Готовый перевод The King's Path's Demise / Конец пути короля: Глава 18

В комнате было сухо и чисто. Дневные блюда всё ещё стояли на столе в главной гостиной. Хотя Цзю Пэн, обладавший силой лорда, не мог похвастаться ночным зрением, способным видеть сквозь темноту как при дневном свете, его острое зрение, далеко превосходящее человеческое, всё же позволяло с трудом различать предметы в помещении. Ворвавшись внутрь, он не спешил разыскивать родителей; напротив, он стал действовать предельно осторожно и осмотрительно. Отыскав собственный подсвечник, он бережно зажёг свечу, взял её в руки и шаг за шагом медленно направился к внутренней комнате, чья дверная занавеска уже давно истрепалась и валялась на полу.

Спустя долгое, долгое, долгое время Цзю Пэн в сером матерчатом халате быстрым шагом вышел из внутренней комнаты. На его спокойном лице не было и следа только что бушевавшей истерики, а застывшая в уголках рта едва заметная утончённая улыбка невольно выдавала прекрасное настроение. Однако, если бы вы вспомнили все те шрамы и сплошное кровасивое месиво, покрывавшие его тело всего мгновение назад, эта его улыбка показалась бы по меньшей мере леденящей душу.

— Лю Хун, ты действительно была так добра, — проговорил Цзю Пэн, прижимая к груди большой белоснежный фарфоровый сосуд. Обернувшись, он ещё раз долгим взглядом окинул двор, где прожил целых двадцать лет. — Папа, мама, сын забирает вас с собой.

С этими словами он, не оглядываясь, вышел из места, которое когда-то приносило ему радость, а теперь принесло столь невыносимую, разрывающую сердце боль.

Этот уход Цзю Пэна затянулся на три месяца. Никто не знал, что именно произошло в его доме, и никто не ведал, куда делась вся их семья из трёх человек — было лишь известно, что все они бесследно исчезли за одну ночь.

Ровно через три месяца, день в день, одна за другой стали происходить жуткие вещи. В Городе Ханьдань начали гибнуть люди, причём все до единой жертвы были красивыми девушками в самом расцвете сил. Каждая смерть была по-своему причудливой, а страшные обстоятельства гибели — невыразимо жутенькими.

Все они без исключения погибали во дворе дома Цзю Пэна: их кожу живьём сдирали дочиста, горло перерезали острым клинком, девичью грудь безжалостно кромсали на куски и разбрасывали по разным углам маленького двора, суставы и кости конечностей ломали по дюйму прямо во время жизни, а в завершение тела насквозь пронизывали железными гвоздями через каждый сустав, фиксируя в позе молитвы на коленях со сложенными на груди руками.

Целый десяток девушек, десяток окровавленных, не поддающихся описанию жутких трупов, десяток человеческих жизней в самом расцвете сил — вот так бесшумно и канули в небытие.

Жители Города Ханьдань охвачены паникой, не зная, доживут ли они до рассвета; повсюду множились самые разные домыслы и слухи. Одни шептались, будто свирепствует злой дух, требующий кровавого жертвоприношения из цветущих юных девушек, другие утверждали, что это дело рук Клана Демонов или свирепых зверей. Для невежественных простолюдинов, никогда в глаза не видевших настоящих демонов и зверей, эти двое служили воплощением жестокости и бесчеловечности, и лишь подобные существа могли сотворить столь небывало бесчеловечные вещи.

Однако для Диди и Таоэр все эти уличные слухи были сплошной пустой болтовней. Они-то знали: это вернулся Цзю Пэн, вернулся, чтобы отомстить.

— Сестрица Диди, что же нам делать? — встревоженно вопрошала Таоэр, сидя в своей девичьей спальне и глядя на сидевшую напротив Диди. Промелькнувшее между её бровей отчаянное стремление скрыть ужас, который никак не удавалось унять, делало её похожей на перепуганного крольчонка.

