Готовый перевод The Light of a Vast World / Лёгкость мирской пыли: Глава 4

Мин Ю задумалась. После возвращения Гонконга под юрисдикцию Китая, согласно законам КНР, двойное гражданство официально не признавалось. Вероятно, Чэнь Силинь попросила FATES удалить данные о её британском паспорте, чтобы работать в материковом Китае по паспорту специального административного района — так было проще с оформлением документов.

Взглянув на список личных вещей, Мин Ю отметила, что морской перевозки не было: Чэнь Силинь выбрала самый дорогой вариант — несколько авиаконтейнеров из Лондона. Это ещё полбеды, но страховой полис заставил её вздрогнуть. Страховка рассчитывалась не по весу, а по каждой позиции — на каждый предмет отдельно. FATES неплохо заработала на страховых взносах «Белого кита».

Вещей было немного. Мин Ю наткнулась на файл с пометкой «Детализация» и на секунду замешкалась. У неё было право проверять любые данные клиентов, но сейчас её действия казались лишёнными делового интереса — она руководствовалась лишь праздным любопытством.

Формулировка была подчёркнуто вежливой, хотя существовало определение и поточнее — «загадка».

Она уже изучила столько личных данных Чэнь Силинь, но та всё равно оставалась для неё тайной.

Зазвонил телефон. Мин Ю нахмурилась: если это не бессонница из-за джетлага, то звонок посреди ночи не сулил ничего хорошего.

На экране высветилось имя Мишель, вице-президента по персоналу «Белого кита». Мин Ю удивилась: стоило ей подумать о Чэнь Силинь, как она сама или кто-то из её окружения тут же объявлялись.

Мишель, очевидно, не знала, что Мин Ю сейчас находится в восьмом часовом поясе. Она говорила с энтузиазмом, а суть сводилась к тому, что топ-менеджер «Белого кита» Линн Чин переезжает по работе, и Мишель просила Мин Ю лично проконтролировать процесс, чтобы не возникло ошибок.

Раньше Мин Ю ответила бы: Хотите верьте, хотите нет, но я только что стреляла с ней в тире. Но сейчас она промолчала, потому что точнее было бы сказать: Хотите верьте, хотите нет, но я только что злоупотребила служебным положением, чтобы навести о ней справки.

— Я всё сделаю, не волнуйся, Мишель, — у Мин Ю появился законный повод расспросить о Чэнь Силинь. — Какова её должность в «Белом ките»?

— Старший консультант.

— Что? — вырвалось у Мин Ю. Что это за «дзенская» должность такая?

На том конце засмеялись:

— Это прямой ответ на твой вопрос. Знаю, звучит странно. Если ты хочешь узнать, чем она занимается на самом деле и каков её статус — боюсь, в «Белом ките» она незаменима. Её положение очень специфично. Проект, которым она сейчас руководит, напрямую влияет на выживание компании. Можно сказать, что, сидя в кабинете операционного директора с титулом консультанта, она держит в руках судьбу бизнеса. Мин, это предел того, что я могу тебе сказать как вице-президент по персоналу.

Мин Ю замолчала. Она взялась за деликатное дело — настоящую горячую картофелину.

***

Хуан Дакай с семи утра в полном почтении ожидал Мин Ю в лобби отеля. Он принёс проект договора, который выглядел вполне искренне — всё, как она и предполагала.

В течение следующего года он будет сотрудничать с FATES с нулевой прибылью, по его словам, компенсируя разницу в цене, которую он давал Нидерландам. Через год он начнёт получать процент, используя первоначальные расценки для голландцев. Контракт был рассчитан на пять лет.

Мин Ю осталась довольна: она обеспечила себе гонконгский рынок на ближайшую пятилетку.

Когда позвонила Цзян Жоцзин, Мин Ю сидела в бизнес-зале аэропорта. Билеты бизнес-класса полагались ей как директору по продажам. Она знала, что ещё не достигла того уровня, чтобы парить выше облаков, и дело было не в том, что она не могла доплатить за первый класс, а в том, что положение обязывает соответствовать.

