Готовый перевод The King's Path's Demise / Конец пути короля: Глава 22

— Раздался женственный, но резкий окрик, и позади Цзю Пэна в клубящемся черном тумане промелькнула тень, после чего оттуда медленно выплыли пять жутких угольно-черных человеческих силуэтов.

Эти пять фигур были сплошь черными, напоминая лишь очертания человеческих тел: различить удавалось лишь голову, конечности и тунис, тогда как остальное скрывалось в сплошной размытой тьме. От каждого их движения исходили клубы черного дыма, излучая невыразимую, зловещую жуткость. При этом они не касались земли ногами, а парили в воздухе.

— Хи-хи-хи-хи… — Ли Вэй внезапно разразился чередой странных смешков, вперив пару алеющих кровавым светом зловещих зрачков в Цзю Пэна, стоявшего перед пятью призрачными слугами. — Я так долго не мог вырваться наружу, но и подумать не мог, что первым, кого увижу на свободе, окажется евнух. Ха-ха-ха-ха, как же это уморительно, ха-ха…

Жун Гуан и Хай Лань наконец спаслись, но Жун Гуан тяжело ранен — грозит ли ему смертельная опасность? И что произошло с внезапно обезумевшим Ли Вэем? С чем столкнется Цзю Пэн? Если хотите узнать, что было дальше, милости просим читать главу сорок третью.

[Глава сорок третья. Тысячи ли, скованные льдом]

Жун Гуан и Хай Лань наконец спаслись, но Жун Гуан тяжело ранен — грозит ли ему смертельная опасность? И что произошло с внезапно обезумевшим Ли Вэем? С чем столкнется Цзю Пэн? Добро пожаловать к чтению этой главы.

Хай Лань и Жун Гуан лежали на мягкой спине Цибао, стремительно проносясь сквозь плотные облака. Холодный и сырой горный воздух бил Жун Гуану в лицо; потерявший сознание, он нахмурился, невольно зашелся в яростном кашле и вдруг резко перевернулся, выплевнув полный рот крови прямо на сидевшую рядом Хай Лань. После этого его тело судорожно задергалось и замерло.

— Эй! Не пугай меня, приди в себя… Прошу тебя, очнись! — Хай Лань даже не попыталась вытереть кровь с лица; ее маленькие ручки отчаянно трясли погруженного в глубокое беспамятство Жун Гуана. Однако как бы она ни трясла его, Жун Гуан не подавал ни малейших признаков жизни, а мгновение спустя Хай Лань разрыдалась громким голосом.

Но не успела она поплакать и пары мгновений, как внезапно ощутила мощнейший всплеск энергии, донесшийся из облаков за ее спиной. Затем, под ужасным взглядом Хай Лань, все море облаков мгновенно застыло и превратилось в лед. Если бы в этот момент из тела Цибао не вырвался защитный купол из багрово-красной энергии, пожалуй, Хай Лань и Жун Гуан тоже оказались бы заморожены.

— Это… это… — Хай Лань, прильнувшая к спине Цибао, совершенно лишилась дар речи, оцепенело глядя на превратившееся в ледяную глыбу облачное море вокруг. Затем со стороны окружающего пространства донесся целый каскад треска, и облачные глыбы в мгновение ока разлетелись на бесчисленные осколки. С громким шумом они полетели вниз к земле, но, к счастью, вблизи защитного багрово-красного купола Цибао те ледяные глыбы от сверхвысокой температуры мгновенно испарялись, обращаясь в струйки пара. — Дядя Ли Вэй, ты снова выпустил этого демона?

Хай Лань была избалованной дочерью главы Павильона Морского Бога, с малых лет привыкшей чинить бесчинства в стенах павильона. Единственными, перед кем она вела себя смирно, были ее отец Хай Ань и этот Второй Старейшина, Подпирающий Небо Одной Палкой Ли Вэй. Причина была проста: в детстве Хай Лань однажды довелось увидеть Ли Вэя в состоянии безумия, и с тех пор заслужившая прославу маленькой демоницы Хай Лань до смерти боялась этого обычно доброго и мягкого с людьми Ли Вэя. Что именно произошло тогда, в Павильоне Морского Бога никто больше не решался вспоминать. Если же попытаться описать случившееся одной фразой, она состояла всего из четырех иероглифов: тысячи ли, скованные льдом!

