Готовый перевод The Villain League's Self-Cultivation / Лига злодеев: Руководство по самосовершенствованию: Глава 18

Чарльз поднял голову от бумаг, заваливших весь стол, и, заметив двоих у двери, озарил их мягкой, доброжелательной улыбкой.

— Вы пришли.

Он перевел взгляд в сторону и нежно произлес:

— Кэрри, хочешь погулять с дядей Хэнком?

Девочка, которую назвали Кэрри, повернула голову. Ее глаза казались расфокусированными. Она молча, медленно кивнула.

— Отведи ее в планетарий, она это любит.

Хэнк отозвался и шагнул вперед, чтобы взять Кэрри за руку. Она послушно спрыгнула с дивана и тихо поплелась следом за ним. Когда они проходили мимо, Дэйз невольно задержал на ней взгляд — лицо девочки показалось ему пугающе знакомым, хотя он никак не мог вспомнить, где ее видел. В этот момент она тоже посмотрела на него.

И Дэйз встретился с ее глазами.

В них не было зрачков. Радужка представляла собой безжизненную черную пустоту, от одного взгляда на которую невольно возникали ассоциации с могилой, пролежавшей в земле тысячи лет.

В тот миг, когда его отражение отчетливо застыло в глазах девочки, Дэйз внезапно ощутил приступ головокружения. Из ниоткуда потянулись невидимые руки — их кончики скользнули по его лицу, по шее и замерли на груди. Ощущение было настолько реальным, что он почти чувствовал их ледяной холод.

Они тянули его, волокли вниз, заставляя погружаться все глубже. И когда он уже решил, что его затягивает прямиком в ад —

— С тобой все в порядке?

Чей-то голос прорезал тишину, и видение рассыпалось, словно разбитое зеркало.

Дэйз снова оказался в комнате.

Сквозь окно пробивались лучи закатного солнца. Напротив него сидел директор школы, профессор Чарльз Ксавьер. Его глаза, напоминающие ясное небо над Маленькой Райской бухтой, подернулись теплым светом, и сейчас в них читалась тревога.

Все произошедшее только что казалось внезапным кошмаром. Если бы не холодный пот, выступивший на спине, он бы точно решил, что это был просто сон.

— Ты в порядке? — снова спросил профессор Чарльз.

Дэйз унял участившееся сердцебиение и медленно выдохнул:

— Спасибо, я в порядке.

Профессор Чарльз улыбнулся:

— Вот и хорошо. Присаживайся, не стой. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Все что угодно.

Чарльз взял маленький цветочный чайник, налил чашку и поставил перед Дэйзом:

— Травяной чай. Помогает снять напряжение и успокаивает нервы.

Теплая, с легким сладковатым привкусом жидкость согрела горло. Дэйз отставил фарфоровую чашку и посмотрел на профессора:

— То, что сейчас было...

— Способность Кэрри. Она заставляет тех, кто посмотрит ей в глаза, почувствовать приближение смерти. Но сейчас она делает это крайне редко, — с ноткой грусти добавил Чарльз. — Она так поступает только тогда, когда ей страшно.

Услышав это, Дэйз наконец понял, откуда возникло чувство узнавания.

Когда Штрукер впервые демонстрировал ему мощь искусственных мутантов, подопытной была именно она. С самого рождения девочка не покидала лабораторию. Она была главным сокровищем Штрукера, и даже Дэйз видел ее лишь однажды. После того как исследовательский центр в Сибири был взорван, он больше ничего о ней не слышал.

Дэйз впервые ощутил тяжелое бессилие от своего прошлого.

— Значит, она боится меня, и это вполне закономерно, — подавленно произнес он.

— Мы нашли ее в отдаленной горной деревушке. Жители раздели ее догола и закопали в снег. Там это единственный способ казнить злую ведьму, — профессор говорил своим неторопливым, мягким голосом. — Люди всегда боятся того, чего не понимают. Поэтому я счастлив, что успел спасти ее.

Он помолчал и добавил:

— Точно так же я счастлив, что ты оказался здесь.

Дэйз поднял взгляд. Сидящий напротив профессор был красив, но уже не молод. В глубине его глаз таилась мудрость и всепрощение, приходящие лишь с годами. Как и говорил Алекс, профессор Чарльз любил жизнь, любил все, что его окружало.

— Но они же чуть не убили ее.

— Поэтому они и получили по заслугам. Потеряв Кэрри, некому стало отводить от них взоры голодных зверей, что вечно рыщут за оградой.

