Готовый перевод Transmigrated to Love Daji the Fox Spirit / Влюблён в лиса-оборотня Дацзи: Глава 15

На следующий день.

Инь Шоу всё еще валялся в постели, когда услышал доклад дворцового слуги о том, что Чэнь Сяочэнь просит о встрече.

Услышав это, Инь Шоу тут же вскочил с постели и велел впустить гостя.

Вскоре Чэнь Сяочэнь вошел и, заметив остальных слуг, чинно поклонился:

— Приветствую Великого Вана.

— Освобождаю от этикета, — махнул рукой Инь Шоу и приказал слугам выйти.

Как только за ними закрылась дверь, Чэнь Сяочэнь перестал церемониться и заговорил прямо:

— Ох, ты еще не проснулся, а солнце уже вовсю припекает.

Инь Шоу зевнул, всем своим видом изображая похмелье. Прислонившись к изголовью кровати, он посмотрел на Чэнь Сяочэня и произнес:

— Чего это ты пожаловал? Мы же виделись только вчера! Я-то думал повидаться с тобой нескоро, нам ведь нельзя встречаться так часто, а то тебя из-за меня прикончат...

— И не говори! Вчера меня чуть не убили! — Чэнь Сяочэнь без лишней скромности уселся прямо на краю его кровати.

Инь Шоу вмиг протрезвел:

— Быть не может! Что за происшествия?

Чэнь Сяочэнь придвинулся к нему поближе и таинственным шепотом произнес:

— Лисица.

— Ты её видел? — заметив, что Чэнь Сяочэнь говорит вполголоса, Инь Шоу невольно тоже понизил голос, чувствуя себя так, будто они замышляют преступление.

— Пф, — Чэнь Сяочэнь рассмеялся, позабавленный его видом. Услышав смешок, Инь Шоу тут же наградил его презрительным взглядом. — Ах ты сорванец, неужто пришел сюда со скуки, просто чтобы подразнить меня?

— Да ни за что! — заметив недовольство Инь Шоу, Чэнь Сяочэнь мгновенно принял серьёзный вид. — Я правду говорю, прошлой ночью она действительно приходила.

— Ты её видел? — с любопытством уставился на него Инь Шоу.

— Только белую... лисицу, мелькнула на мгновение и всё, — ответил Чэнь Сяочэнь.

— Может, померещилось? — предположил Инь Шоу.

— Вполне возможно, — вспоминая события минувшей ночи, тихо проговорил Чэнь Сяочэнь. — Мы же вчера знатно выпили, так что я рано лег спать. А потом среди ночи услышал громкий звук и проснулся от страха. Когда я открыл дверь, чтобы посмотреть, в чем дело, то и увидел белую лису. Ну, то есть увидел по-настоящему. И ещё... — с этими словами Чэнь Сяочэнь извлек наружу тот самый меч из сосновой древесины. — В чём угодно другом можно сомневаться, но этот меч настоящий, тогда он прямо-таки светился синевой. Поэтому я и уверен: это была самая настоящая белая лисица, которая явилась по мою душу.

Услышав, что меч из сосновой древесины светился синеватым светом, и услышав про белую лису, Инь Шоу сразу же вспомнил ту Девятихвостую белую лисицу из Императорского сада. На сердце у него сразу отлегло, он поверил гостю на семь-восемь десятков процентов, а затем окинул Чэнь Сяочэня оценивающим взглядом:

— Так ты... сам-то в порядке?

— Не считая легкого испуга, всё в порядке, — честно ответил Чэнь Сяочэнь и снова улыбнулся, глядя на Инь Шоу. — Не ожидал я, что дружба с тобой и впрямь грозит смертельной опасностью.

— Эх, — Инь Шоу и сам чувствовал себя беспомощным в этой ситуации. — Похоже, отдать тебе этот меч было правильным решением. Носи его при себе и не расставайся.

— Я боюсь, что эта лисья нечисть поймет, у кого меч, и переключится на тебя, — глядя на Инь Шоу, произнес Чэнь Сяочэнь. — Я тут думал-думал и решил всё же прийти во дворец, чтобы предупредить тебя. Может, ну его, вернуть этот меч тебе?

— Ни за что! — решительно запротестовал Инь Шоу. — Оставь его себе, со мной всё будет в порядке. Я видел эту лисью нечисть, ничего она мне до сих пор не сделала. К тому же, каким бы ни был Чжоу-ван распутным, он всё-таки Сын Неба. Разве ты не слышал, что у Сына Неба есть своя небесная удача? Дацзи способна лишь мутить воду при дворе, но вовсе не обязательно она сможет убить правителя целой страны!

— Но... — Чэнь Сяочэнь с некоторым сомнением покосился на меч из сосновой древесины. — А что если разрубить этот меч пополам, чтобы нам досталось по половине? Разве так не лучше?