— Ю, я бы хотела прилететь в Гонконг прямо сейчас. Десять часов летела, осталось всего два.

— Менеджер Цзян, разве первая мысль после прилёта не должна быть «Я пришла, я увидела»? — Мин Ю, наконец почувствовав сонливость, медленно поддразнила её.

— Верно. Я пришла, я увидела, я покорила. Я хочу покорить тебя прямо сейчас.

— Детка, будь осторожнее. В Китае все вокруг понимают по-китайски, не стоит выкрикивать странные фразы на весь мир, как в Америке.

— А я хочу кричать! Я хочу, чтобы весь мир услышал: Мин Ю! Я — хочу — тебя — покорить! — Цзян Жоцзин действительно повысила голос на октаву, но следующая фраза прозвучала вяло, даже с запинкой: — Линн… Чэнь… госпожа Чэнь…

Мин Ю подумала, что ослышалась — должно быть, галлюцинации из-за вчерашних раздумий. Но голос, донёсшийся из трубки, опроверг эту мысль.

— Я приехала встретить тебя.

Голос звучал глухо из-за расстояния, но это был тот самый ровный тон.

Мин Ю замерла и повесила трубку. Чэнь Силинь появлялась слишком часто за последние два дня, и Мин Ю почуяла неладное.

В городе С. сейчас было по-настоящему холодно. В Гонконге телефон Мин Ю показывал 72 градуса по Фаренгейту, а в городе С. цифры драматично перевернулись, превратившись в 27.

На её имя пришла жалоба от клиента, пересланная по инстанциям. Жаловался сотрудник известной бухгалтерской фирмы, которого переводили в офис в городе С. У него была декларация для американской таможни, которую он сначала написал по-китайски, а потом кое-как перевёл на английский. При подаче документов сотруднику FATES клиент попросил проверить грамматику и стиль, но получил вежливый отказ. FATES отвечала только за сбор документов и проверку их комплектности, а перевод — это личное дело клиента.

Сотрудник решил, что раз они с агентом FATES уже перекинулись парой фраз, то стали «знакомыми», а раз агент — носитель языка, а он — клиент, то отказ — это холодность и бессердечие. Он написал официальную жалобу на агента за отказ помочь в проверке точности данных.

Мин Ю сразу всё поняла: типичное отсутствие правового мышления. Даже не говоря о том, что у FATES нет обязанности проверять грамматику, агент просто не понимал, что написано в китайском оригинале. Если бы он кивнул, что с английским всё в порядке, а на таможне возникли бы проблемы — ответственность легла бы на FATES.

Если FATES ошибалась, Мин Ю лично извинялась перед клиентом, даже если тот был рядовым сотрудником. Но здесь случай был иной, и у неё не было обязанности обучать людей элементарным вещам. Она позвонила HR-директору этой фирмы в городе С., чтобы убедиться, что тот понимает ситуацию. Тот ответил, что тоже получил письмо, признал правоту FATES и пообещал уладить вопрос и отозвать жалобу.

В этом мире можно договориться только с теми, чей уровень мышления сопоставим с твоим.

Мин Ю отсекла лишнее и ответила менеджеру соответствующего отдела FATES: Вопрос решён, мы правы, жалобу скоро отзовут. Держите меня в курсе.

Следующее дело: сотрудник транснациональной корпорации после въезда в США получил рекламу от турагентств, так как его данные были законно получены авиакомпанией и аэропортом. Он узнал, что в США существует заявка на отказ от разглашения персональных данных — по умолчанию информация о пассажирах передаётся аэропортам, и чтобы этого избежать, нужно подать заявление. Клиент считал, что FATES обязана была напомнить ему об этом.

Агент FATES как раз забыл отправить это напоминание. В системе FATES был шаблон, агент должен был его отредактировать и отправить, и в системе осталась бы запись. Записи не было.

Клиент требовал компенсации. Мин Ю покачала головой и переслала письмо в юридический отдел: Это наша вина, нужна разумная компенсация.