Дэйз вдруг почувствовал себя потерянным. Он уставился на лепесток, плавающий в чашке, и проговорил:

— Они боятся неизвестности, а значит — боятся сверхлюдей. А когда лишаются их защиты, попадают в беду. Тогда они молятся о чуде, и появляются новые сверхлюди. Наступает долгий мир, сверхлюди купаются в лучах славы, возвышаясь над толпой. А когда их силы вновь достигают предела, народ охватывает паника, и между обычными людьми и мутантами вспыхивает неразрешимый конфликт... — он посмотрел на Чарльза. — Все так и есть?

Чарльз на мгновение замер, а затем понимающе улыбнулся:

— Так вот почему ты даже здесь, в школе мутантов, не снимаешь его?

Он указал на металлический браслет на запястье Дэйза.

— Дэйз, чего ты боишься?

Воцарилось долгое молчание. Лишь когда за окном пробили часы, Дэйз, словно погрузившись в воспоминания, тихо произнес:

— Мне с давних пор снятся кошмары.

— Я вижу, как впервые разрезаю их плоть, как кровь брызжет из артерий и заливает пол. Они заперты в клетках, а я смотрю на них снаружи. Я все дальше отдаляюсь от них, от всех остальных, иду совсем не туда, куда когда-то мечтал. И однажды настанет день, когда на моем месте окажусь я. Меня привяжут к операционному столу, а они будут смеяться, вычерпывая мой мозг, чтобы, как они говорят, превратить его в лучшее удобрение для самой плодородной почвы.

— Порой я спрашиваю себя: почему я спасаю жизни, но чуть не лишился глаза? Почему я спасаю жизни, но меня прячут на чердаке, как крысу? Почему я спасаю жизни, но они меня отвергают?

— Потому что я из Гидры? Но... даже у убийц есть право на отсрочку смертной казни.

Может, он слишком долго все держал в себе, а может, взгляд профессора был слишком всеобъемлющим. Впервые с тех пор, как он здесь оказался, Дэйз позволил себе выглядеть уязвимым.

— Я ведь не злодей, совершивший непростительные преступления.

Закат угас, небо постепенно темнело.

Чарльз вздохнул. Он помог стольким людям — друзьям, ученикам... Но сейчас, глядя на человека, который даже жаловался так осторожно и робко, он почувствовал, что не знает, с чего начать.

Спустя долгое время он сказал:

— Знаешь, я тоже когда-то был так же растерян.

— Друзья предали меня, все ушли, и в одну ночь я остался ни с чем. Сидел в этой пустой, как скорлупа, школе, пил, жил на таблетках, дни превратились в туман. В голове постоянно звучали одни и те же голоса, казалось, что все несчастья мира обрушились на меня разом. Тогда я впервые посмотрел в лицо собственной слабости, ведь до этого я считал себя таким сильным.

— Не знаю почему, но большинству героев будто специально уготована трагическая судьба... Конечно, я не называю себя героем. Но мой друг Эрик — несмотря на то, что наши взгляды расходятся, нельзя отрицать, что он герой для всех мутантов. А его детство было ничуть не счастливее, чем у других.

— Я никогда не задаюсь вопросом, почему все это выпало на мою долю. Меня волнует лишь одно.

Чарльз подъехал на кресле к Дэйзу и, словно утешая заблудившегося ребенка, похлопал его по плечу.

— Я боюсь, что не достоин тех страданий, что мне пришлось пережить.

Дэйз поднял голову. Нежность и доброта в глазах Чарльза могли лишить дыхания. Они долго смотрели друг на друга, и наконец Дэйз выдохнул:

— Что мне делать?

Чарльз коснулся металлического браслета на запястье Дэйза:

— Ты помнишь, зачем пришел сюда?

— Помню, — ответил Дэйз.

— Тебе не нужно так себя подавлять и ограничивать. Ты должен быть сильным. Приходи завтра пораньше в бункер, я подберу тебе подходящего учителя.

Дэйз кивнул и направился к выходу. Уже на пороге он обернулся и искренне сказал:

— Спасибо.

Чарльз улыбнулся:

— Если уж кому и говорить спасибо, так это мне — тебе.

Дэйз замер, вопросительно посмотрев на него.

— Тот мутант, которого ты спас, хотя он чуть не выколол тебе глаз, — когда-то был моим учеником. Но сейчас он, скажем так... — Чарльз беспомощно пожал плечами, — переметнулся к Магнето.

Черноволосый мужчина у двери остолбенел, а затем рассмеялся:

— Значит, вкуса у него нет.

— Кто бы спорил.