— Цибао, убираемся отсюда! — немного придя в себя от шока и страха, Хай Лань бросила взгляд назад: открывшаяся картина поражала своей отчетливостью. Горы, прежде скрытые в тумане облачного моря, теперь полностью обнажились, а их некогда увенчанные белыми снегами вершины превратились в сплошной синий лед.

Предупреждение Хай Лань не потребовалось: Цибао уже было охвачено ужасом, витавшим в разреженном воздухе. Его некогда шелковистая белая шерсть встала дыбом, пара огромных смышленых глазищ полностью окрасилась в багрово-красный цвет, пасть оскалилась, обнажив белоснежные клыки, а из горла вырвался глухой утробный рык. Получив приказ от хозяйки, зверь оторвался от земли четырьмя лапами, объятыми языками алого пламени, и помчался прочь, в мгновение ока растворившись вдали крошечной багровой точкой.

— Фу-ух… — Тяжелое дыхание разносилось по раскидистому лесу. Затем из густого тумана, клубившегося среди деревьев, медленно выступил крупный силуэт — это была Девятихвостая Лисица Цибао, окутанная покровом багрово-красной защитной энергии. На ее спине все еще лежали Хай Лань и едва дышащий Жун Гуан.

— Все, Цибао, возвращайся, — с нежностью поглаживая мягкую шерстку на шее зверя, произнесла Хай Лань. Под ее лаской бурная ци Цибао значительно успокоилась. Девять огромных пушистых хвостов зверя бережно обвили Хай Лань и Жун Гуана, аккуратно опуская их на землю у подножия раскидистого дерева. Лисица лизнула Хай Лань в лицо огромным языком и обратилась белой полосой света, исчезнув в сине-голубом драгоценном кольце на ее правой руке.

— Что с тобой не так, в конце концов? — Хай Лань бережно уложила прижатого к груди Жун Гуана на относительно чистую земляную площадку, устроив его голову на выступающем из земли толстом корне древнего дерева, чтобы ему было удобнее. Сама она опустилась рядом на корточки, глядя на него; ее крупные глаза покраснели по краям — очевидно, она недавно плакала. Слезы проложили по ее лицу грязные дорожки среди запекшейся крови, но она даже не пыталась умыться. Пухлая детская ручонка легла на грудь Жун Гуана, а на лице появилось редкое для нее выражение серьезности и осторожности. Лишь мгновение спустя ее нахмуренные брови слегка разгладились.

Этот парень отделался и впрямь тяжелыми травмами, однако, к счастью, у меня водной стихии, так что хоть я и не лекарь, но определенную пользу принести смогу. А остальное зависит от того, насколько крепка твоя собственная жизнь, бормоча про себя, Хай Лань приподняла лежащего на земле Жун Гуана, пристроив его спиной к стволу дерева. Сама же она ногой расчистила небольшой пятачок от опавших листьев и уселась напротив юноши в позе лотоса. Схватив Жун Гуана за руки, она медленно закрыла глаза. Шарообразный кристалл цвета морской волны размером с человеческую голову материализовался из воздуха и замер над макушкой Хай Лань, слегка покачиваясь вверх-вниз. Тончайшие нити чистейшей и мягчайшей водной стихии сочились из кристалла, проникая в точку бай-хуэй на макушке девушки, после чего устремлялись вниз по ее рукам прямо в тело Жун Гуана.

Творившееся внутри Жун Гуана можно было описать лишь как полнейший кавардак — хуже некуда. Большая часть меридианов на спине была порвана, три позвонка сместились, а внутренние органы получили различные повреждения от удара колоссальной силы. Если бы не закалка тела с малых лет с помощью высшего даосского канона Сутра Вэйян, сделавшая его физическую мощь несравненно выше человеческой, да вкупе с этим чудовищная способность Дитя Света к регенерации и восстановлению, спасшая ему жизнь, любой другой на его месте уже давно бы отдал концы.

Сознание Жун Гуана погрузилось во мрак. Вокруг простиралась бесконечная тьма, и всё, что он чувствовал — это пронизывающий до костей холод и поднимающийся из глубины души страх. Как бы он ни сопротивлялся, прорваться сквозь пелену не удавалось. К тому же он ощущал, как его сознание неумолимо клонит в сон — казалось, он в любой момент может провалиться в небытие, уснуть навеки.

И в тот самый критический момент, когда духовное сознание юноши ослабело настолько, что грозило погрузиться в вечный сон, перед его глазами вдруг мелькнула крошечная сине-голубая искорка. Она стремительно увеличивалась, за считанные мгновения вырастив с кунжутное зернышко до размеров таза, а густые потоки легкой, звенящей водной дымки разлились по мраку. Прохладное, живительное ощущение заставило духовное сознание Жун Гуана резко встрепенуться, и навалившаяся дремота немного отступила.