Затем она написала начальнику того агента: Когда сумма компенсации будет определена, мы обсудим дисциплинарное взыскание для Кевина.

Это было давление на отдел продаж. Если компания теряет деньги, кто-то должен за это платить. Её команда продаж летала по всему миру, работая на FATES, а бэкофис был её тылом. Именно поэтому она часто садилась на стул среди рядовых сотрудников, слушая их шутки и жалобы. Она ценила их, и только тогда они начинали ценить её клиентов.

Ещё не успев доехать до дома, она разобралась с двумя жалобами. Машина остановилась у ворот — она заказала трансфер из аэропорта. Иногда ходить по миру в одиночку проще: не нужно никого ждать, ни с кем встречаться и никому оставаться должной.

В доме было тепло. Видимо, польская домработница заходила утром — она привыкла убирать пыль до возвращения Мин Ю. Центральное отопление было настроено на дистанционное включение, и в доме царила весна.

Мин Ю снимала одежду, готовясь к душу, когда снова позвонила Цзян Жоцзин. Она натянула кашемировый свитер на обнажённое тело, и ткань неприятно защекотала кожу.

— Ты что, не спишь? Посреди ночи-то.

— Проснулась и не могу уснуть, джетлаг — это ужасно. Ты приехала и даже не позвонила.

Мин Ю сжала телефон, промолчав. Она ничего не обещала. Последние два месяца Цзян Жоцзин всё больше вживалась в роль «девушки», но они явно были на разных волнах.

Тишина.

— Я только послезавтра иду в офис, — Цзян Жоцзин пыталась поддержать разговор.

— М-м… А почему Чэнь Силинь тебя встречала? — Мин Ю внезапно вспомнила об этом.

— О, — тема оживила Цзян Жоцзин, — я чуть не умерла от страха! Изначально планировалось, что меня встретит администратор, но она сказала, что как раз летит из Гонконга в город С. и захватит меня по пути. Она знала, во сколько прилетает мой рейс! Ты тоже была в Гонконге в это время.

Мин Ю задумалась: что-то здесь было не так. Точно! Чэнь Силинь знала, что Цзян Жоцзин — её… партнёрша, а та была её подчинённой. Операционный директор с титулом консультанта едет встречать подчинённую… И вчера в Гонконге она ни словом об этом не обмолвилась.

Мин Ю прищурилась:

— Детка, а кто такая Чэнь Силинь на самом деле?

На том конце засмеялись:

— Что? Ю, ты тоже почуяла запах сплетен?

Мин Ю провела длинным пальцем по воде в ванне, пуская круги. Раньше она болтала по телефону в ванной и уронила два смартфона, после чего завязала с такими фокусами.

— Сплетен?

— Ха-ха, сплетни о Чэнь Силинь в «Белом ките» бессмертны. Теперь, когда она будет базироваться в городе С., люди здесь уже несколько месяцев пытают меня расспросами.

— А я и не слышала… Так кто она такая?

— Боюсь, в «Белом ките» мало кто знает наверняка. Я и сама не в курсе, но слышала разные версии: любовница большого босса, его внебрачная дочь, любовница какого-нибудь криминального авторитета, его внебрачная дочь… О, есть ещё более нелепая: любовница члена британской королевской семьи…

— Хватит, — прервала её Мин Ю. — Что это за бульварный роман?

— Ха-ха-ха, — Цзян Жоцзин рассмеялась, не заметив, как Мин Ю раздражается. — Есть ещё одна забавная сплетня…

Мин Ю помедлила, раздумывая, стоит ли давать ей шанс.

— Она всегда была одинока, говорят… что её привлекают и мужчины, и женщины…

Мин Ю смотрела на блики воды и замерла. В эту сплетню она поверила — интуиция подсказывала, что Чэнь Силинь не «натуралка».

— Тогда… тебе стоит быть осторожнее.

— Ю, ты ревнуешь? Она пригласила меня сегодня на ужин.

