Аромат коснулся ноздрей, и Жун Гуан почувствовал, что мир снова завертелся волчком. Он изо всех сил мотнул головой, но даже не ощущал её частью собственного тела, и тогда с силой прикусил онемевший язык. Резкая боль на мгновение прояснила его затуманенный разум, и он, потратив последние оставшиеся в теле силы, взмахнул занесённой длинной саблей, нанося удар по размытому силуэту перед глазами.
Жун Гуан увидел, что его удар пришёлся прямо по внезапно появившемуся Цзю Пэну, но лезвие вонзилось в землю больше чем в футе от цели. Сам же Цзю Пэн даже не сдвинулся с места — он лишь с улыбкой смотрел на Жун Гуана, словно хитрая лиса, наблюдающая за застрявшим в ловушке и тщетно сопротивляющимся кроликом.
— Мелкий сорванец, а силушки и впрямь не занимать, — с нежной усмешкой произнёс Цзю Пэн и, взмахнув ладоней, послал скрытую волну Ци прямо в запястье Жун Гуану.
Раздался глухой звон, странная сабля выскользнула из ослабевших пальцев парня и упала на землю, а сам он зашатался и начал заваливаться набок.
Потерпев неудачу с ударом, Жун Гуан уже понял, что сегодня ему не миновать беды, да к тому же он подвёл Хай Лань. В глазах, затуманенных так, что он уже не различал сторон света, мелькнуло что-то снежно-белое и гибкое, похожее на нежные девичьи пальцы. Затем перед глазами совсем потемнело, и он рухнул ничком на пол. В самый последний момент перед падением Жун Гуан из последних сил перевернулся и тяжело брякнулся лицом вниз: он не мог упасть навзничь, ведь за спиной, словно банный лист, всё ещё находилась Хай Лань.
Прошло неизвестно сколько времени, как вдруг раздался резкий всплеск, и в лицо бесчувственному Жун Гуану плеснули ледяной горной воды.
— А!
Пронизывающий до мозга костей холод вырвал Жун Гуана из бесконечного забытья. Придя в себя, он ошарашено огляделся по сторонам и с полчаса пролежал в полном оцепенении, пока туман в его глазах внезапно не рассеялся, сменившись ясным и трезвым блеском.
— Цзю Пэн! Цзю Пэн! Цзю Пэн, выходи! — вновь обретший рассудок Жун Гуан внезапно пришёл в ярость и отчаянно заворочался.
В тишине непрерывно раздавался неприятный скрип и скрежет гнущегося металла. Наконец кожа на запястьях и лодыжках Жун Гуана лопнула, цепи впились в плоть, и капли крови по одной застучали о пол. Он походил на загнанного в ловушку зверя, но как бы ни бился, разорвать путы на своих конечностях не мог.
Они находились в небольшой комнате, украшенной в классическом, элегантном и в то же время невероятно роскошном стиле. На стенах висело множество изысканных свитков в утончённом или величественном духе, стоял низкий восьмиугольный столик из белого нефрита, а дверные проёмы завешивали шторки, сплетённые из сердцевины фиолетового бамбука. Пол покрывал толстый слой белоснежных, пушистых и мягких звериных шкур.
Женственный мужчина, одетый лишь в ярко-красное облегающее белье, полулежал на белом меховом ковре, не отрывая глаз глядя на маленькую девочку, которая лежала прямо перед ним на нефритовом столике.
Девочке на вид было от силы лет десять: нежное белоснежное личико, аккуратный изящный носик, розоватые влажные губы, а под плотно сомкнутыми веками едва заметно подрагивали длинные ресницы.
Мужчина молча созерцал эту чистую, словно белая лилия или водяная лилия, малышку. В его спокойных, как вода, глазах вдруг вспыхнули два зловещих и предельно жестоких луча…
Что же за человек этот Цзю Пэн? И какая участь ждёт Хай Лань и Жун Гуана в его руках? Если хотите узнать, что будет дальше, соизвольте прочитать главу двадцать пятую.
Глава двадцать пятая. Таинственная женщина
В прошлой главе рассказывалось о том, как Жун Гуан и Хай Лань оплошали и попали в плен к таинственному мужчине по имени Цзю Пэн. Жун Гуан был заточен в темницу, а Цзю Пэн увёл Хай Лань в покои. Что же произойдет дальше? Добро пожаловать к чтению этой главы.