После того как три месяца назад начались эти странные события, атмосфера в городе становилась всё более напряжённой и зловещей. Городской лорд Ханьданя объединился со всеми кланами и вратами города, чтобы начать облаву на убийцу, но преступления продолжались. Самым непостижимым было то, что, хотя собрали едва ли не всех сильнейших мастеров Города Ханьданя, поймать убийцу так и не удавалось — не удавалось даже заметить хотя бы его тень, не говоря уже о задержании.

Что касается Таоэр и Диди, то их кланы входили в число влиятельных семей Города Ханьданя. Когда разразилось это дело, после долгих обсуждений главы кланов и старейшины приняли решение: всех девушек рода, подходивших под возрастную категорию жертв, перевезти в резиденцию главы клана для усиленной охраны. Разумеется, в это число попали и Диди с Таоэр.

— Это вернулся Цзю Пэн. Судя по слухам из внешнего мира и расследованию нашего клана, те подруги, что участвовали в той вылазке вместе, почти все погибли за эти короткие дни. Теперь остались только ты, я да Лю Хун, — Диди держалась куда спокойнее Таоэр, однако по её голосу нетрудно было догадаться о затаённой тревоге. — Кто бы мог подумать, что наше давнее желание помочь вам выпустить пар в итоге погубит их... Эх... — тяжело вздохнула Диди.

— Ты здесь вовсе ни при чём, сестрица Диди! Как думаешь, придёт ли Цзю Пэн за нами? — произнесла Таоэр и с суеверным страхом оглядела собственную девичью спальню, где находились лишь они вдвоём.

— Он обязательно придёт. Но если он явится... хм-м.

Диди тихонько размяла кисти рук, и в тишине отчётливо раздался хруст костей.

— Вот как? — неожиданно раздался нежный и мягкий голос посреди комнаты, где находились только они двое, не предвещая никакой беды.

— Кто здесь?! — рявкнула Диди и резким движением затянула сидевшую напротив Таоэр себе за спину, прикрывая её собой. Обе её руки защищали грудь, а тело окутало едва заметное бело-золотое сияние.

— Цзю Пэн! Это ты? Цзю Пэн? — робко выкрикнула Таоэр из-за спины Диди, обращаясь к пустоте.

— Таоэр, всё-таки ты понимаешь меня лучше всех.

Пространство в том самом месте, где только что сидела Таоэр, исказилось. Одетый во всё белое, по-прежнему красивый Цзю Пэн лениво полулежал на том же самом месте.

— Ты пришёл убить нас, сестёр?

Диди, слегка прикрывая Таоэр, медленно пятилась к выходу. Её и без того нахмуренные брови сошлись ещё круче: её собственный недавний окрик должен был позвать на помощь, но почему же до сих пор никто из находившихся снаружи не вошёл и не раздалось ни малейшего звука?..

В конце концов Цзю Пэн испил до дна плоды зла, посеянного им самим. Но неужели он так просто с этим смирится? Разумеется, нет. Он вернулся за местью. В живых остались лишь Лю Хун, Таоэр и Диди — какая же участь постигнет их троих? Если хотите узнать, что будет дальше, милости просим к чтению тридцать пятой главы.

Глава тридцать пятая. Больше не вернусь

В прошлой главе рассказывалось о том, как Цзю Пэн внезапно появился перед Диди и Таоэр. Какая же судьба ждёт этих двух юных девушек, которые от начала и до конца не причинили Цзю Пэну реального вреда? Приглашаем продолжить чтение этой главы.

— Тебе ведь странно, почему до сих пор никто снаружи не ворвался сюда, чтобы схватить меня, верно? — косо глядя на пятившихся к двери Диди и Таоэр, Цзю Пэн продолжал лениво полулежать без единого движения, ничуть не опасаясь, что они могут броситься бежать.

