэнъюню, но узнала, что его вызвали во дворец.

— Линь Юй с сегодняшнего дня отправить в храм Телин на три года без права выхода.

Услышав это, госпожа Линь пришла в ужас: дочери пятнадцать, три года пройдут — ей будет восемнадцать, кто её возьмёт? Старая дева! Вспомнив, что утром дочь брала её жетон для входа во дворец, она заподозрила неладное. Она вызвала служанку Линь Юй, но та лишь мямлила и не могла ничего объяснить. Госпожа Линь поняла, что та натворила дел, и отправилась в комнату дочери. Та лежала на кровати, свернувшись калачиком.

— А-Юй? — госпожа Линь сдержала гнев.

Линь Юй вздрогнула, но не повернулась.

— Вставай! — рявкнула мать.

Линь Юй знала, что мать у неё суровая, и никогда не была её любимицей. Она медленно поднялась, опустив голову. Госпожа Линь, глядя на непутёвую дочь, задрожала от ярости:

— Подними голову! Натворила дел и прячешься?

Линь Юй подняла лицо, и глаза госпожи Линь расширились от ужаса:

— Ты... это что?!

Линь Юй сквозь слёзы пробормотала, что ударила служанку во дворце, а потом на неё набросились другие... Госпожа Линь задумалась: три служанки?

— С чего ты взяла, что они служанки?

— Они были в одежде служанок и несли росу.

Госпожа Линь прокрутила ситуацию в голове. Дочь, конечно, виновата, но это всего лишь три служанки. Если дать им денег, можно уговорить Императрицу заменить три года ссылки на один год домашнего ареста — всё-таки свои люди.

— Сиди дома и не высовывайся, — бросила она и поспешила прочь.

Линь Чэнъюнь вернулся из дворца чернее тучи. Его понизили с третьего ранга до пятого — чиновника ведомства чинов. Он ломал голову, кому перешёл дорогу, кто организовал против него доносы. Если бы не заслуги деда перед Императором, его бы сослали в глушь. Узнав о приказе Императрицы, он пошёл к дочери. Служанка у дверей при виде него задрожала.

Он натянул улыбку и вошёл, но, увидев лицо дочери, отпрянул:

— Доченька, что с твоим лицом?

Линь Юй хотела было пожаловаться, но вбежала госпожа Линь и отвесила дочери пощёчину.

— Кто бы знал... лучше бы я тебя задушила при рождении! — выкрикнула она.

Линь Чэнъюнь оттащил жену:

— Что ты делаешь? Она же наша дочь!

— Знаешь ли ты, кого она ударила во дворце? — спросила жена.

Линь Чэнъюнь посмотрел на дочь:

— Что случилось?

— Я просто ударила нескольких невоспитанных служанок, — всхлипнула та.

Госпожа Линь чуть не задохнулась от ярости:

— Это были супруги Третьего, Четвёртого и Девятого принцев!

Линь Чэнъюнь чуть не упал в обморок. Теперь всё ясно.

— Завтра же отправляйте её в храм Телин, — глухо приказал он.

Он должен был срочно поговорить с отцом, иначе вековое наследие семьи Линь будет уничтожено.

***

А Лун всё ещё страдала от синяков, но уже могла вставать. Чуньюй Синь и Мидо навещали её и сокрушались.

— А Лун, в следующий раз встретишь эту девицу — бей так, чтобы она с кровати не встала! — заявила Чуньюй Синь.

А Лун улыбнулась, прикрывая рот ладонью, и поморщилась от боли. Мидо и Гу Сяли, будучи супругами, становились всё более похожими друг на друга, они просто стояли рядом и улыбались.

— Не смейся, лечись, — сказала Чуньюй Синь. — Как поправишься, мы снова придём.

Мидо кивнула, и они вышли. У дверей Чуньюй Синь обернулась и показала А Лун гримасу. А Лун не сдержалась и рассмеялась, но тут же охнула, прикрыв рот.