Дверь закрылась. Чарльз остался один. Спустя мгновение из-за спины послышался голос:

— Я его не переманивал, он сам решил пойти за мной.

Мужчина, внезапно появившийся в комнате, нахмурился и с серьезным видом возразил:

— К тому же, я считаю, что это был лучший выбор для него.

— Брось, не приписывай себе чужие заслуги.

Мужчина пожал плечами и достал из кармана два билета.

— Вечеринка в Западном парке. Рейвен дала мне билеты. Пойдешь?

Чарльз прищурил свои глубокие, как океан, голубые глаза, и в его голосе проскользнул мягкий шотландский акцент:

— Эрик, мы давно вышли из того возраста, когда поцелуй руки девушки считался приглашением на танец.

Эрик посмотрел на билеты и нахмурился.

— Конечно, если тебе просто скучно и ты хочешь поболтать со старым другом.

Чарльз подъехал к шахматной доске на журнальном столике и, как делал это перед каждой партией, элегантно закатал рукава.

— Не хочешь сыграть?

Эрик постоял немного, небрежно запихнул билеты обратно в карман и сел напротив. Взглянув на партию, которая давно зашла в тупик, он с редкой усмешкой заметил:

— Это та самая игра, которую мы начали три дня назад?

— Угу.

Эрик положил руку на черную фигуру, угрожающую белому королю:

— В такой позиции, как ни поддавайся, ты проиграешь.

Чарльз посмотрел на это самоуверенное лицо, которое спустя столько лет все еще хотелось ударить, и цокнул языком.

Затем он протянул руку и просто развернул доску на сто восемьдесят градусов.

Теперь уже он, уверенно нажимая на ту же черную фигуру, нацеленную на короля, произнес:

— Продолжай. И не надо мне поддаваться.

Эрик замолчал.

Честно говоря, будучи профессором, кумиром миллионов и управляя такой огромной школой...

...Неужели он не мог хотя бы раз не жульничать так нагло?

***

На следующее утро Дэйз проснулся, когда едва рассвело. Он огляделся, привыкая к незнакомой обстановке.

Курт на соседней кровати еще спал. Вчера он был так взбудоражен тем, что стал соседом мистера Дэйза, что уснул лишь под утро, поэтому сейчас спал без задних ног, хотя поза у него была довольно странная.

Правая рука согнута вверх, левая — вниз, одна нога прямая, другая подогнута.

Прямо как в тайцзи.

Дэйз не сдержал смешка.

Он подошел, поправил Курту руку, выбившуюся из-под одеяла, и подоткнул край. Умывшись и проверив время, он накинул куртку и вышел.

Утренний воздух был сырым и холодным. Листья клена, казалось, осыпались за одну ночь, обнажив голые ветви.

Когда он вовремя добрался до бункера, Чарльз уже ждал его. Он сидел в кресле, что-то записывая. Дэйз заглянул через плечо — похоже на план занятий, почерк изящный, совсем как он сам.

Закончив писать, Чарльз закрыл тетрадь:

— Хэнк хотел обсудить с тобой теорию деления мутировавших клеток. В прошлый раз он синтезировал адаптационную сыворотку по твоим наработкам с сайта генетиков, но в итоге чуть не превратился в нечто странное. То есть, я хотел сказать, он чуть не лишился возможности вернуться в облик Зверя.

Дэйз ответил:

— Адаптационная сыворотка? Это несложно. Он даже может взломать локальную сеть «Острых технологий».

Чарльз усмехнулся:

— Прямо как ты: можешь создать сложную сыворотку, но при этом забыть элементарную теорему по геометрии.

Дэйз, который как раз грел руки дыханием, замер и смущенно потер покрасневший нос:

— Немного неловко.

— Честно говоря, так оно и есть.

Дэйз огляделся:

— А где тот учитель, о котором вы говорили?

— Он в пути. Но до его прихода... — Чарльз коснулся металлического браслета на запястье Дэйза и слегка нажал на кнопку.

— Погодите...

— Ты так и собираешься ходить на занятия с завязанными глазами, завернувшись в кокон? — Чарльз тихо рассмеялся. — Ученику не нужно скрывать свою силу от учителя, даже если ты уже давно перерос этот статус.

Браслет с щелчком расстегнулся — звук эхом разнесся по бункеру.

Дэйз почувствовал себя так, словно лишился последней защиты. Он привык сдерживать способности извне, и их внезапное отсутствие вызвало панику.

