В конце концов, у Хэфуна еще не началась мутация голоса, и тот по-прежнему оставался несколько женственным, а в сочетании с его собственной мягкой речью — если бы он заговорил обычным тоном, — те слова порицания, что слетали с его губ, легко могли потерять весь свой грозный смысл.
— Предводитель, это я проявил наивность и совершенно не разглядел, что Хандзо давно замышлял расправиться с нашей Организацией Акацуки, из-за чего Нагато пришлось заплатить столь высокую цену, защищая меня и Сяо Тень, — произнес Яхико, неосознанно бросив взгляд на Нагато. В его глазах читалась нескрываемая вина.
— Это мы с Яхико оказались слишком слабы. Столкнувшись с внезапным нападением, мы даже не смогли вовремя отреагировать, и в конце концов Нагато пришлось пожертвовать собой, чтобы спасти нас, — Сяо Нань видела всё предельно ясно. Причиной, по которой Нагато оказался на грани смерти, безусловно, стало предательство Хандзо.
Но это было неотделимо и от её собственной слабости, а также слабости Яхико.
Очевидно, что в прошлые годы они вместе учились у учителя Дзирайи, но Нагато сумел в совершенстве овладеть всеми видами ниндзюцу стихий, в то время как она смогла освоить лишь немногие из них, и в итоге ей пришлось искать другой путь — используя собственное искусство оригами, разработать Секретное искусство бумажных листов.
— Верно, во всем виновата моя слабость! Я додумался до такой наивности, будто бы главным условием для воплощения идеалов Организации Акацуки является вовсе не сила, а эта иллюзорная вера.
Глядя на двоих, охваченных глубоким самобичеванием, Хэфун понял, что его цель достигнута.
— Вы отчетливо осознаете собственные недостатки, и это меня вполне устраивает. За Организацией Акацуки я наблюдал уже довольно долго: цели Акацуки велики, но некоторые вещи невозможно совершить, имея лишь одну лишь великую цель.
У нас с Дзирайей есть некоторая старая связь. Дзирайя научил вас пользоваться ниндзюцу и защищать себя в охваченном войной мире шиноби, но он не научил вас тому, что такое вера и что такое человеческая душа. Вера может меняться со временем, и человеческие сердца — тоже.
Раз уж вы сами назвали меня предводителем, мне, естественно, подобает сделать кое-что из того, что положено предводителю.
В ближайшее время я останусь в Деревне Скрытого Дождя и за этот период подскажу вам, как вести Организацию Акацуки к более долгосрочному будущему и что собой представляет путь к истинному достижению мира.
Если чего-то не понимаете или хотите узнать — можете смело обращаться ко мне.
С этими словами скрытый за маской взгляд Хэфуна встретился с глазами Яхико.
— Яхико, я надеюсь увидеть в твоем исполнении совершенно другую Организацию Акацуки.
— Я сделаю это, предводитель! — воодушевился Яхико. Он всей душой стремился к тому подлинному миру, о котором говорил предводитель, — это было его давней мечтой. И хотя недавние потрясения заставили его осознать собственную наивность, Яхико всё же не собирался отказываться от своей мечты.
Или, вернее сказать, если бы Яхико отказался от идеала достижения всемирного мира, он бы просто перестал быть Яхико.
— Предводитель, как нам называть вас? — робко спросила Сяо Нань.
Сяо Нань была старше Хэфуна на четыре года, но сейчас перед ним она выглядела робкой, словно ребенок.
Вернее, четырнадцатилетняя Сяо Нань по сути и была ребенком. Это нездоровый мир шиноби заставлял юношей и девушек четырнадцати лет изо дня в день надрываться ради мира.
— Мое имя — Утиха Фу, а как меня называть — ваше личное дело. Нацепив маску, Хэфун лгал напропалую, совершенно не испытывая угрызений совести.
В конце концов, сейчас на нем была личина, а какое отношение то, что делает Утиха Фу, имеет к Хатакэ Хэфуну?
Хотя тон Хэфуна оставался холодным, узнав имя личины, Сяо Нань уже не казалась такой робкой, как в самом начале. Она устремила на Хэфуна свои блестящие глаза.
— Учитель Фу, в дальнейшем прошу о наставлениях, — в голосе Сяо Нань звучала мягкость, нежность которой Хэфун до сих пор слышал лишь от Цунаде.
На мгновение Хэфуну показалось, что над ним подшутили.
Черт побери! Это телосложение суккуба снова самовольно вступило в дело!
— Предводитель Фу, еще раз спасибо, что спасли жизни нам троих, — Яхико отвесил Хэфуну глубокий поклон под прямым углом.
— Мм… — как раз в этот момент раздалось тихое мычание, донесшееся с деревянной кровати, после чего Нагато медленно пришел в себя.
Очнувшись, Нагато смотрел перед собой затуманенным взором:
— Яхико… Сяо Нань…
Нагато не вставал, он просто тупо уставился в потолок. Боль от потери близких друзей была столь сильна, что он даже не заметил, где находится и какие изменения произошли с его телом.
— Нагато! Ты наконец-то проснулся! — Яхико и Сяо Нань были вне себя от радости и поспешно бросились к кровати, с беспокойством глядя на него.
Нагато ошеломленно посмотрел на них двоих, постепенно начиная всё понимать.
— А, неужели я тоже умер? Должно быть, это небеса… — Нагато испустил вздох, а затем с улыбкой на губах посмотрел на них: — Яхико, Сяо Нань, давно не виделись.
Глядя на странное выражение лица Нагато, Сяо Нань едва сдержалась.
— Пф-ф… — прикрыв рот рукой, она хихикнула.
— Нагато, ты не умер, и мы с Сяо Нань тоже живы. Это предводитель Фу спас нас, и твои раны тоже исцелил он, — терпеливо объяснил Яхико всё, что произошло за это время.
[Сработало критическое попадание]
[Показатель благосклонности от Нагато +10]
[Получено высшее усиление духовной силы]
[Получено тело отшельника начального уровня]
Как только всплеск благосклонности Нагато выплеснулся наружу, Хэфун почувствовал, как его духовная сила вновь возросла. Двухтомоевый Шаринган, который уже был взлелеян до предела и ждал лишь финального толчка, в этот самый момент эволюционировал в трехтомоевый Шаринган.
Тело отшельника Хэфуна также улучшилось до определенной степени, и до прорыва к уровню Высшее тело отшельника оставался всего один шаг.
Хэфун вызвал системную панель.
[Имя: Хатакэ Хэфун]
[Пол: Мужской]
[Возраст: 10 лет]
[Раса: Человек (Суккуб)]
[Предметы: Шестьсот миллионов лян, осколки Восьми Врат (5/8)]
[Уровень: Каге (Уровень выше Каге)]
[Способности: Искусство меча клана Хатакэ, мастерство ниндзюцу пяти стихий, мастерство гендзюцу, мастерство пространственного ниндзюцу, сопротивление гендзюцу, сэндзюцу Леса Сикоцу, техника призыва, тело отшельника среднего уровня (90%), трехтомоевый Шаринган, чакра Индра]
К настоящему моменту Хэфун уже собрал часть необходимых условий этого мира ниндзюцу, ведущих к силе уровня Пути Дэвы.
Шаринган получил дальнейшую эволюцию; оставалось дождаться рождения Наруто или воскрешения Хасирамы с помощью «Нечистивого воскрешения», чтобы поднять его благосклонность и получить чакру Ашуры; а также дождаться, пока учитель Оротимару до конца исследует клетки Хасирамы, чтобы пробудить с их помощью силу Стихии Дерева.
Тогда Хэфун сможет полностью положиться на все накопленные им различные элементы и пробудить свой собственный Риннэган.
Особой спешки по этому поводу Хэфун не испытывал: достижения, которых он уже добился, были достаточно ослепительны и далеко превосходили то, чего положено было достигать в десять лет.
Поэтому Хэфун не был жаден и мог подождать довольно долго.
Яхико и Сяо Нань снова пересказали Нагато всё то, что Хэфун только что поведал им. Отлично понимая, в каком опасном положении он находился, Нагато при поддержке Яхико поднялся с постели.
Пусть Нагато и получил эффективное лечение, он все еще оставался немного слабым.
Шатаясь, он подошел к Хэфуну:
— Огромное спасибо предводителю Фу за спасение моей жизни! Также я надеюсь, что предводитель Фу разрешит мои сомнения.
Глядя на Нагато, в чьих глазах всё еще таились ненависть и боль, Хэфун кивнул и медленно произнес:
— Хорошо, выскажи то, что тебя тревожит, Нагато.
— Предводитель Фу, почему Хандзо поднял на нас руку? Неужели потому, что он никогда не испытывал той боли, через которую прошли члены нашей Организации Акацуки? Если бы он испытал ту же боль, что и мы, разве он не поддержал бы предложения нашей Акацуки?
У Нагато уже появились первые признаки того, что в его речах три фразы неизменно сводятся к призыву «познать боль», и Хэфун понял: если он должным образом не наставит Нагато, тот в будущем определенно превратится в «Ками», несущего боль в Листву.