Мин Ю приподняла бровь:

— Когда пригласит в отель, не забудь рассказать, как она в постели.

— Ты ревнуешь! Ю, ты ревнуешь!

— Рада, что тебе весело. — Мин Ю не чувствовала ничего особенного. Если Чэнь Силинь действительно охмуряла Цзян Жоцзин, она сочла бы это пошлым донельзя.

Цзян Жоцзин почувствовала сладость:

— Ты что делаешь?

— Собираюсь в душ, пока. — Мин Ю собралась повесить трубку.

— Эй, подожди! — Цзян Жоцзин помедлила. — Я скучаю.

— Ты… лучше думай о карьере. Впереди большие перспективы. Чэнь Силинь — пришлый топ-менеджер, ей нужны свои люди. Ты летишь с ней из Америки, возможно, она сделает на тебя ставку. Если всё правильно разыграешь, тебя ждёт блестящее будущее.

***

В городе С. выпал сильный снег.

Рождество. Только со снегом оно кажется настоящим.

Мин Ю проехала по Веллингтон-авеню, но выходить не хотелось. Торговые центры её не интересовали, она ценила уют и приватность своего автомобиля.

Она просто не хотела быть забытой временем. Она кружила по украшенным гирляндами улицам, смотрела на праздничных нищих, звенящих колокольчиками, на довольные улыбки покупателей, нашедших подходящие подарки для важных и не очень людей.

И те, кто был в машине, и те, кто снаружи, в этот момент добровольно участвовали в одном: никто не хотел срывать праздничную обёртку с капиталистической подоплёки происходящего.

Подумав об этом, Мин Ю усмехнулась и включила поворотник на перекрёстке. Навстречу хлынул поток пешеходов. Мин Ю увидела семью из четырёх человек, идеально вписывающуюся в эту атмосферу: Иван вёл за руку десятилетнего мальчика, они о чём-то оживлённо болтали, как братья. Мальчик унаследовал от отца рост и стать. Жена Ивана, немного полноватая, везла коляску. Мин Ю знала, что там трёхлетняя девочка.

Очевидно, отношения Ивана с женой наладились несколько лет назад — второй ребёнок был тому доказательством.

Он хотел, чтобы она родила ему ребёнка от его спермы? Мин Ю смотрела на эту счастливую семью, и её глаза сузились. Откуда у него такая наглость? И, судя по всему, он сам не видел в этом ничего предосудительного, даже тени смущения. Мин Ю охватил гнев.

Пешеходы прошли, загорелся зелёный, влажный воздух начал кристаллизоваться, роняя первые снежинки. Мин Ю вспомнила, что их первое свидание с Иваном было в такой же снежный день — девять лет назад, на втором году её работы в FATES. Она влюбилась в красивого, богатого акционера, всё было как в сказке. Единственным изъяном было то, что принц уже был женат и у него был маленький принц.

Она впервые узнала, что такая громогласная мораль может быть столь хрупкой. Под взглядом его светло-карих глаз она «хруст-хруст» трескалась, рассыпалась в порошок, снова собиралась, снова рассыпалась… После долгих мучений они решили дать себе шанс: любим — так любим, а вдруг когда-нибудь разлюбим?

Где она тогда жила? О, рядом с университетом, в L-образном доме с кучей молодых людей, живущих одним днём. Они ели тако, слушали хеви-метал и по выходным раскачивали кровати так, что тряслись стены.

Она считала себя выше их — человек, который крадёт чужое счастье, почему-то считал себя благородным.

Пока Иван не дал ей ключ. С этого момента её благородство обрело вполне осязаемую форму.

Дверь, к которой подходил ключ, находилась в дорогом районе между северной частью города и центром. Здесь не было ни скрытой скромности севера, ни шума и хаоса центра.

Чернокожий швейцар в лобби в безупречном чёрном костюме почтительно называл её мисс или мэм — разве это не благородно?

Это была собственность Ивана. Его предки разбогатели на недвижимости после пожара в городе С. в XIX веке, домов у них было в достатке.