— Ни в коем случае, вдруг сломается и потеряет чудодейственную силу? — Инь Шоу посмотрел на красивое лицо Чэнь Сяочэня, и в его голове внезапно кое-что мелькнуло. С улыбкой он предложил: — Слушай, а давай ты переедешь во дворец, и мы будем жить вместе каждый день?

— О чём это ты думаешь?! — выпалил Чэнь Сяочэнь. — Ты что, хочешь зачислить меня в свой гарем?

Инь Шоу про себя подумал:

«Да я именно об этом и думаю».

На лице Инь Шоу проступило смущение, и он поспешно добавил:

— Если не хочешь, то не надо.

Чэнь Сяочэнь, наблюдая за ним, удивился:

— Эй, да ты покраснел! Неужели ты... неужто ты и правда любишь мужчин?

Инь Шоу: ...

Ему хотелось провалиться сквозь землю. Забиться бы под кровать.

— Ха-ха-ха-ха... — глядя на смущенный и робкий вид Инь Шоу, Чэнь Сяочэнь суховато рассмеялся. Непонятно почему, но от мысли, что Инь Шоу к нему неравнодушен, у него внезапно зачесалось внутри, по спине побежали мурашки, а на голове зашевелились волосы.

— Только не вздумай меня любить, я... да я вообще люблю женщин! — с сомнительной уверенностью подчеркнул Чэнь Сяочэнь.

— Да кто, кто тебя любит? — с одной стороны, обливаясь кровью в душе, отнекивался Инь Шоу. — Скорее уж я полюблю лисью нечисть, чем тебя! (Синьюэ Ху: Ты в этом уверен?)

— Ну и отлично, — Чэнь Сяочэнь вздохнул с облегчением, поднялся на ноги, сделал несколько глубоких вдохов свежего воздуха и аккуратно спрятал меч из сосновой древесины за пазуху. — Ладно, больше у меня дел нет, так что я пойду.

— Эй! — заметив, что тот собирается уходить, Инь Шоу поспешно окликнул его. — Раз уж пришел, давай поедим вместе.

— Поесть? — засомневался Чэнь Сяочэнь.

— Ну да, долг платежом красен. Я у тебя дома уже дважды ел, так что просто обязан пригласить в ответ.

— Хм. Разумно, — Чэнь Сяочэнь кивнул и посмотрел на него. — Тогда чего расселся, поднимайся давай.

— Уже встаю, — Инь Шоу поднялся с постели и позвал слуг, чтобы те помогли ему умыться и одеться.

Чэнь Сяочэнь наблюдал за ним со стороны: ишь ты, целая толпа прислужников суетится, а жизнь-то у него протекает весьма комфортно.

Правда, стоило ему задуматься, как он вспомнил, что жить этому парню осталось всего ничего, и на душе у Чэнь Сяочэня вновь стало грустно. Раньше он заметил, что характер Чжоу-вана изменился, но никак не ожидал, что тот, как и он сам, является попаданцем. И угораздило же их так нелепо попасть в этот мир — всего лишь заменить Чжоу-вана в момент его гибели. Еще более озадачивало то, что Инь Шоу даже не собирался хоть капельку сопротивляться.

Когда Инь Шоу умылся и полностью оделся, они сели за стол.

После перемещения в этот мир Инь Шоу стал куда бережливее и больше не предавался излишествам и транжирству. Но дворцовые стандарты никуда не делись: как ни экономь, а здесь всё равно в сотни раз лучше, чем за пределами дворца. Сегодня, раз уж пожаловал Чэнь Сяочэнь, Инь Шоу велел подать на пару блюд больше.

На этот раз они решили не пить, а просто пообедать.

Чэнь Сяочэнь впервые вот так по-домашнему трапезничал с самим Чжоу-ваном, и ощущения были весьма специфическими. Еда оказалась куда изысканнее, чем в его собственном поместье, и Чэнь Сяочэнь не удержался от усмешки:

— Имея такую еду и питье, ты еще умургаешься жаловаться! Как можно быть настолько неблагодарным? Знаешь ли ты, что простой народ снаружи жует древесные корни?

Услышав это, Инь Шоу вздохнул и произнес:

— Мне тут один исторический анекдот вспомнился.

— Какой еще анекдот? — удивился Чэнь Сяочэнь. К чему это он вдруг про анекдоты заговорил?

— Почему бы им не есть мясную похлёбку? — Инь Шоу поднес палочками кусочек мяса, но аппетит у него пропал окончательно, и он отложил их обратно.

Чэнь Сяочэнь сообразил, что, похоже, испортил Инь Шоу аппетит, и поспешно положил ему в чашку лист зелени со словами:

— Ешь, ешь. Раз нет мясной похлёбки, поешь травы.

— ... — Инь Шоу бросил взгляд на одинокий зелёный листок в своей чашке, затем перевёл взгляд на Чэнь Сяочэня и усмехнулся: — Ты что, издеваешься надо мной?