Каждое движение Цзю Пэна не укрылось от взгляда Диди. Его невозмутимость лишь умножала тучи сомнений в её сердце, но она больше не задавала вопросов, прекратила движение и крепко прикрывала стоявшую за ней Таоэр, не отрывая широко раскрытых глаз от Цзю Пэна.

— Вам обеим не о чем беспокоиться. Я пришёл сюда сказать вам всего две вещи. Первое: я не стану вас убивать...

Цзю Пэн бросил взгляд на Диди, собиравшуюся что-то сказать, и взмахом руки прервал её:

— Ничего не говорите и ни о чём не спрашивайте, у меня мало времени. В тот день, хотя вы и опоили меня лекарством, лишив возможности двигаться, я не потерял сознание. Наоборот, мои чувства обострились ещё сильнее, поэтому я прекрасно помню каждое ваше движение. Диди хотела убить меня — я не виню тебя за это, ведь я заслужил. И не только не виню, но даже благодарен: тогда ты хотела прикончить меня быстро, а не терзать, как та шлюха. Я знаю и то, что вы ушли посреди дела. Сегодня я пришёл лишь затем, чтобы заявить: я вас не убью.

Второе: я ухожу. Думаю, я больше никогда сюда не вернусь. А пришёл я, чтобы ещё раз взглянуть на Таоэр и унять тоску в своём сердце.

Договорив, Цзю Пэн медленно выпрямился. Край его одежды, прижимаемый до этого телом, соскользнул вниз, обнажив огромное пятно запекшейся багровой крови.

— Ты убил Лю Хун?

Из тех девушек, что некогда участвовали в расправе над Цзю Пэном, остались только она, Диди, Таоэр да Лю Хун. Раз эти двое здесь, то кровь на одежде Цзю Пэна с огромной вероятностью принадлежала именно Лю Хун.

— Да, Лю Хун мертва. Главная виновница понесла наказание, а Таоэр я повидал. Больше у меня здесь не осталось ни малейших привязанностей. Мне пора. Таоэр, Диди, берегите себя, будьте осторожнее с людьми. Прощайте навсегда...

Силуэт Цзю Пэна постепенно размылся и исчез, словно в этой комнате никогда и не было такого человека.

Стоило прозвучать последним словам Цзю Пэна о том, что они больше не встретятся, как Диди уже не смогла удержать заливающуюся слезами Таоэр. Та вырвала руку из ладони Диди, бросилась на то место, где только что исчез Цзю Пэн, и горько зарыдала.

Диди не стала подходить и утешать рыдающую девушку. Она лишь молча отворила дверь, вышла наружу и разогнала стражников, которые, почуяв неладное в комнате, с большим запозданием спешили на помощь.

Так Таоэр проплакала всю ночь, и Диди простояла у дверей тоже всю ночь. На рассвете пришла новая страшная весть: минувшей ночью кто-то убил Лю Хун, причём смерть её была ещё более ужасной — настолько ужасной, что это можно было описать лишь словом «чудовищной», ибо никто не осмеливался произнести вслух, в чём именно заключался этот ужас.

Возможно, убийца устал, а возможно, просто ушёл — во всяком случае, после смерти Лю Хун в Городе Ханьдань больше не случалось столь свирепых серийных убийств.

Время поистине лучшее лекарство. Прошел месяц мирной жизни, и Город Ханьдань постепенно вернулся к прежнему покою. Однако городской лорд ни на мгновение не смел расслабляться: он по-прежнему ежедневно лично возглавлял патрулирование улиц. И во всём Городе Ханьдань лишь Диди с Таоэр знали наверняка: убийца действительно ушёл, ушёл очень, очень далеко и больше никогда не вернётся.

