Готовый перевод System Awakens: Multiverse Traveler / Система взрослеет: Путешествие сквозь миры: Глава 4

— Ну ты даешь, — пробормотал он.

Стрельба по орлам: Оуян Кэ (часть шестая)

За пределами четырех округов, вдали от мирской суеты,

Среди пяти озер, в дымке туманной дали.

Если бы не было гор, мир превратился бы в хаос,

Но камни остались, и в облаках растворились воды.

Тайху опоясывает три области, раскинувшись между провинциями Цзянсу и Чжэцзян. С древних времен бесчисленные литераторы и поэты не жалели хвалебных слов, описывая эти края.

На водной глади покачивалась лодка, плывущая по течению. На ней двое мужчин — один в зеленом, другой в белом — стояли друг напротив друга у столика.

Мужчина в белом внезапно округлил глаза, показывая куда-то вдаль:

— Посмотри туда! Что это?

Мужчина в зеленом обернулся, и в этот самый миг его спутник с невероятной быстротой, которую не уловил бы человеческий глаз, переставил несколько фигур на шахматной доске.

Когда мужчина в зеленом повернулся обратно, он, казалось, не заметил подвоха:

— Что ты там увидел? Вечно ты всполошишься из-за пустяка.

— Э-э, куда же оно делось? Наверное, показалось. Давай играть дальше.

Вскоре мужчина в белом расхохотался:

— Яоши, ты проиграл! Скорее учи меня музыке Морских приливов!

Хуан Яоши лишь усмехнулся про себя. У этого человека хватило наглости такое заявить? Неужели он думал, что если Хуан отвернется, тот ничего не поймет? Смышленый, но вечно творит глупости.

Юэ Хуа почувствовал себя неловко. Неужели его поймали на подмене фигур? Но тут же отбросил эту мысль: если бы Хуан Яоши все понял, то давно бы разозлился. Поэтому он с самым невинным видом заявил:

— Ты что, хочешь отказаться от своих слов? Мы же договорились: если я выиграю, ты меня научишь.

— Давай в другой раз, сегодня не выйдет, — ответил Хуан Яоши, указывая на берег.

Там маленький мальчик в сером яростно размахивал белым флагом. Юэ Хуа тут же сник:

— Эта Мэй Чаофэн что, специально подгадала момент?

Этот мальчишка был тем самым соглядатаем, которого нанял Юэ Хуа.

Юэ Хуа поднялся, недовольно буркнув:

— Не хочу идти пешком, вези меня.

Хуан Яоши с досадой поднялся. Мало того что глуп, так еще и ленив до невозможности. Удивительно, как этот лентяй вообще додумался ловить рыбу в реке. Посетовав про себя, он обнял спутника за талию и, едва коснувшись кончиками пальцев воды, легко, словно прогуливаясь, вернулся на берег.

Мальчишка звонко доложил:

— Господин, та, кого вы ждали, вошла в город. Она отправила Сяо У в усадьбу Гуйюнь с письмом.

Юэ Хуа достал десять лянов серебра:

— Держи, это тебе за работу.

Мальчик схватил деньги, рассыпался в благодарностях и убежал, на ходу пробуя серебряный слиток на зуб.

Юэ Хуа усмехнулся:

— Твоя ученица, конечно, дает. Идет устраивать разборки и сама же заранее предупреждает врага. Истинное мастерство придает смелости.

— Пошли.

В усадьбе Гуйюнь собрались все. В тот момент, когда разоблачали фальшивые трюки Цю Цяньжэня, Го Цзин одним ударом отбросил его прямо на Мэй Чаофэн, которая как раз входила в зал. Услышав свист ветра, она инстинктивно схватила летящий предмет, поняла, что это человек, и небрежно отшвырнула его в сторону, проходя в зал.

Увидев Мэй Чаофэн, все вздрогнули. А когда заметили двух странных людей с одинаковыми лицами, идущих следом, подумали: неужели она привела подмогу?

Юэ Хуа слушал бредни Цю Цяньжэня о том, что Хуан Яоши якобы мертв, и едва сдерживался. Чтобы не выдать себя, он прижался к плечу Хуан Яоши, сотрясаясь от беззвучного смеха.

Окружающие, видя, что он пришел вместе с Мэй Чаофэн, решили, что он тоже как-то связан с Хуан Яоши, и подумали, что он плачет от горя.

Хуан Яоши беспомощно посмотрел на него и похлопал по плечу, призывая успокоиться.

Наконец Юэ Хуа отсмеялся, но голову с плеча спутника не убрал.

Увидев, как Чжу Цун вытаскивает из одежды Цю Цяньжэня странные вещицы, Юэ Хуа оживился. Он выпрямился, хотел было попросить поиграть, но, заметив рядом Хуан Жун, решил повременить.

В тот день в особняке князя она уже видела его, и сейчас он не хотел раскрывать свою личность, предпочитая осторожность.

В следующую секунду в его руке оказался кирпич — тот самый, что Чжу Цун достал у Цю Цяньжэня. Юэ Хуа с благодарностью взглянул на Хуан Яоши и радостно принялся вертеть находку в руках.

Чжу Цун почувствовал, как рука опустела, и увидел, что фальшивый кирпич оказался у странного человека в белом. Он с тревогой посмотрел на человека в зеленом и сложил ладони:

— Не подскажете, кто вы такие?

Хуан Яоши всегда отличался высокомерием: он не то что отвечать — смотреть на них не желал. А Юэ Хуа был слишком увлечен игрушкой. Чжу Цун был в ярости, но ничего не мог поделать.

Хуан Жун, видя это, вспомнила, что именно благодаря Чжу Цуну удалось разоблачить Цю Цяньжэня, и решила разрядить обстановку:

— Сестра Мэй, не представите ли вы нам тех, кто пришел с вами?

Мэй Чаофэн вздрогнула:

— Пришел со мной? Я пришла одна, кто мог меня сопровождать? — Сказав это, она внезапно что-то заподозрила и нанесла удар когтями назад.

Хуан Яоши проявил чудеса ловкости, оттащив Юэ Хуа в сторону. Никто даже не заметил, как он увернулся, но Мэй Чаофэн так и не смогла коснуться их даже кончиком одежды.

— Младшая сестра, значит, за моей спиной действительно кто-то был? Не обманывай меня.

Все присутствующие были в шоке: даже при остром слухе Мэй Чаофэн она не услышала ни звука.

Лу Чэнфэн понял, что перед ним мастера, не уступающие его учителю, и пригласил их:

— Гости издалека, прошу, присаживайтесь, выпейте вина.

Хуан Яоши хотел уйти, но Юэ Хуа легонько сжал его запястье, увлекая за стол, и постучал пальцами по столешнице.

Лу Чэнфэн, видя, что человек в зеленом не возражает, велел слугам принести закуски.

Мэй Чаофэн снова подала голос:

— Это не вы ли тот мастер, что спас меня в тот день? Благодарю вас.

Ответа не последовало. Мэй Чаофэн не удивилась: великие мастера часто бывают странными.

Юэ Хуа жевал закуски, наблюдая за перепалкой, и время от времени шептал Хуан Яоши на ухо:

— Смотри, смотри, твоя дочь помогает чужакам.

— Ой, она говорит, что Мэй Чаофэн не справится с шестью мастерами.

— Послушай, м-м-м-м...

Хуан Яоши, устав от его болтовни, сунул ему в рот кусок пирожного:

— Ешь давай.

Юэ Хуа тихо хмыкнул и сосредоточился на еде. Повар в усадьбе Гуйюнь был что надо.

Хотя окружающим показалось, что двое странников ведут себя слишком уж фамильярно, они не придали этому значения, увлеченные битвой Го Цзина и Мэй Чаофэн.

Вскоре Хуан Яоши бросил короткое: Жди меня здесь, — схватил Мэй Чаофэн и в мгновение ока исчез за пределами усадьбы.

Люди переглянулись, но не успели они обменяться и парой слов, как перед ними снова мелькнула зеленая тень: странник в зеленом и Мэй Чаофэн вернулись.

На этот раз Хуан Яоши с помощью Божественного искусства щелчка пальцами начал подсказывать Мэй Чаофэн, куда бить, и Го Цзин начал отступать.

Хуан Жун, видя, что дела плохи, стала бросать камешки, пытаясь помешать, но безрезультатно. Юэ Хуа, одаренный от природы, схватывал всё на лету. Увидев пару приемов Божественного искусства, он почувствовал азарт.

Заметив, что Хуан Жун терпит поражение, он тоже решил вмешаться и начал кидать камни в сторону Хуан Яоши.

Мастерство Юэ Хуа превосходило способности Хуан Жун, и каждый его камень сталкивался с камнем Хуан Яоши.

Хуан Яоши прищурился и дважды щелкнул пальцами. Один камень, словно беззвучно, разбил камень Юэ Хуа в пыль, а другой, звенящий, указал направление Мэй Чаофэн.

Юэ Хуа не желал уступать и начал щелкать пальцами в ответ, один за другим. Хуан Яоши, отражая атаки Юэ Хуа и одновременно направляя Мэй Чаофэн, не позволил ни единому камню помешать ей.

Все смотрели на этот обмен ударами, пораженные мастерством человека в зеленом. Человек в белом хоть и уступал, но тоже был грозным противником. Никто из присутствующих не смог бы противостоять им.

Через некоторое время, когда Го Цзин был на грани поражения, Хуан Жун закричала: — Папочка! — и со слезами бросилась к человеку в зеленом.

Услышав зов, Хуан Яоши замер и первым делом посмотрел на Юэ Хуа. Увидев, что лицо того осталось невозмутимым, он испытал одновременно радость и разочарование. А потом подумал: может, это маска скрывает его эмоции? И тут же посмеялся над собой: Хуан Яоши, о чем ты думаешь?

— Папочка, что с твоим лицом?

Из-за того, что Хуан Жун отвлекла его, Хуан Яоши не успел бросить камень, и Го Цзин, воспользовавшись моментом, сбил Мэй Чаофэн с ног, едва выиграв поединок.

Хуан Яоши одной рукой обнял дочь, а другой сорвал с лица маску, открыв красивое, благородное лицо.

Хуан Жун прижала руку к груди, выхватила маску и радостно воскликнула:

— Папочка, ты как здесь оказался?

Хуан Яоши помрачнел:

— Такая взрослая, а сбежала из дома. Конечно, я пришел за тобой.

Хуан Жун поняла, что натворила, и перевела тему:

— Папочка, а это кто? Твой новый ученик? — Она была проницательна и заметила, как близко этот человек держался к ее отцу.

Хуан Яоши покосился на Юэ Хуа и промолчал.

Хуан Жун, видя, что отец молчит, обратилась к Юэ Хуа:

— А как мне к вам обращаться?

Юэ Хуа задумался: дочь Хуан Яоши можно считать племянницей, называть его дядей было бы слишком официально, поэтому он улыбнулся:

— Я хороший друг твоего отца, можешь называть меня дядя Юэ.

Хуан Жун опешила. Голос у него был молодой, а требует называть себя дядей? Она взглянула на отца, и, видя, что тот не возражает, улыбнулась:

— Хорошо, дядя Юэ.

— Умница. Держи, племянница, подарок от дяди, — Юэ Хуа вытащил маленький пузырек.

Хуан Жун осмотрела его: на этикетке было написано: Зелье забвения.

Юэ Хуа довольно сказал:

— Не смотри, что маленький. Если захочешь, чтобы кто-то сделал что угодно или рассказал все тайны, просто дай ему понюхать. Незаменимая вещь в хозяйстве.

Другой бы счел это за зло, но Хуан Жун с детства была озорницей, а её отец — Восточный Еретик, так что она пришла в восторг.

Хуан Яоши лишь заметил:

— Не учи мою дочь плохому.

Юэ Хуа недовольно фыркнул:

— Восточный Еретик боится, что кто-то испортит его дочь?

Хуан Жун спросила:

— Дядя, есть еще что-нибудь? Девушке в одиночку странствовать тяжело.

Юэ Хуа гордо взглянул на Хуан Яоши и достал еще несколько флаконов:

— Это порошок от зуда, это чтобы пуститься в пляс, а это от неудержимого смеха...

Флаконов было штук пять, и все сплошь вредные снадобья. Хуан Жун приняла их и, пока Юэ Хуа не видел, открыла пузырек с зельем забвения и прыснула в его сторону.

Хуан Яоши, следивший за ними, хотя и не понял, что она задумала, инстинктивно оттащил Юэ Хуа в сторону.

— Жун-эр, не будь дерзкой, — строго сказал он.

Юэ Хуа, не успев среагировать, удивленно спросил:

— Племянница, ты это к чему?

Хуан Жун сверкнула глазами:

— Какая я тебе племянница? Сними маску, если посмеешь!

Стрельба по орлам: Оуян Кэ (часть седьмая)

Хуан Жун была похожа на мать и обладала феноменальной памятью. Едва услышав голос Юэ Хуа, она поняла, что уже где-то его слышала.

Наконец она вспомнила: в тот день в особняке князя она подслушивала у зала, и голос одного из собеседников был точь-в-точь как у Юэ Хуа. Это был не кто иной, как Оуян Кэ.

Если другие не знали, кто такой Оуян Кэ, то она прекрасно знала. Его дядя Оуян Фэн был равен её отцу. Как дочь Восточного Еретика, она могла не знать всяких Линчжи, но обязана была знать Хун Цигуна, князя Дуань, Ван Чунъяна и Оуян Фэна с горы Байто.

Давно она слышала от брата Цзина, что банда людей в белом пыталась отобрать его лошадь. Это были люди с горы Байто. Репутация Оуян Фэна была дурной, а то, что Оуян Кэ скрывал имя перед её отцом, означало, что он затеял что-то недоброе.

Она верила, что отец просто обманут, и стоило ей разоблачить Оуян Кэ, как всё встанет на свои места.

— Что? Боишься снять? Господин Оуян.

Юэ Хуа про себя вздохнул: не зря она главная героиня, узнала его по голосу.

— Племянница, если хочешь увидеть, как выглядит дядя, так и скажи, зачем тратить зелье? — Юэ Хуа легко сорвал маску, открыв свое ослепительное лицо.

— Это ты, Оуян Кэ! — воскликнула Хуан Жун, вспомнив, как её обманом заставили называть его дядей. — Папочка, накажи его!

Хуан Яоши был занят мыслями о том, как Юэ Хуа назвал себя дядей. Он знал, что Оуян Кэ — не племянник Оуян Фэна, а его незаконнорожденный сын от собственной невестки.

Раз Юэ Хуа называет Оуян Фэна дядей, а теперь заставил Жун-эр называть себя дядей, значит ли это, что он считает Жун-эр своей дочерью? Что касается опасений Хуан Жун, то Хуан Яоши и сам часто ходил под маской. То, что Юэ Хуа скрывал свою личность, не казалось ему странным.

Напротив, его это радовало: он думал, что Юэ Хуа сторонится его именно из-за Оуян Фэна.

Когда же он успел полюбить этого человека? В тот миг, когда впервые увидел, в пылу споров о Дао или в долгих странствиях?

Хуан Жун, видя, что отец молчит, затрясла его за руку:

— Папочка, ответь же! Ты что, больше не любишь дочь?

Хуан Яоши похлопал её по плечу:

— Жун-эр, не капризничай.

Хуан Жун округлила глаза:

— У него точно злые намерения, не дай этому маленькому ядовитому гаду себя одурачить!

— Пф-ф.

Хуан Жун обернулась:

— Чего ты смеешься? Оуян Фэн — старый ядовитый гад, разве я не права, называя тебя маленьким?

Юэ Хуа перестал смеяться:

— Права, племянница, права. Только меня всегда называли господином, а маленьким ядовитым гадом — впервые. Очень точно подмечено. Скажу тебе по секрету, я в изготовлении ядов достиг таких высот, каких не достигал никто до меня.

Хуан Жун была в ярости. Как может существовать настолько бесстыдный человек?

— Какая я тебе племянница? Не пытайся меня облапошить! Папочка, посмотри на него!

Хуан Яоши прикрикнул на Юэ Хуа:

— Замолчи! — А потом сказал дочери: — Жун-эр, будь вежлива со старшими.

Старшими? Значит, она правда должна называть Оуян Кэ дядей? Хуан Жун почувствовала, что отец её разлюбил.

Раунд первый: Хуан Жун против Юэ Хуа. Победа Юэ Хуа.

Не обращая внимания на двух «деток», Хуан Яоши достал книгу и отдал её Лу Чэнфэну:

— Твои ноги уже не вылечить, но если будешь усердно практиковать, через пять лет сможешь ходить как обычный человек.

Лу Чэнфэн расплакался от счастья и поклонился до земли:

— Благодарю, учитель!

Юэ Хуа взглянул на обложку: Техника вихревого шага? Он удивился:

— Это упражнение для ног лечит болезни?

Он выхватил книгу и пролистал её. Это была не техника для ног, а глубочайшая внутренняя практика. Он многозначительно посмотрел на Хуан Яоши:

— Ты добр к своим ученикам.

Он знал технику вихревого шага, и эта книга, кроме названия, не имела с ней ничего общего. Создать такую специализированную внутреннюю практику даже для Хуан Яоши стоило огромных усилий.

Говорил, что едет искать дочь, а сам вез с собой лекарство для ног. Ругал ученика, а сам всю дорогу защищал его. Видя, во что превратился бывший ученик, он, должно быть, испытывал не только гнев, но и боль.

Нарушить клятву и покинуть остров — кто знает, сколько в этом было любви к дочери, а сколько — к ученику? Неудивительно, что ученики, даже будучи изгнанными, мечтали вернуться.

Вот только характер у него вспыльчивый, признавать ошибки не любит, гордый, да еще и упрямый... Стоп, откуда он так хорошо знает характер Хуан Яоши?

Пока Юэ Хуа размышлял, Хуан Яоши уже сцепился с Го Цзином. Юэ Хуа решил подлить масла в огонь:

— Племянница, назови меня дядей, и я остановлю твоего отца.

Хуан Яоши бросил на него предупреждающий взгляд, но Юэ Хуа лишь раззадорился. Ему нравилось видеть Хуан Яоши в ярости.

— Племянница, решай быстрее, а то твой возлюбленный сейчас погибнет.

Хуан Жун покраснела, взвесила всё и решила: Оуян Кэ силен, остановить отца сможет, а раз она уже один раз называла его дядей, то второй раз — не беда.

— Дядя! — звонко крикнула она.

Юэ Хуа сдержал слово: он нанес удар по Хуан Яоши, завязалась драка, и Хуан Жун воспользовалась моментом, чтобы увести Го Цзина.

Хуан Яоши, видя, что сделать ничего нельзя, остановился и язвительно заметил:

— Ты добр, ничего не скажешь.

Юэ Хуа закатил глаза:

— Не верю, что ты не видишь: твоя дочь привязана к этому глупцу. Ноги у неё свои, не привяжешь же ты её? Зачем ради чужака портить отношения с дочерью?

Хуан Яоши знал, что он прав, но в душе считал, что глупец не достоин его дочери.

— А почему я не могу её привязать? Как этот бездарный глупец может быть достоин моей Жун-эр?

Юэ Хуа лишь закатил глаза, спорить с ним не хотелось.

...

Полгода спустя. Остров Персиковых Цветов.

С тех пор как Хуан Жун увела Го Цзина, Хуан Яоши пригласил Юэ Хуа погостить на острове. Тот, мечтая о первой части Сутры Девяти Инь, согласился.

Через несколько дней он уже знал на острове каждый уголок. О том, что Чжоу Ботун заперт на острове, он тоже узнал — Хуан Яоши не скрывал этого.

Гордость не позволяла Хуан Яоши красть сутру, но Юэ Хуа был другим: одаренный, но без капли гордыни. Он просто подсыпал снотворное в еду, которую приносил немой слуга.

Чжоу Ботун спрятал книгу надежно, но Юэ Хуа потратил время и нашел её, переписал и вернул на место.

Вечером, когда Хуан Яоши собирался лечь спать, в дверь постучали.

— Входи.

Юэ Хуа вошел, сияя от радости.

У Хуан Яоши тут же разболелась голова:

— Что ты опять натворил?

С тех пор как Юэ Хуа приехал, на острове не было покоя. То и дело слышались крики зверей. В искусстве ядов он достиг совершенства, а прочитав редкие книги из библиотеки Хуан Яоши, стал еще опаснее. Звери на острове теперь разбегались при его виде.

Юэ Хуа надулся:

— Что ты имеешь в виду?

Хуан Яоши усмехнулся:

— Что, петух стал курицей, кролики научились летать, или мыши начали есть котов?

Юэ Хуа сердито отвернулся, посидел так пару минут, а потом повернулся с торжествующей улыбкой:

— Я только что ходил к Чжоу Ботуну.

Хуан Яоши был рад, что тот пришел рассказать ему всё сам, но напустил на себя суровый вид:

— Ты его отравил?

http://bllate.org/book/23093/2470372