— Нет, ни в коем случае нельзя сдаваться на милость судьбы! Если пустить всё на самотек, рано или поздно мое духовное сознание угаснет, и душа рассеется в пространстве. Не верю я! Столько бурь и штормов мне довелось пережить, неужели я потону в луже? Ни за что! — Обретя ясность ума, Жун Гуан первым делом сел в темноте по-турецки. Сложив пальцы в заклинательную печать, он успокоил дыхание и сконцентрировал волю, приняв устойчивую позу инь-ян. Большие, безымянные пальцы и мизинцы обеих рук согнулись, плотно прижавшись к ладоням, средние пальцы вытянулись вперед подобно остриям копья, а указательные легли на вторые фаланги средних пальцев. Ладони при этом обратились вверх, плотно прижавшись к бокам — это была именно та самая сокровенная печать из Сутры Вэйян — Печать Вэйян.

Сначала духовное сознание Жун Гуана было до крайности истощено. Хотя Печать Вэйян обладала чудесными свойствами, без духовной силы за душой проявить себя она не могла. Но в этот момент появившийся из ниоткуда и спасший Жун Гуану жизнь сине-голубой сгусток света потянуло к Печати Вэйян, и он ускорил движение прямо к сознанию юноши. Мгновение спустя сгусток завис над головой Жун Гуана и с глухим звуком разорвался на мириады мельчайших искр, осевших на его духовном сознании. В одно мгновение душа Жун Гуана окрасилась в сине-голубые тона.

Впитав сине-голубую энергию, Жун Гуан почувствовал прилив мощных сил: в глазах его духовного облика вспыхнул золотистый блеск. Из глубин его души полился слабый свет, постепенно преображаясь в слабую Истинную Ци Вэйян, которая принялась исцелять израненное сознание юноши.

В то время как душа Жун Гуана была спасена, лечившая его Хай Лань обливалась потом. Парящий над ее головой кристалл почти полностью утратил цвет, превратившись в прозрачный. Насыщенная водная стихия была поглощена Жун Гуаном до последней капли меньше чем за час. Поначалу Хай Лань лишь направляла собственную энергию в тело юноши, но затем Жун Гуан словно хищник принялся вытягивать и пожирать ее силы. К настоящему моменту в теле Хай Лань не осталось ни капли энергии, а прервать контакт она уже не могла — казалось, еще чуть-чуть, и Жун Гуан высосет ее до смерти…

Хай Лань спасала Жун Гуана, но сама угодила в смертельную ловушку. Сумеет ли юноша прийти в себя? И грозит ли самой Хай Лань какая-либо опасность? Если хотите узнать, что было дальше, милости просим читать главу сорок четвертую.

[Глава сорок четвертая. Повелитель Волков Хаоюэ]

В прошлой главе рассказывалось о том, как Хай Лань спасала Жун Гуана, но сама угодила в смертельную ловушку. Сумеет ли юноша прийти в себя? И грозит ли самой Хай Лань какая-либо опасность? Добро пожаловать к чтению этой главы.

Прошло еще около получаса. Лес погрузился в непроглядную темноту, а Хай Лань, чью Первичную Энергию Демона высосали досуха, больше не могла держаться. Прозрачный кристалл над ее головой с грохотом раскололся и, обратившись потоком света, ворвался в тело девушки. Саму Хай Лань резко затрясло, из уголков ее глаз, носа и ушей хлынула алая кровь. Трижды судорожно вздохнув грудью, она сбросила с себя обвисшую белую звериную шкуру, извергла фонтан крови, забрызгав всю грудь Жун Гуана, и, бессильно уронив руки, завалилась вперед.

— Ау-у-у… — Глухая ночная тишина леса веяла зловещим холодом, а от сырости одежда неприятно липла к телу. Под гигантским раскидистым деревом лежали две маленькие фигуры: юноша с обнаженным торсом сидел в позе лотоса, застыв в странной причудливой позе, а на его согнутых коленях пластом лежала потерявшая сознание девочка. Сброшенная с нее шкура валялась на земле под ее телом; на молочно-белой, нежной, словно соевый творог, спине виднелись тусклые перекрещивающиеся следы от плетей. Правда, пугающий сине-фиолетовый оттенок сменился на бледно-розовый, а длинные волосы, пропитанные росой, липли к округлым детским щечкам.

В темноте вокруг этого дерева мерцали десятки зловещих зеленоватых огоньков, обозначая плотные расплывчатые силуэты. Из глоток доносился сдержанный, утробный рык. Сквозь пробивавшиеся сквозь крону дерева лунные лучи удавалось с трудом разглядеть, что поляну вокруг этого дерева окружили несколько десятков диких волков с горящими зелеными глазами. От вида их белых клыков по коже пробегали мурашки.

— У-у-у… — Одинокий волк, усевшийся прямо напротив Жун Гуана, был примерно вдвое крупнее остальных сородичей. Лунный свет серебрил его шкуру, а пара глаз размером с медные колокольца излучала жутковатый зеленый свет, в глубине которого читались признаки разума.

Жун Гуан словно услышал призыв серебристо-белого волка: веки его дрогнули, зрачки шевельнулись, и он медленно открыл глаза. На мгновение из них выплеснулся золотистый свет длиной в фут, но мгновение спустя потух.

— Вы меня знаете? — Жун Гуан, казалось, ничуть не удивился окружавшей его стае и уж тем более не испугался. Разомкнув пальцы заклинательной печати, он бережно прижал к груди лежавшую на его коленях Хай Лань, поднял с земли ту самую белую шкуру, что вечно норовила соскользнуть в самый неподходящий момент, и аккуратно укутал девочку. После этого он пустым взглядом посмотрел на сидевшего напротив волка. — Ты их вожак?

— У-у-у… — Заметив, что Жун Гуан смотрит на него, серебристо-белый волк опустил передние лапы на землю, а огромную голову прижал к ним, словно совершая почтительный поклон. Из его горла вырвался низкий вой, звучавший на удивление мягко и даже подобострастно.

— Ты называешь меня Владыкой? — Жун Гуан внезапно обнаружил, что способен понимать смысл глухого рычания этого гигантского серебристого волка, и это обращение к нему как к Владыке показалось ему крайне странным.

— У-у-у… Да, мой уважаемый, высочайший Владыка! С каких пор я думал, что Владыка существует лишь в передаваемых из поколения в поколение легендах предков, и не ожидал, что я, Хаоюэ, смогу воочию узреть Владыку. Я так взволнован! — Серебристый волк продолжал лежать простершись на земле, слегка приподняв массивную голову. В его волчьих глазах сверкал яркий свет, а по щекам и впрямь катились слезы.

— Тебя зовут Хаоюэ? — Жун Гуан повернул голову, окинув взглядом остальных волков, сидевших вокруг на земле, и вновь остановил взгляд на крупном серебристом звере. — Они твои подчиненные?

— У-у-у… Да, мой высочайший Владыка, они мои подчиненные и в то же время Ваши слуги. — Хаоюэ сохранял прежнюю странную позу, и для постороннего это звучало бы как обычный волчий вой, однако уши Жун Гуана автоматически переводили звуки на понятный ему язык.

Глядя на нахмурившиеся брови Хай Лань, ее побледневшее лицо и побелевшие некогда алые губы, Жун Гуан почувствовал вне укола в сердце — словно кто-то с силой сжал его грудь. Поразмыслив мгновение, он подхватил Хай Лань на руки и перевел взгляд на волка-вожака Хаоюэ: — Мне сейчас нужно чистое, безопасное место. Ты можешь отвести меня туда?

— У-у-у… Ваши слова — закон для Владыки. Для меня величайшая честь послужить Вам, моему преданнейшему слуге! — Хаоюэ поднялся с земли, развернулся и повел Жун Гуана вглубь леса. Тем временем остальные волки тоже встали и дисциплинированно, подобно выученным солдатам, двинулись по обе стороны от Жун Гуана, неотступно охраняя его.

— Тьфу ты, с каких пор волки стали выражаться столь высокопарно? Словно только что из бочки с уксусом вылезли! — Жун Гуан шел позади Хаоюэ, разглядывая его серебристую шкуру и мощное тело. Зверь выглядел донельзя величественно, но стоило ему подать голос, как всё величие куда-то испарялось. Жун Гуан показал Хаоюэ язык, скорчил гримасу и ускорил шаг, следуя за ним.

По правде говоря, хотя Жун Гуана окружала стая диких зверей неизвестного происхождения, он ни капли не переживал за свою безопасность. Еще в пятилетнем возрасте он не боялся в одиночку ходить за хворостом на Гору Санься, где повидал немало ядовитых змей и волков. В те времена он и с простым тесаком для дров не боялся трех-четырех волков, не говоря уже о нынешнем себе. Куда больше Жун Гуан беспокоился о потерявшей сознание Хай Лань, которую прижимал к груди. Хотя он только что поверхностно осмотрел ее тело и не обнаружил никаких серьезных травм, кроме сильнейшего истощения, ее затянувшееся беспамятство выглядело слишком пугающим.

Дорог в глубоких диких горах не было вовсе. Жун Гуан и его провожатые продвигались по звериным тропам, истоптанным дикими животными за долгие годы. Тропа петляла и шла уступами, ступать приходилось то вверх, то вниз. Если бы не выносливость, выработанная у Жун Гуана со времен постоянных пробежек по Горе Санься, он бы точно не поспел за Хаоюэ, но даже при этом ему приходилось нелегко.

Свет над головой становился все ярче. Под предводительством Хаоюэ Жун Гуан, бережно прижимая к себе потерявшую сознание Хай Лань, вышел к пещере. Вход в нее густо оплетали лианы и сухие ветки, надежно скрывая тайник. Если бы Хаоюэ не раздвинул лианы, обнажив узкую щель входа, Жун Гуан не нашел бы это место, даже если бы искал три дня и три ночи.

— У-у-у… Мой высочайший Владыка, прошу. Это самое безопасное место из всех, что мне известны. — С этими словами волк расширил лапами проход настолько, чтобы Жун Гуан мог пройти вовсю рост, после чего почтительно отступил в сторону, словно преданнейший из подданных.

Жун Гуан шагнул в пещеру и бросил взгляд на замершего у входа Хаоюэ: — Ты не пойдешь со мной?

— У-у-у… Мой высочайший Владыка, дело не в том, что я не хочу, а в том, что мне нельзя. Сюда дозволено входить только Владыке. — Отношение Хаоюэ к Жун Гуану стало еще более почтительным. И хотя для ушей юноши звуки по-прежнему звучали странно, в них явственно слышался трепет и едва ли не льстивые нотки. — Владыка, ступайте, а я покараулю у входа. Если понадоблюсь, лишь отдайте приказ.

— Ладно, — равнодушно бросил Жун Гуан. Сейчас у него всё равно не было времени разбираться со всем этим. К тому же, было даже лучше, если волкам запрещено входить в пещеру — так безопаснее. Отмахнувшись от лишних мыслей, он вошел внутрь вместе с Хай Лань.

Внутри пещеры царил полумрак. Буквально в трех шагах от входа начиналась кромешная тьма, однако благодаря особому телосложению Дитя Света глаза юноши излучали золотистый свет, позволяя с трудом различать предметы в пределах двух шагов, тогда как всё, что лежало дальше, тонуло в неразличимом мареве.

Мрак в глубине пещеры казался странным, словно ее заволокло плотным словом чернил туманом, делая расплывчатым даже то, что попадало в двухметровый радиус видимости.

— Хм? — Уши Жун Гуана вдруг уловили слабый звук неподалеку. Шум был настолько едва уловимым, что разобрать его не удавалось, отчего сердце юноши тревожно забилось. Неужели этот Хаоюэ солгал ему? И здесь затаилась ловушка?

Хотя Жун Гуан пришел в себя, Хай Лань снова отключилась. Ее Первичную Энергию Демона он высосал до последней капли, не грозит ли ей опасность? И что за загадка кроется за внезапным появлением волка-вожака Хаоюэ? Какие тайны таит в себе пещера, куда он привел Жун Гуана? Если хотите узнать, что было дальше, милости просим читать главу сорок пятую.

[Глава сорок пятая. Каменный гроб и человек с волчьей мордой]

В прошлой главе рассказывалось о том, что хотя Жун Гуан очнулся, Хай Лань снова потеряла сознание. Вся ее Первичная Энергия Демона была поглощена Жун Гуаном, а кристалл Первичной Энергии Демона раскололся — не грозит ли ей опасность? И что за загадка кроется за внезапным появлением волка-вожака Хаоюэ? Какие тайны таит в себе пещера, куда он привел Жун Гуана? Добро пожаловать к чтению этой главы.

Брови Жун Гуана сошлись на переносице. Опустив Хай Лань на землю, он обвил ее стройную, но все же мягкую талию левой рукой, а правой сделал хватательное движение в пустоте и плавно потянул на себя — в его руке материализовался чудной формы длинный нож Поцзюнь.

— О-о-оу…

http://bllate.org/book/23111/2473376