Сформулировав в мыслях слова, Хэфун с расстановкой принялся «обращать»... то есть объяснять Нагато:
— Нагато, прежде чем задавать мне этот вопрос, загляни в собственное сердце и спроси себя: если бы время повернулось вспять, как бы ты поступил в этой ситуации?
Благодаря тому, что Хэфун был спасителем всей троицы, сейчас Нагато, даже имея на уме мысли о несении боли, был вполне способен вслушаться в слова Хэфуна.
Немного подумав, Нагато с твердым выражением лица произнес:
— Я бы заранее заставил Хандзо прочувствовать боль утраты, дал бы ему понять, как трудно дается мир. Верю, что человек, познавший боль, непременно поймет идеи нашей Акацуки.
Хэфун кивнул и снова спросил:
— Тогда почему ты сразу не заставишь Каге пяти великих селений ниндзюцу прочувствовать боль утраты? Если поступить так, разве Каге пяти великих селений не одобрят твои идеи?
Нагато замер. Ему показалось, что в словах предводителя Фу есть доля здравого смысла: ведь они сотрудничали с Хандзо в том числе потому, что его влияние позволяло напрямую выйти на Каге пяти великих держав, к тому же они намеревались добиться того, чтобы пять великих селений отказались от войны путем переговоров, и вовсе не помышляли о применении насилия.
Но теперь всё иначе. После того как он призвал Статую Демона Внешнего Пути, хотя нагрузка на его тело возросла и он чуть не погиб, обращение с Риннэганом стало еще более искусным.
Он также знал, что в его глазах таится сила, способная одним ударом уничтожить селение ниндзюцу.
Нагато показалось, что он обнаружил слепое пятно, и он тут же с некоторым воодушевлением произнес:
— Предводитель Фу, вы правы! Я должен отправиться в пять великих держав и заставить их тоже познать боль. Если взять пять великих селений в качестве примера, цель Организации Акацуки по установлению мира во всем мире будет достигнута.
Хэфун: «……»
Хэфун ничего не ответил, а лишь бросил взгляд на Тоби, который присел неподалеку и занимался неизвестно чем.
Тоби словно что-то почувствовал, подпрыгивая, подбежал к Хэфуну и протянул ему зонт, сделанный из Стихии Дерева.
Хэфун взял зонт и стукнул им Нагато по голове.
Не то чтобы он не хотел стукнуть рукой, просто при росте Нагато примерно в метр шестьдесят пять и собственном росте Хэфуна в метр сорок для удара рукой пришлось бы вставать на цыпочки.
— Дурак! Если бы боль действительно заставляла людей осознать ценность мира, то пять великих селений, прошедших через войны, понимали бы, что такое боль, лучше кого бы то ни было.
Глава 56: Учитель Фу, я так по вам скучала!
Нагато потер рукой место, куда только что пришелся удар Хэфуна.
Волна за волной показатели благосклонности поднимались над головой Нагато, из-за чего Хэфун даже засомневался, не пробудились ли у Нагато какие-то странные наклонности.
Отогнав плохие мысли из головы, Хэфун вновь с расстановкой произнес:
— Нагато, люди никогда не смогут по-настоящему понять друг друга.
В отношении этих слов Хэфуна Нагато проявил на удивление упрямство. Он не верил утверждению, будто люди неспособны понять друг друга — в конце концов, они втроем: он, Яхико и Сяо Нань — прекрасно понимали друг друга.
Хэфун спросил:
— Тогда понимаешь ли ты, о чем я думаю прямо сейчас?
Нагато покачал головой. Ему очень хотелось сказать, что они знакомы не так давно и еще недостаточно изучили друг друга, но будь они ближе, он бы догадался и без слов предводителя.
— А что, если бы убийцей Яхико и Сяо Нань был я? Смог бы ты тогда понять меня и простить? Ведь только простив меня, ты смог бы принести мир. Если же ты убьешь меня, то мои «близкие» затаят на тебя обиду и отыщут тебя, чтобы убить.
И тогда что — ты убьешь тех моих «близких»?
Станешь «святым», ведущим к миру, чтобы цепь ненависти оборвалась в твоих руках?
Или ответишь убийством на убийство, позволяя ненависти передаваться из поколения в поколение?
Слова Хэфуна повергли в глубокие раздумья не только Нагато, но также Яхико и Сяо Нань.
Они всерьез задумывались над тем, смогли бы они простить тех людей, если бы кто-то действительно убил Нагато (Яхико) (Сяо Нань).