Год спустя из Города Ханьданя, служившего важным транспортным узлом, пришли одновременно хорошая и плохая новости. Хорошая заключалась в том, что тот жестокий убийца девушек поистине сгинул — целый год о нём не было ни слуху ни духу. Плохая же гласила, что на Континенте Фаньгу завёлся печально известный развратник, действовавший с невероятной изощрённостью: он сначала насиловал, а затем убивал жертв, постоянно перемещаясь и не задерживаясь на одном месте. И этим развратником оказался уроженец Ханьданя — Цзю Пэн. Впрочем, сам Цзю Пэн так больше ни разу и не вернулся в родной город.

Тянь Цунь, в грудь которого вонзился фиолетовый нефритовый жетон, вдруг яростно задрожал всем телом. Следом в его глазах, ещё мгновение назад затуманенных низменной похотью, мелькнула вспышка фиолетовой молнии, и к нему внезапно вернулась прежняя ясность рассудка.

— Черт побери! — вырвалось у Тянь Цуня грубое ругательство на родном диалекте, когда он окинул взглядом своё совершенно голое тело и кружащихся вокруг, непрерывно извивающихся и стонущих Трупных Кукольных Демонов в Человеческой Коже.

Однако не успел он выругаться до конца, как его тело снова затрясло. Обеими руками он взмахнул в стороны, схватил по кукле из человеческой кожи, швырнул их вверх и единым прыжком взмыл следом. Едва оказавшись в воздухе, за его спиной словно материализовался готовый расправить крылья исполинский силуэт гигантского орла.

— Мать вашу, посмели тронуть зятя самого Хай Дунцина! Жить надоело?!

С этими словами он взметнул обе руки вверх, волосы на его голове встали дыбом, и во все стороны буйным потоком хлынула дугообразная молния. Едва вылетев, она тут же раздвоилась, из двух вышло четыре, из четырёх — восемь, и в мгновение ока мириады фиолетовых грозовых цепей обрушились на карабкавшихся снизу Трупных Кукольных Демонов в Человеческой Коже.

В ушах зазвучало непрерывное шкворчание и треск, а ноздри пронзил густой запах палёной плоти.

— Какого чёрта, я-то думал, это небесная кара, а оказывается, ты тут мутишь воду!

Грозовые цепи заполнили каждый уголок этой небольшой тюремной камеры. Разумеется, это коснулось и Жун Гуана, опутанного плоскими Трупными Кукольными Демонами в Человеческой Коже. Куклы, поражённые цепями молний, посыпались на землю, перестав подавать признаки жизни. Жун Гуан только-только вырвался наружу и поднял голову, как угодил прямо под блуждавшие повсюду разряды — в тот же миг его волосы встали дыбом, лицо почернело от гари, из рта повалил густой дым, а глаза остекленели.

— Ты кто такой, твою мать?!

Прошлый опыт совершенствования чётко и ясно подсказывал Жун Гуану, что находившийся перед ним Тянь Цунь очевидно был одержим каким-то таинственным мастером. При этом Жун Гуан отчётливо понимал и другое: этот вселившийся дух не желал Тянью Цуню зла. Если бы его спросили, почему он пришёл к такому выводу, Жун Гуан непременно ответил бы, что это интуиция — таинственная, но безошибочная интуиция.

В то время как Жун Гуана пропекало на манер батата — снаружи золотистого, а внутри мягкого, — в обстановке за пределами тюремной камеры развернулись драматические события.

Потому что снаружи неожиданно появился ещё один человек. Человек, которого Хай Лань отчаянно жаждал увидеть и в то же время страшно не хотел встречать — прибыл Ли Вэй, тот самый Ли Вэй, за спиной которого неизменно висел продолговатый свёрток.

В узком мрачном коридоре тускло мерцало всего три-четыре ленивых факела. Их блеклые, дрожащие язычки пламени делали это место ещё более зловещим и фантасмагоричным. Откуда-то издалека, со стороны источника света, доносился свист ветра, а в полосах света и тени то и дело мелькали стремительные чёрные силуэты.

— Тебе нынче не сдобровать, — голос Хай Ланя вновь сорвался с губ Цзю Пэна, и в этом тоне не было и попытки скрыть злорадство.

Увидев мчащихся к нему многочисленных людей, Цзю Пэн не выказал на лице той паники и ужаса, которые так надеялся узреть Хай Лань. Напротив, на его губах играла лёгкая улыбка. Он протянул руку и с силой надавил на левую стену — в тот же миг в ушах раздался чёткий металлический щелчок механизма, и узкая потайная дверь стала медленно уходить внутрь стены.

— Ты просто отъявленный урод на всю голову! Даже потайной выход для побега устроил так, что от него толку как от козла молока!

Едва потайная дверь полностью отворилась, из неё хлынули и заиграли переливчатые радужные переливы драгоценностей.

Волоча безвольное тело Хай Ланя, лишённое собственного контроля, Цзю Пэн неторопливо шагнул в потайной проход. Он мимоходом нажал куда-то ещё, снова раздался треск механизма, и только что открывшаяся потайная дверь так же плавно вернулась на место. Вся стена вновь стала сплошной и бесшовной, не оставляя ни малейшего следа.

— Капитан! — тревожный и в то же время не лишённый сладости девичий голос слился с огненно-красным росчерком, когда та бросилась к месту, где только что исчез Цзю Пэн. Она уже собиралась ворваться в темнеющую неподалёку камеру, как вдруг произошло непредвиденное.

— Клац... клац... клац-клац... — череда металлических скрежетов огласила вновь погрузившийся в тишину узкий коридор, следом раздался резкий звук натягиваемых тетив, и тучи коротких стрел градом полетели со всех сторон. Казалось, эта спешившая сломя голову девушка вот-вот расстанется здесь с жизнью.

— Динь-динь-динь... — целая канонада металлических ударов, будто на открытии кузнечной лавки, зазвенела возле её уха. Мужчина в тёмном обтягивающем костюме одной рукой обнял растерявшуюся девушку в красном, а другой взмахнул, создавая пелену ледяно-голубого света, которая начисто отразила все стрелы. Оттолкнувшись ногами от земли, он отступил назад, уводя девушку из зоны поражения смертоносного ливня.

— Старший брат Ли Вэй! — запыхавшись, к отступившему в безопасную зону Ли Вэю подбежал юноша в красном с двуручным длинным мечом наперевес.

— Мм, — Ливэй, опуская на землю опрометчивую девчонку из своих объятий, перевёл взгляд на подбежавшего парня. — Хун Цзин, что у тебя за срочности?

Парень по имени Хун Цзин, которого Ли Вэй назвал по имени, выглядел едва ли на тридцать лет. У него было круглое детское лицо, он был облачён в ярко-красный рыцарский доспех, а в руке держал стандартный серебристо-белый двуручный меч, чьё острое лезвие то и дело поблёскивало леденящим кровь блеском. Вот только сейчас это смертоносное оружие Хун Цзин обеими руками упер о землю, используя как трость, и тяжело дышал...

В мире не рождаются злыми от природы, но злых людей от этого меньше не становится. За каждым злодеем кроется своя невыразимая история; Цзю Пэн вызывает омерзение, но он же по-своему и жалок. Что же ждёт его дальше? Если хотите узнать, что будет впереди, милости просим к чтению тридцать шестой главы.

Глава тридцать шестая. Железный бастион тюремной клетки

В прошлой главе рассказывалось о том, как Ли Вэй внезапно появился в укрытии Цзю Пэна, причем одновременно с ним объявились брат и сестра Хун Цзин и Хун Вэй. Сумеют ли они спасти Жун Гуана и Хай Ланя? Добро пожаловать к чтению этой главы.

— Се... се... сестрица! — то ли Хун Цзин бежал слишком быстро и не мог отдышаться, то ли от природы страдал заиканием, но выговорить он успел только слово сестрица.

— Дай я скажу! Вы ведь старший брат Ли Вэй, верно? — спасенная Ливэем девушка в красном шагнула из-за его плеча вперёд к Хун Цзину и открыто, с достоинством протянула Ли Вэю правую руку.

— Ты кто? — с некоторым сомнением оглядев девушку, Ли Вэй тоже медленно протянул правую руку, легко коснулся ладони девушки и тут же убрал её.

Взглянув на спасенную им девчонку, Ли Вэй с удивлением осознал, что эта облаченная в алое вертихвостка, вечно творившая всякие глупости, на поверку оказалась мягкой девчонкой (мягкая девчонка — местное выражение с Континента Фаньгу, означающее красивую девушку, способную пробудить в нормальном мужчине естественные желания). Изогнутые брови дугой, огромные-преогромные глаза (поистине огромные), белки и зрачки резкие и яркие, а светло-рыжие волосы собраны сзади в озорной хвост, который при ходьбе покачивался из стороны в сторону, источая юношескую бодрость и энергию.

— Меня зовут Хун Вэй, а этот тип — мой братец, — не преминула она развернуться и ткнуть пальцем в грудь Хун Цзина, чьё дыхание наконец-то выровнялось.

— Уйди, уйди, уйди! Мелкота невоспитанная, — смущенно отмахнувшись от пальца Хун Вэй, Хун Цзин шагнул вперед и встал рядом с сестрой перед Ли Вэем.

— С братом всё в порядке? — раздался раскатистый голос вместе с мертичным содроганием стен коридора. Средних лет здоровяк с обнаженным торсом и тяжелым боевым топором наперевес шаг за шагом приближался к ним.

— Пэйн, а остальные где? — заметив своего верного побратима, Ли Вэй не стал церемониться и прямо поманил его к себе.

Увидев, что Ли Вэй и двое ворвавшихся перед ним молодых людей стоят в целости и сохранности, Пэйн немного успокоился и быстрыми шагами направился к ним. По мере того как он приближался, вздувшиеся на его теле бугры мышц и извивавшиеся подобно дождевым червям кровеносные сосуды постепенно разглаживались, возвращаясь к обычному человеческому облику.

Однако едва Пэйн подошел к Ли Вэю ближе чем на сажень, как произошло новое непредвиденное обстоятельство: сверху с молниеносной быстротой рухнула массивная решетка, сваренная из толстых, в палец толщиной металличественных прутьев, отрезав Ли Вэя с компаньонами от шедшего следом Пэйна.

— Мать твою, вздумали дедушку пугать! — Пэйн от природы отличался вспыльчивым нравом, а из-за исчезновения Хай Ланя и долгих бесплодных поисков его характер стал еще более взрывным. И вот теперь, когда какой-то кусок ржавой решетки посмел преградить ему путь, весь накопившийся гред выплещется наружу! Не говоря ни слова, он занес боевой топорище и изо всех сил обрушил его на решетку.

Раздался глухой стук: топор размером с колесо врезался в решетку, но не только не перерубил её — от удара не отскочило даже искры, зато самого Пэйна отбросило назад.

Пэйн явно не ожидал такого исхода. На миг замернув, он рассвирепел еще сильнее, замахнулся и ударил снова — и так с десяток раз подряд с абсолютно тем же результатом.

Еще когда Пэйн наносил первый удар без всякого эффекта, Ли Вэй уже понял, что эта ограда далеко не так проста, как кажется. Он попытался остановить Пэйна, но разбушевавшегося товарища было уже не остановить.

После десятка ударов худшие опасения Ли Вэя оправдались. Раздался еще один глухой удар, и вторая решетка сорвалась сверху, наглухо отрезав Пэйну путь к отступлению.

Пэйн с некоторым оцепенением медленно повернул голову назад, уставившись на опустившуюся за спиной преграду. По мере того как его дыхание становилось всё тяжелее, только что успокоившиеся мышцы вновь заходили буграми.

— Пэйн, немедленно остановись!

http://bllate.org/book/23111/2473372