— Раз уж проснулась, не притворяйся спящей, — спокойно произнёс женственный мужчина в тёкших покоях, глядя на девочку, которая походила на искусно вырезанную из белого нефрита куклу. Его длинные и сильные пальцы казалось бы невзначай постукивали по нефритовому кубку с вином.
Длинные ресницы девочки яростно затрепетали, и наконец она медленно приоткрыла большие глаза, полные страха и растерянности.
— Ты… ты и есть Цзю Пэн? — дрожащим, звонким, но явственно выдающим испуг голосом спросила она.
— М? Ты знаешь меня? Тогда ты должна понимать, что я за человек.
Цзю Пэн мастерски скрыл зловещий блеск, жадность и запредельную жестокость во взгляде. Тот, кто не знал его близко, непременно принял бы его за богатого и галантного молодого господина. Но, к несчастью, Хай Лань всё же вспомнила, кем являлся этот Цзю Пэн.
Цзю Пэн — персонаж, которого на Континенте Фаньгу причисляли к числу особо опасных преступников как такие великие империи, как Чэньхуа и Лосин, так и небольшие княжества вроде Юэлай или Айя. Во всех четырех сторонах света за его голову была назначена награда, причём в историческом максимуме она достигала миллиона монет красных кристаллов. Один этот факт говорил о том, насколько глубоко его ненавидели все государства.
(На Континенте Фаньгу десять медных монет равнялись одной серебряной, десять серебряных — одной золотой, десять золотых — одной нефритовой, и лишь десять нефритовых монет можно было обменять на одну монету красных кристаллов. Месячные расходы семьи из трёх человек со средним достатком в обычных условиях составляли всего около десяти золотых монет.)
Причина, по которой столько стран внесли Цзю Пэна в списки опаснейших преступников первого уровня и, не жалея баснословных наград, жаждали его скорейшей смерти, заключалась вовсе не в том, что его мастерство достигло непостижимых высот и угрожало безопасности государств (на деле уровень Цзю Пэна составлял лишь ранг мага-виконта). И дело было не в том, что он владел какой-то потрясающей тайной, способной перевернуть судьбу всего континента и изменить текущий уклад мира — обладай он подобным, его бы почитали, а не преследовали по закону.
Истинная причина крылась в другом, и она была донельзя простой: Цзю Пэн был вором. Вором сердец. Вором сердец, который заигрывал с женщинами всех мастей, бессовестным и вероломным похитителем женской невинности.
Женщин, которых он совратил и бросил, было никак не меньше восьми сотен, а то и тысячи. Среди них попадались знатные аристократки, императорские родственницы, и даже родная сестра действующего правителя Империи Чэньхуа — Принцесса Яо Юэ — пала жертвой Цзю Пэна. Ныне Принцесса Яо Юэ таинственным образом исчезла: ни живой её никто не видел, ни мёртвой. Это происшествие набросило тень позора на императорский род Чэньхуа, и разъярённый император объявил награду в миллион монет красных кристаллов за поимку преступника живым или мёртвым.
— Цзю Пэн! Цзю Пэн! Выбирайся вон! — хрипло и надрывно орал Жун Гуан, заглушая крики звоном ударяющихся друг о друга цепей.
Жун Гуан находился в темной, лишённой света тесной каморке. В ней не было окон, лишь низкая дверка, в которую мог протиснуться лишь один человек. На черных стенах висело множество странных предметов, но из-за тусклого света крошечной масляной лампы рассмотреть их было невозможно, не говоря уже о том, чтобы осветить всю комнату. Сейчас он был привязан к наклонному тёмно-красному железному ложу, а его конечности и пояс были наглухо стянуты толстыми, в палец толщиной, цепями. Сдвинуться с места было труднее, чем достать до небес, не говоря уже о побеге.
— Этот Цзю Пэн — явно не добрая душа, — мысленно подсчитывал свои шансы Жун Гуан. — Сейчас я заперт здесь, а что с этой прилипалой — неизвестно, грозит ли ей опасность? К тому же, похоже, этот ублюдок скормил мне какую-то дрянь: сейчас во всём теле не удается собрать ни капли Первичной Энергии Демона. Хорошо хоть, что пропала лишь она, а мою Истинную Ци Вэйян всё еще можно свободно направлять. Хм? Кто-то идет.
Размышляя про себя, Жун Гуан вдруг услышал за маленькой дверью шаркающие шаги.