— Наша идея в том, чтобы ты попробовал принять свою силу. Я знаю, что внезапное обладание таким даром — не всегда благо, поэтому ты отвергаешь его, а он отвергает тебя. Важно научиться не позволять эмоциям управлять твоей способностью... Эй, ты не должен так реагировать только потому, что я снял браслет без твоего согласия!

Дэйз молча смотрел на профессора Чарльза, который вместе с креслом медленно поднимался в воздух.

— Я не могу это контролировать, — беспомощно произнес он.

Чарльз, глядя на то, как высота продолжает расти, крепче вцепился в подлокотники:

— Я не привык разговаривать с людьми в таком положении. Попробуй успокоиться, подумай о чем-нибудь приятном?

Дэйз глубоко вздохнул, пытаясь очистить разум, как делал это в башне Мстителей. Когда он снова открыл глаза, Чарльз перестал подниматься и теперь плавно покачивался в воздухе.

Дэйз поднял голову, глядя на днище кресла и свисающие ноги.

— ...Вы в порядке?

Чарльз потер лицо, чтобы сохранить самообладание, прочистил горло и сказал:

— Думаю, да. Я должен к этому привыкнуть. Как ты себя чувствуешь?

Поскольку Чарльз привык смотреть собеседнику в глаза, ему приходилось вытягивать шею, глядя на Дэйза сверху вниз. Со стороны это выглядело так, будто из-под летающего кресла неожиданно высунулась голова.

Честно говоря, это было довольно комично.

Дэйз потер лицо, стараясь не рассмеяться. Он отвел взгляд и медленно ощутил, как тело снова наполняется странной пульсирующей энергией.

— Чувствую... что ничего не изменилось.

— Конечно, не изменилось. Когда ты просто даешь ей течь, она становится частью тебя, как зрение или слух.

Говоря это, Чарльз медленно проплыл с левой стороны бункера на правую. Как он и сказал, он быстро привык к этому, и даже оттолкнулся рукой от металлической стены, когда чуть не врезался в нее, после чего по инерции поплыл обратно.

На лице профессора появилось выражение: «А это даже забавно».

Тяжелая дверь распахнулась, в коридоре зазвучали шаги. Дэйз посмотрел на вход и увидел мужчину в фиолетовом свитере с высоким воротом. Тот шел уверенной походкой, держа правую руку раскрытой — над его ладонью вращались три гладких металлических шара.

Эрик быстро бросил взгляд на Дэйза, затем перевел его на старого друга, который летал под потолком, и хотел было помочь ему спуститься, но, увидев воодушевленное лицо Чарльза, замер.

Эрик помолчал.

...Ладно, главное, что ему весело.

Эрик Леншерр.

Могущественный мутант, способный управлять магнитным полем Земли. Создатель Братства мутантов, который из-за ненависти к человечеству разошелся во взглядах с Чарльзом. Если Дэйз ничего не путал...

Кажется, он недавно читал в новостях о разрыве Магнето и профессора Ксавьера? Хотя ему было любопытно, кто же писал ту статью.

Чарльз оттолкнулся от стены, чтобы повернуться к ним лицом. Это чувство превосходства над остальными казалось ему довольно забавным.

— Дэйз, это Эрик. Эрик, это Дэйз.

Дэйз с трудом выдавил:

— Это и есть тот... учитель?

Эрик посмотрел на него:

— А что?

— Нет, просто это так внезапно... — Дэйз судорожно искал подходящее слово. — ...почетно?

Насчет почетно он сомневался, но то, что это был шок — факт.

Насколько Дэйз понимал, Магнето должен был люто ненавидеть людей. Если бы его целью не было процветание мутантов, война между ними и обычными людьми давно бы началась.

И вот теперь — он будет учить его контролировать способности?

По правде говоря, в этом деле Дэйз сейчас был хуже младенца, который только учится ходить. Это было все равно что профессора университета заставить учить ребенка говорить.

— Ты, кажется, неправильно понимаешь свою силу, — сказал Чарльз. — Я еще вчера говорил, что твои способности очень мощные и во многом схожи с силами Эрика. Как только он услышал, что в Манхэттене появился мутант, способный управлять гравитацией, он заинтересовался. Кстати, новости о тебе принес мне именно он.

— К тому же, он не берет с тебя плату за обучение. Вчера мы поспорили, он проиграл в шахматы, поэтому теперь должен честно учить тебя контролировать дар. Вот и все.

Магнето выразил желание промолчать.

Он отозвал стальные шары и посмотрел на Дэйза:

— Как ты хочешь учиться?

Дэйз:

— ...А есть варианты?

— Управление способностями через эмоции — один из кратчайших путей к мастерству.

http://bllate.org/book/23106/2472439