Однако суровая реальность заключалась в том, что даже они, неустанно трудившиеся ради достижения мира, оказались неспособны стать теми «святыми», о которых говорил Хэфун.
— Кажется, я понял, предводитель Фу, — вздохнул Яхико, вновь осознав собственную наивность.
Сяо Нань ничего не сказала, но ее выражение лица выдало ее с головой.
Она была не в силах простить убийцу своего близкого друга.
Хэфун не удивился этому: неспособность простить была естественным человеческим чувством.
Люди вроде Наруто, пребывающие в состоянии вечного романтического идеализма, всегда составляли меньшинство из меньшинств.
— Теперь ты понял, Нагато? Покончить с ненавистью раз и на всегда невозможно, точно так же невозможно заставить людей отказаться от нее с помощью еще большей боли. Есть лишь одно направление для достижения истинного мира — это Великое объединение.
Нагато резко поднял голову. Хотя он и не знал, что именно Хэфун подразумевал под Великим объединением, эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба.
— Предводитель Фу! Пожалуйста, скажите мне, что такое Великое объединение, — взволнованно попросил Нагато.
Под маской Хэфун улыбнулся. Сейчас его улыбка была точь-в-точь такой же, какой улыбался ему самому Утиха Мадара не так давно.
— В ближайшее время я постепенно научу тебя тому, что такое Великое объединение и как вести Акацуки к миру во всем мире.
— ……
Время текло незаметно, и в мгновение ока Хэфун пробыл в Деревне Скрытого Дождя уже довольно долго.
За этот период Хэфун также отправлял Белого Зецу на поле боя в Деревню Скрытого Листа разведать текущую обстановку на войне.
Хотя возвращаться в Листу в его планы пока не входило, если бы в Листе или у Какаши с Обито действительно что-то случилось, ему пришлось бы вернуться на помощь.
Успокаивало Хэфуна то, что четыре великих селения ниндзюцу сейчас вступили в фазу затишья в войне: затяжные боевые действия требовали от них решать проблемы с тыловым обеспечением и снабжением, в то время как Листе этого не требовалось.
Стоило Листе перерезать вражеские линии снабжения, как темпы продвижения противника неизбежно сильно затянулись бы.
— В таком случае мне не придется возвращаться в Листу в ближайшее время, — Хэфун махнул рукой, приказывая Белому Зецу, проводившему для него разведку, удалиться.
Тук-тук…
Раздался стук в дверь.
— Войдите, — холодным тоном произнес Хэфун.
Дверь отворилась. Сяо Нань с прической из двух пучков-«бубликов» была облачена в обтягивающие фиолетовые длинные штаны и верх с открытой спиной и застежкой-молнией, а поверх накинута черная накидка с красными облаками на белой окантовке.
Хэфун поднял взгляд и увидел пирсинг в нижней части губы Сяо Нань и маленькое колечко в пупке.
За последнее время Сяо Нань претерпела колоссальные изменения: буквально в мгновение ока из тихой и нежной девушки она превратилась в хладнокровную и гордую высокую архангелоподобную воительницу.
— Учитель Фу, почему вы сегодня не пришли вести нам занятие? Я так по вам скучала, — Сяо Нань шагнула к кровати Хэфуна, опустилась на корточки и уткнулась лицом ему в колени.
После пережитых с Хандзо потрясений лишь рядом с Хэфуном Сяо Нань вновь обретала чувство безопасности. Несмотря на всю свою рассудительность и хладнокровие, в вопросах чувств Сяо Нань проявляла исключительную смелость и никогда не скрывала своей привязанности к Хэфуну.
К тому же рост Сяо Нань уже достиг метра шестидесяти девяти, что почти на тридцать сантиметров превышало рост Хэфуна — когда они стояли рядом, Хэфун казался сущим коротышкой.
— Сяо Нань, ты ведь Белый Тигр Акацуки, ангел Организации Акацуки, что за баловство — ластиться к учителю? Если кто посторонний увидит, со смеху помрет, — Хэфун беспомощно взъерошил волосы Сяо Нань, стараясь делать это так ловко, чтобы не испортить ей прическу.
По правде говоря, для самого Хэфуна подобный опыт внове: до этого роль Сяо Нань неизменно играл он сам, в то время как на его месте сейчас по идее должна была сидеть Цунаде.
— И пусть, мне нравится проводить время с Учителем Фу. К тому же для создания империи хватит Нагато и Яхико — Нагато сейчас вовсю занят сбором материалов для Шести путей Пэйна.
Яхико тоже тренирует ниндзюцу Стихии Воды, переданные ему учителем, и только у меня нет никаких дел, так что я, конечно же, обязана побыть с учителем.
Сяо Нань хихикнула, чувствуя, что от учителя Фу исходит все более приятный аромат.
— Ладно-ладно, я понял. Дай-ка мне встать, — Хэфун похлопал Сяо Нань по плечу и больше не стал изображать холодность.
Услышав это, Сяо Нань поднялась на ноги и принялась неотрывно смотреть на водоворотную маску Хэфуна.
— Учитель Фу вечно носит маску, не снимая ее даже во сне. Интересно, как же он выглядит под ней? — невольно подумала Сяо Нань.
Ей ужасно хотелось протянуть руку и сорвать маску с учителя Фу, но из уважения к нему и из страха разозлить учителя так, что он перестанет с ней разговаривать, Сяо Нань не решилась сделать этот шаг.
Хэфун же, казалось, не замечал тайных мыслей Сяо Нань, и неторопливо произнес:
— Сяо Нань, отправь бумажного журавлика, извести Нагато и Яхико. Раз уж он все ещё ищет марионетку, чьей силы хватило бы на роль Пути Дэвы, по-моему, Хандзо Саламандра подойдет просто идеально.
Сяо Нань широко распахнула глаза: учитель собирался отомстить за нее и расправиться с Хандзо Саламандрой!
И хотя Сяо Нань не нравилось лицо Хандзо, с учетом его силы он вполне годился на роль марионетки Пути Дэвы для Нагато.
— Хорошо, учитель Фу, я сейчас же передам всё Нагато и Яхико.
С этими словами Сяо Нань сложила печати, высвобождая ниндзюцу.
С кончиков ее пальцев, превратившихся в бумажные листы, сорвались два листочка бумаги, которые в воздухе сами собой сложились в фигурки бумажных журавликов, и уже через секунду те, хлопая крыльями, вылетели в распахнутое окно.
В этот момент в Деревне Скрытого Дождя все еще шел дождь, однако бумажные творения Сяо Нань прошли специальную обработку и не боялись дождевой воды.
Как только бумажный журавлик скрылся из виду, Сяо Нань в уголке, скрытом от глаз Хэфуна, создала из бумажного листа еще один лепесток.
На сей раз она не стала использовать ниндзюцу, а просто быстро сложила руками белый цветок гардении.
— Учитель Фу, это вам, — Сяо Нань протянула цветок Хэфуну и ласково произнесла: — От учителя Фу пахнет точь-в-точь как от этого цветка.
Хэфун принял бумажный цветок и под взглядом Сяо Нань приколол его к своей одежде.
— Спасибо, мне очень нравится.
— Главное, чтобы учителю Фу нравилось.
Вскоре получившие весточку от Сяо Нань оба юноши вернулись на базу Организации Акацуки.
— Яхико, Нагато, сюда! — Сяо Нань помахала им рукой.
Поскольку девочки взрослеют быстрее мальчиков, сейчас Сяо Нань была на один-два сантиметра выше обоих, а в сочетании с ее пучками на голове разница бросалась в глаза особенно сильно.
Они оба были облачены в такие же плащи с красными облаками на черном фоне с белой окантовкой, дизайн которых разработал Хэфун.
— Предводитель Фу, Сяо Нань, — поздоровались они.
Хэфун кивнул, но ничего не сказал.
Сяо Нань вкратце пересказала им то, что Хэфун только что озвучил.
— ! — оба пришли в крайнее возбуждение, едва ли не сгораючи от нетерпения расправиться с Хандзо.
Хэфун спокойно произнес:
— Создание любой огромной империи всегда начинается с маленькой цели. И сейчас я ставлю перед вами тремя именно такую маленькую цель.
А именно — отобрать у Хандзо власть в Деревне Скрытого Дождя и стать ее истинными хозяевами. А вот делать ли Хандзо кандидатом на роль Пути Дэвы, решай сам, Нагато, исходя из собственных соображений.
Оба с твердым выражением на лицах кивнули и ответили:
— Понял, предводитель Фу! Мы обязательно выполним эту задачу.
Сяо Нань тоже присоединилась:
— Я тоже постараюсь помочь.
— Отлично, тогда выступаем. Я пойду на дело вместе с вами, так что можете не тревожиться ни о чем — этот бой должен продемонстрировать всю стать Организации Акацуки.
— Есть, предводитель Фу (учитель)!
……
Нагато и остальные не стали ничего скрывать и совершенно открыто подошли к Деревне Скрытого Дождя.
http://bllate.org/book/23121/2475130
Сказали спасибо 0 читателей