— Цзю Пэн! Есть смелость — так отпусти меня! Если я не отделаю тебя так, что ты носом землю роешь, то больше не зовусь по фамилии Жун! Цзю Пэн, выходи! — продолжал он притворяться, что ничего не подозревает, и громко бранился.
Шаркающие шаги за дверью затихли, однако в комнату никто не вошёл, как того ожидал Жун Гуан.
Ругань юноши постепенно стихла. Подождав немного и всё же подгоняемый тревогой за судьбу Хай Лань, он сам заговорил с тем, кто стоял за дверью:
— Эй, Цзю Пэн, сволочь ты этакая! Пришёл так заходи, чего за дверь-то прячешься? Мгм! — Жун Гуан изо всех сил задрал голову, пытаясь заглянуть в сторону двери.
Возможно, брань Жун Гуана возымела действие: после короткой тягостной паузы раздался скрип — маленькая деревянная дверца медленно отворилась. Чья-то тень метнулась внутрь, и створка тут же плотно захлопнулась за ней.
— Похоже, ты и впрямь догадалась, кто я, — Цзю Пэн смотрел на сидевшую напротив него девочку, которая молча озиралась по сторонам большими глазами, а уголки его рта изогнулись в завораживающей, зловещей улыбке. — Ты, должно быть, ищешь того мелкого нищего, что был с тобой?
Цзю Пэн, видимо устав долгое время сохранять одну и ту же позу, просто закинул руки за голову и с ленивым видом растянулся на меховом ковре.
— Он не нищий! — Хай Лань испытала сильнейшее отвращение к тому, как Цзю Пэн обозвал Жун Гуана, и тут же вскочила с пола.
Но быстро вспомнив о своём положении, она испуганно опустилась обратно.
— Где он? Лучше бы тебе не причинять ему вреда, иначе я заставлю тебя заплатить за него собственной жизнью! — услышав упоминание о Жун Гуане, лицо девочки ожесточилось.
Панический страх в её сердце внезапно сменился необъяснимым гневом и тревогой, а жестокие нотки в голосе заставили невольно содрогнуться.
— О? — Цзю Пэн, похоже, нашёл крайне занятным, что маленькая девчонка смеет так открыто и бесстрашно угрожать ему. Он перевернулся набок, сел и, левой рукой небрежно накручивая на палец прядку волос, с интересом уставился на девочку, в чьих глазах бушевал огонь ярости.
— Если я не ошибаюсь, ты — Хай Лань, третья дочь Хай Сяотяня, главы секты Павильон Морского Бога? — Цзю Пэн прямо заглянул ей в глаза, словно желая разглядеть в этих чарующих очах хоть малейший намёк на панику.
Однако результат оказался прямо противоположным ожиданиям: стоило раскрыть её личность, как Хай Лань успокоилась, и даже недавняя ярость бесследно исчезла.
— Раз ты знаешь, кто я, неужели не боишься последствий? — спокойно спросила она, легонько потирая надетое на палец Кольцо Звездного Света Лазурного Моря.
— Ха-ха, твой характер мне нравится! Насчёт последствий — не знаю, но вот я тебе покажу, какие последствия ждут тебя, и уверен, тебе это понравится, ты даже полюбишь это, — с этими словами Цзю Пэн с молниеносной быстротой подался вперед, вцепился в хрупкие плечи Хай Лань и резко рванул их вниз.
В темном застенке скрипнула маленькая деревянная дверь, и внутрь проскользнула тень. Слабый жёлтый свет масляной лампы яростно затрепетал от налетевшего порыва холода, а когда дверца плотно закрылась, в комнате вновь воцарилась тишина.
— Ты кто такая?
Связанный Жун Гуан не мог толком разглядеть черты лица вошедшей, но по ее изящному силуэту и чуждому этому душному подземелью чистому, легкому аромату догадался: это женщина. Притом, судя по всему, очень красивая женщина.
Вошедшей оказалась вовсе не Цзю Пэн, которого он проклинал добрую половину дня, и в сердце Жун Гуана шевельнулось лёгкое разочарование. Впрочем, если бы ему удалось захватить эту женщину, смог бы он выпытать у неё то, что хотел знать? Например, как поживает эта прилипала? Впрочем, всё это были лишь несбыточные мысли Жун Гуана.
По мере того как незваная гостья приближалась, Жун Гуан наконец разглядел её лицо. Она действительно оказалась писаной красавицей: длинные, белые как снег волосы были высоко подобраны наверх, но на самых кончиках отливали нежно-зелёным оттенком, а её кожа сияла подобно чистейшему белому нефриту.