Чэнь Сяочэнь был полностью поглощен едой и на ходу бросил:

— Ешь давай, не забивай голову всякой ерундой. Если не лезет еда, выпей супа из кизила.

Услышав про это, Инь Шоу действительно приложился к ледяному супу из кизила, с наслаждением выдохнул от освежающей прохлады, посмотрел на Чэнь Сяочэня и сказал:

— Иногда мне кажется, что мы будто снимаем кино и приехали сюда на съемки для погружения в роль. Вот закончим сниматься — и вернемся домой. Ведь так?

— Да-да, пусть будет по-твоему, — Чэнь Сяочэнь знал, что Инь Шоу всё еще надеется вернуться в современность, и потому не хотел лишать его последней надежды. Сам же он уже оставил эти мысли. Вернуться — вопрос неизведанный, а если вернуться не удастся, что же теперь, не жить вовсе?

В отличие от Инь Шоу, который угодил в тело Чжоу-вана — ключевой фигуры истории, сам он был ничем не примечательным второстепенным персонажем, и путь назад для него, скорее всего, был заказан. Чэнь Сяочэнь уже смирился с этим и не хотел бередить себе душу зря. Живи в удовольствие, пока есть возможность.

Инь Шоу и сам понимал, что его бесконечные попытки заставить Чэнь Сяочэня разделить его веру выглядели глупо. Вернется он или нет — не Чэнь Сяочэню решать. Все они простые смертные, и что тут поделаешь?

— А, давай сделаем вот как, — Инь Шоу внезапно что-то придумал, посмотрел на Чэнь Сяочэня и предложил: — Давай назовем друг другу наши домашние адреса, адреса наших родных селений, имена близких. Вдруг в один прекрасный день кто-то из нас сможет вернуться, тогда хоть сможет передать весточку родным. Что скажешь?

Чэнь Сяочэнь поднял на него глаза. Заметив на лице Инь Шоу столько надежды, он кивнул:

— Ладно, давай.

Инь Шоу думал о том, что если вдруг сам он не сможет вернуться, а Чэнь Тяньюй сможет, то он хоть передаст словечко его маме с папой. Инь Шоу понятия не имел, жив ли он сам в современном мире или уже мертв, и от этой неизвестности сердце нещадно саднило.

— Чэнь Сяочэнь, не хочу тебя расстраивать, но я сам уже не питаю никаких надежд на возвращение, — медленно проговорил Чэнь Сяочэнь, глядя на собеседника. — Конечно, раньше я тоже об этом думал, но теперь запретил себе даже мечтать. Прошло два года, кто знает, может, от моего тела в современном мире уже одни кости остались. Куда возвращаться-то?

— А вдруг ты просто в коме? — глядя на него, попытался возродить надежду Инь Шоу.

Чэнь Сяочэнь покачал головой:

— Я попал в цунами, наверное, сгинул где-то на дне океана.

Инь Шоу вспомнил, как в него шарахнула молния — возможно, его тоже испепелило разрядом, а потом где-нибудь закопали... Надежда вновь рассыпалась в прах.

Заметив помрачневшее лицо Инь Шоу, Чэнь Сяочэнь хотел было утешить его, но счёл это фальшивым — ведь никто не знал наверняка, удастся ли им вернуться, а вдруг нет?

— В общем, смотри на вещи проще, — Чэнь Сяочэнь тоже отпил ледяного супа из кизила. Освежающая кисло-сладкая влага скатилась по горлу, подарив чудесное ощущение, и он невольно выдохнул: — М-м, а вкусно.

Инь Шоу, глядя на него, тоже принялся за еду.

— Так ты что же, собираешься пустить дело на самотёк и оставить эту лисью нечисть в покое? — перевел взгляд на Инь Шоу Чэнь Сяочэнь.

— А что поделать, я упустил момент, когда её можно было убить, — с безразличным видом ответил тот.

— Ты просто проявляешь бабскую мягкотелость и излишнюю жалостливость, — вздохнул Чэнь Сяочэнь.

— Рука у меня действительно не поднимается. Но даже если бы я убил её, какой в этом толк? — Инь Шоу посмотрел на Чэнь Сяочэня чистым взглядом. — Что изменится от её смерти? Ничего не изменится. Злодеяния уже совершены, столько людей погибло — разве они воскреснут оттого, что я убью этого зверя?

— Раз из-за неё погибло столько людей, её тем более нужно убить, чтобы отомстить за них.

— Если уж мстить за этих людей, то мне следует покончить с собой, — тихо усмехнувшись, произнес Инь Шоу. — Дацзи хоть и одурманила Чжоу-вана, но поддаться этому омрачению — была его собственная вина. К тому же, разве те погибшие верные сановники и простой народ пострадали не по приказу или с молчаливого согласия самого Чжоу-вана?

http://bllate.org/book/23110/2473268