В квартире пахло цветами, за панорамным окном синело озеро, на умывальнике стояла дорогая орхидея. Больше никаких тако, никакого металла, никаких скрипучих кроватей. Благородные люди скрывали от соседей это древнее, как само человечество, занятие.

Как и сейчас, в огромной кровати, они были благородны и приличны. Иван касался её шеи губами, и в тёмной комнате вспыхивали невидимые искры.

— Ю… — он научился идеально произносить этот звук, которого не было в английском. — Я люблю тебя.

Она была на гребне волны, когда в голове внезапно всплыло: меня содержат.

Днём она сказала Ивану:

— Я буду платить за квартиру.

Иван красиво улыбнулся — с той особенной линией губ, присущей кавказским красавцам. Его светло-карие глаза с любовью и снисходительностью моргнули, отказываясь.

Она знала: денег не хватит.

В тот год аренда той двухкомнатной квартиры стоила четыре с половиной тысячи. Её чистая зарплата после налогов, страховки и пенсионных отчислений составляла три тысячи шестьсот. Обычный офисный работник тратил на аренду не больше тысячи долларов.

Платье от PR стоило десять тысяч. Иван присылал ей картинки из новых коллекций, чтобы она выбрала. Он просто позволял ей жить в мире, за который она не могла платить, очень по-джентльменски находя причины не брать с неё денег.

Насколько волнительно быть с красивым, богатым начальником? Мин Ю сидела в своей кабинке в отделе продаж, глядя на сообщение от Ивана: Сегодня вечером я хочу вкусить сок между твоих ног… так вкусно…

Она хватала папку и ехала на шестнадцатый этаж. Она садилась на его огромный стол, и гормоны вырывались из каждой поры. Её длинные ноги не знали покоя, Иван поддерживал их своими сильными руками. Она тянула его за галстук, притягивая ближе, снимала пиджак, расстёгивала белую рубашку. Он принимал душ утром, и запах его тела смешивался с ароматом мыла на рубашке. Она прижималась лицом к его мускулистой груди, слегка покусывая.

Однажды Иван спросил:

— Если бы не это лицо, не это тело, если бы не деньги и статус, ты бы всё равно меня любила?

Мин Ю подумала и покачала головой:

— Твоё лицо и внешность дали тебе уверенность и оптимизм, твои деньги и статус — качественное образование и манеры… Если выдернуть фундамент, всё, что построено сверху, рухнет. Это детский вопрос. Но если бы ты вдруг стал инвалидом, обанкротился и остался ни с чем, я бы всё равно тебя любила, потому что ты уже стал самим собой.

Иван, как бы он ни был безумен, никогда не держал в офисе коробку презервативов. И вот однажды Мин Ю «попалась».

Она была ребёнком, о котором никто не заботился. Беременность до брака не вызвала бы у семьи проклятий, как у её матери когда-то. Но она не хотела, чтобы ребёнок переживал эту невозможность жить открыто.

Иван не хотел, чтобы она делала аборт. Он не мог этого принять, он хотел заботиться о ней, о ребёнке.

— Ты разведёшься со мной и женишься? — спросила Мин Ю.

Иван с трудом покачал головой.

Что ж, ненависть Мин Ю росла вместе с этим крошечным, размером с арахис, комочком плоти. Прошло почти два месяца, она раз за разом клялась пойти на операцию, и раз за разом её удерживало нечто под названием «материнский инстинкт». Наконец, однажды, этот комочек плоти помог ей сделать выбор — случился выкидыш. Но её ненависть не перестала расти — напротив, она пустила глубокие корни.

Почему умерла не она сама? Как её мать в своё время? По ночам она кричала, пока не срывала голос.

Иногда ей казалось, что миром действительно управляет некая энергия, и за ошибки приходится платить, а долги отдавать сторицей.

Но она всё равно будет ненавидеть. Пусть весь мир проклинает её за то, что она сама виновата — она всё равно будет ненавидеть.

http://bllate.org/book/23139/2477834