Голову украшала ажурная диадема из фиолетового кристалла в форме полумесяца, а плечи покрывала длинная изумрудно-зелёная накидка, волочившаяся по полу. Обнажённые плечи так и манили к себе взгляды, а на груди под белоснежным облачным узором красовался глубокий вырез, заставлявший невольно заглянуть в манящую бездну. Ниже груди тело прикрывала лишь тончайшая чёрно-пурпурная вуаль, оставляя плоский живот без единого грамма лишнего жира почти полностью на виду у Жун Гуана. Точёная узкая талия казалась идеальной — ни убавить, ни прибавить, а нефритовые пальцы, похожие на молодые побеги лука-батуна, скрывались в белых шёлковых перчатках. Ниже пояса была повязана лишь короткая юбка из белого длинношёрстного меха, едва прикрывавшая округлые и упругие ягодицы, а пара безупречных длинных ног обнажёнными красовалась на воздухе. Сама она была боса.
Заострённый подбородок, золотистые глаза, источающие неприступное величие и вместе с тем невероятное притяжение… Её белая, словно снег, кожа в сочетании с белыми прядями волос делала её похожей на верховную богиню, сошедшую из ледяных полярных пределов.
— Ты кто такая? — Жун Гуан разглядывал подошедшую ближе девушку. Её неземной облик казался столь неуместным в этой мрачной и грязной темнице, но в то же время добавлял ей особой притягательности. — Какая красавица… Но почему она здесь? Неужели она…
Ничто не происходит просто так, и Жун Гуан не был из тех парней, у которых кровь ударяет в голову. К тому же в этом мире он был всего лишь мальчишкой, сопливым пацаном, поэтому появление этой женщины вызвало у него лишь мимолётное восхищение, сменившееся потоком догадок.
Красота незнакомки не заставила Жун Гуана расслабиться ни на йоту — напротив, он стал ещё более настороженным. В конце концов, он не был наивным десятилетним ребёнком: пятисотлетний опыт прошлой жизни подсказывал ему, что самые красивые женщины обычно лгут изощрённее всех.
Прекрасная незнакомка не стала отвечать на вопрос. Вместо этого она достала из-под волочившегося по полу изумрудного плаща длинную саблю. Оружие достигало семи футов и шести дюней в длину, четырёх пальцев в ширину, имело угольно-чёрный оттенок и архаичную форму — это была та самая сабля, которой Жун Гуан сражался в битве в опустевшей деревне.
Женщина повертела саблю в руках, посмотрела на неё, потом на Жун Гуана, снова на саблю, но не проронила ни звука.
От этого безмолвного взгляда неземной красавицы Жун Гуану стало не по себе, и он нервно дёрнул шеей:
— Ты кто такая? Зачем явилась сюда?
— Эта сабля твоя? — не отвечая на вопрос, неожиданно задала странный встречный вопрос незнакомка.
— Моя. Так кто ты в конце концов такая?
Жун Гуан почувствовал, что цель визита этой женщины совсем не та, что он предполагал изначально.
— Правда? — женщина снова пропустила его вопрос мимо ушей.
— Эй, ты говорить вообще умеешь? Ой! Что ты делаешь?! Ай!
Видя, что та упорно игнорирует его вопросы, Жун Гуан начал сердиться, и тон его стал жёстче. Похоже, это разозлило её: она занесла принадлежавшую ему саблю и со злостью вонзила её в ладонь юноши.
Клинок вошёл в ладонь так легко, будто острый нож разрезал тофу. Угольно-чёрное лезвие без малейшего сопротивления пронзило руку насквозь, и ярко-алая кровь брызнула наружу, потоком стекая по стали.
— Ты…
Жун Гуан стиснул зубы, сдерживая адскую боль от проткнутой насквозь руки, и не издал ни стона. Лишь вытаращив глаза, он в ярости уставился на женщину, которая не отрывая взгляд смотрела на пробитую ладонь. Он уже хотел разразиться трехэтажным матом, но, проследив за её взглядом, осёкся на полуслове — ругательство застряло в горле, превратившись в жалкое заикание.
По всем законам физики стекавшая по клинку кровь должна была капать на землю. Но то, что происходило на его глазах, напрочь опровергало всякую логику: капли крови, словно под управлением неведомой силы, не падали вниз, а напротив, устремлялись вверх по лезвию прямо к волчьей пасти на рукояти, двигаясь при этом с невероятной скоростью.