Гу Сяюй, войдя, увидел это. Уголки его губ приподнялись. Он подошёл, взял А Лун на руки и вынес на террасу, усадив в кресло-качалку. А Лун никогда не видела такой вещи. Она осмотрела её и попросила:

— Можешь сделать мне коробку такой же высоты и ширины? — она показала руками размеры.

Гу Сяюй кивнул. А Лун заметила, что он улыбается. Неужели случилось что-то хорошее?

Погревшись на солнце, она захотела на качели. Гу Сяюй подхватил её и отнёс туда. Прижавшись к его груди, она услышала частое биение сердца — тук-тук, тук-тук. Не успела она прислушаться, как он посадил её на качели. А Лун смотрела на стоящего рядом Гу Сяюя, и у неё начала ныть шея.

— Присядь, — тихо попросила она.

Гу Сяюй посмотрел на её опущенную голову, словно раздумывая, стоит ли садиться, или не понял её слов. Однако, взглянув на её волосы, он улыбнулся и сел рядом.

***

Линь Чэнъюнь обсуждал с Канцлером Линем случившееся. Канцлер сидел с мрачным видом:

— Боюсь, Девятый принц не оставит это просто так.

— Отец, ему всего семнадцать, стоит ли так переживать? — спросил Линь Чэнъюнь.

Канцлер усмехнулся:

— В этом дворце и при дворе нет никого, кто мог бы с ним сравниться. Ты знаешь, почему даже твоя сестра не смеет перечить ему?

Линь Чэнъюнь не успел ответить, как Канцлер приказал:

— Делай так, как велела твоя сестра.

— А Линь Юй...? — это ведь его единственная дочь.

Канцлер видел его насквозь:

— Пусть посидит в храме Телин, а потом найдём, за кого её выдать.

— Но она не согласится...

— Ты слишком мягкосердечен, — отрезал Канцлер и махнул рукой, приказывая уйти.

Карета уже ждала у задних ворот. Госпожа Линь велела связать дочь и погрузить в карету. Вместе с ней отправилась её служанка. У дверей кареты госпожа Линь наставляла служанку:

— Сяо Яо, присматривай за Юй-эр. Через некоторое время я пришлю за вами. Как доберётесь до храма, развяжите её.

Она приоткрыла занавеску, последний раз взглянула на дочь, сунула служанке кошель с серебром и велела кучеру трогаться.

***

А Лун было скучно, и она позвала Юань Цзе качать качели. Они взлетали всё выше и выше. А Лун заливалась смехом:

— Ещё выше! Ещё!

Гу Сяюй обхватил её за талию, не боясь, что она упадёт. Впервые видя А Лун такой беззаботной и весёлой, он был в хорошем настроении. Юань Цзе, наблюдая за ними, лишь вздохнул...

Карета подъехала к горному обрыву. Кучер был предельно осторожен, боясь сорваться в пропасть. Впереди мелькнули тени:

— Подождём, пока проедут этот участок, а потом нападём.

***

Гу Сяюй действовал быстро: на следующий день он прислал А Лун коробку, которую она просила. Когда стража ушла, А Лун вытряхнула из рукава Лун Тина. Тот покатился по полу, сверкнул глазами и крикнул:

— А Лун!

А Лун рассмеялась, ничуть не боясь его. Она не сказала ему, что сейчас он выглядит очень мило.

Гу Сяюй часто приходил навестить её. А Лун уже привыкла: он приходил, молчал, ел, смотрел на неё и уходил. Стоя у дверей, он не видел, чтобы кто-то входил, и не слышал разговоров, лишь смех А Лун. Он был озадачен: чему она так радуется?

Гу Сяюй вошёл. А Лун тут же опустила голову, боясь выдать себя. Гу Сяюй не заметил Лун Тина — тот, услышав шаги, тут же нырнул в широкий рукав А Лун.

— А Лун? — Гу Сяюй улыбнулся.

А Лун перевела тему:

— Девятый принц, вы в эти дни не заняты?

— Нет, — ответил он.

А Лун замолчала.

http://bllate.org/book/23083/2468743