Постепенно Жун Гуан почувствовал головокружение. Ему показалось, что его душа вот-вот оторвётся от тела вместе с той кровью, что поглощала волчья пасть, и растворится, не оставив после себя и следа.
— Бум!
В море сознания Жун Гуана прогремел взрыв, и поток энергии, в которой смешались свет и тьма, хлынул из сабли прямо в его сознание.
То ли прошло мгновение, то ли целая вечность — Жун Гуану показалось, что его душа покинула тело и перенеслась бог весть куда. Он ощутил невиданную доселе свободу, лёгкость и прилив сил, но не успел он ухватить это мимолётное озарение, как резкая боль рывком вернула его обратно в мрачное подземелье.
Яркий свет. Ослепительный, слепящий глаза свет.
В тот же миг, как Жун Гуан пришёл в себя, его широко распахнутые глаза испустили два золотистых луча. Прежняя тусклая, едва различимая камера в его глазах мгновенно озарилась ослепительным сиянием.
— А-а-а!
Жун Гуан почувствовал, как неисчерпаемая сила бурлит во всех уголках его тела. Он резко взмахнул руками — и путы, сковывавшие его, с треском лопнули. Толстые, в палец толщиной железные цепи, десятки тугих звеньев разлетелись в мгновение ока, распавшись на куски и ссыпавшись на пол.
Обретя свободу, Жун Гуан ухватился за железный обруч на поясе и слегка развёл руки в стороны: тяжелый железный обод толщиной в дюйм и шириной в ладонь разорвался, словно сделанная из бумаги игрушка.
Он вскинул ноги — и оставшиеся обрывки цепей разлетелись в труху. Протянув руку, юноша подхватил парившую перед ним угольно-чёрную саблю странной формы, которая сама выскользнула из его пронзённой ладони.
Тело ломило от избытка переполнявшей его энергии. Окинув комнату взглядом, Жун Гуан заметил прислонившуюся к стене бесчувственную женщину. Её и без того скудная одежда теперь висела лохмотьями, а пара молочно-белых нефритовых кроликов на груди была полностью обнажена.
— Ты кто такая вообще? Зачем проткнула меня моей же саблей?! Ну-ка, погоди, я тебе устрою тёплый приём…
С этими словами Жун Гуан занёс длинную саблю и принялся кромсать лохмотья на теле женщины…
Кем же окажется эта таинственная незнакомка? Что она сделала с Жун Гуаном? Откуда у скованного цепями юноши вдруг взялась такая взрывная сила, позволившая ему вырваться на свободу? И как он поступит теперь? Если хотите узнать, что будет дальше, соизвольте прочитать главу двадцать шестую.
Глава двадцать шестая. Принцесса Яо Юэ
В прошлой главе рассказывалось о том, как Жун Гуан вырвался из оков, и о том, как он собирался поступить с потерявшей сознание красавицей, надеясь выведать у неё хоть что-то о судьбе Хай Лань. Добро пожаловать к чтению этой главы.
Обретя свободу, Жун Гуан полоснул саблей по изорванным в клочья одеждам женщины, но едва лезвие приблизилось к ней на фут, как инкрустированное в колье на её шее жёлтое драгоценное камень вспыхнуло ослепительным светом. Тончайшая, почти невидимая золотисто-земляная пелена мгновенно укутала манящее тело незнакомки.
Раздался звонкий металлический лязг, прокатившийся по всему телу тесной и мрачной каморки.
— Хм?
Жун Гуан вовсе не собирался калечить девушку — удар был шутливым, без использования всей силы. Уставившись на эту тонкую преграду, он почувствовал некоторое раздражение. Упрямо закусив губу, он вложил в удар на несколько долей силы больше и обрушил саблю снова.
Дзень!
Эхо металлического удара зазвенело в пустой комнате.
Однако эта защитная плёнка словно нарочно издевалась над ним: сколько бы силы он ни вкладывал, максимум, чего удавалось добиться — это слегка прогнуть её внутрь. Стоило же ослабить нажим, как преграда мгновенно возвращалась в прежнее состояние, оставляя Жун Гуана в положении тигра, безуспешно пытающегося укусить ощетинившегося ёжика.
Пока он упрямо сражался с золотистой защитной оболочкой, лежащая без чувств женщина издала нежный стон и медленно пришла в себя:
— Что ты делаешь?..
http://bllate.org/book/23111/2473367
Готово:
