Десятая строка: Старые знакомые
Духовный мир, Цинцзэ.
Величественная гора, возвышающаяся на северо-востоке Духовного мира, издревле была домом для лисьего народа. Это место называли Цинцзэ.
Белый лис, охранявший горные врата, лениво лежал у входа. Подняв глаза и узнав гостью, он произнес:
— Давненько не виделись.
Чжао И остановилась и с улыбкой ответила:
— И правда, давно. Но сегодня я пришла не к тебе.
Белый лис зевнул, поводя своими девятью хвостами, которые трудно было не заметить:
— Он в заднем дворце.
Получив ответ, Чжао И короткими тропами проскользнула к заднему дворцу. Она отлично знала эту дорогу — в те времена, когда их было шестеро, они не раз сбегали с горы именно этим путем.
В заднем дворце жил нынешний правитель Цинцзэ. Поскольку он был еще совсем юн, предыдущему правителю разрешили остаться. Чжао И догадывалась, что найдет кое-кого в роще гинкго позади дворца.
Когда она дошла до глубины рощи, мир вокруг словно стал просторнее. В центре стояли две одинокие могильные плиты, а неподалеку был установлен каменный стол. На нем дымились чаши с вином, будто ожидая чьего-то прихода.
— Почему не налил и мне? — Чжао И положила искусно сплетенный венок у левой могильной плиты, а к правой прислонила бумажную бабочку.
Мужчина, не желая поднимать головы от стола, небрежно пододвинул чашу с вином подошедшей Чжао И.
— С каких это пор я пью твои объедки, старший брат? — Чжао И взяла пустую чашу и не спеша наполнила ее до краев.
— Хм... Разве у тебя в Фэнчэне дел мало? — Ху Чэнжуй с трудом держал голову, пытаясь не провалиться в сон.
— Выкроила минутку, вот и пришла поболтать. Внизу, у подножия, встретила Цзиньсы, он все такой же неприветливый.
— Тогда ты пришла не вовремя, — Ху Чэнжуй забрал свою чашу и осушил ее одним глотком, — я только что видел ее во сне.
Глядя на его подавленный вид, Чжао И почувствовала укол жалости. Она взяла кувшин и, разливая вино, спросила:
— Она что-то сказала?
— Сказала... что если кто-то еще раз попробует меня вразумить, она выгонит его с горы, — на губах Ху Чэнжуя заиграла улыбка. Тот, кто не знал правды, мог бы решить, что это лишь сон.
— Кто тебе поверит? Она бы никогда так со мной не поступила, — Чжао И чокнулась с ним и с пренебрежением выпила еще чашу. — Мне кажется, она приходила пошептаться с тобой.
— Например, пересчитать старые дела в святилище Цинцзэ, — Чжао И невзначай перевела разговор к истинной цели своего визита.
С тех пор как Фэн Сяосяо открыла ей правду о циклах, Чжао И решила начать с шестнадцатого цикла. Изменить цикл может только чужак, а того, кто заставил бы Фэн Сяосяо отказаться от вмешательства, она представить не могла.
Ху Чэнжуй понял, к чему она клонит. Эта тайна хранилась в его сердце уже несколько сотен лет. Он ни с кем ею не делился, и никто не знал о циклах. Даже он сам не был непосредственным участником, а лишь однажды увидел в святилище самого себя из прошлого цикла.
— Ты и правда... вездесуща, — Ху Чэнжуй тихо вздохнул. Он больше не хотел ввязываться в эти распри.
— Я не прошу тебя о помощи, я лишь хочу знать, что ты сделал в прошлом цикле.
— Я ничего не делал, — Ху Чэнжуй поставил чашу на стол. — Тот я просто сказал ей: прошу, верь нам, верь в каждое, даже самое незначительное изменение.
Чжао И все еще не могла представить будущее, которое видела Фэн Сяосяо в том цикле, но по словам Ху Чэнжуя она почувствовала отчаяние, охватившее ту тогда. Поскольку это была петля Мёбиуса, за разрушением следовало возрождение. Каково это — каждый раз возвращаться к началу и встречать знакомых друзей?
Если и в этот раз они не смогут изменить будущее, вернется ли она снова в самое начало?
Ху Чэнжуй, подстегнутый ее вопросами, немного взбодрился. Увидев помрачневшую Чжао И, он отобрал у нее чашу и поставил на место, чем вызвал у нее явное недовольство.
— Лучше спроси ее саму, в чем разница между этими двумя циклами. Каждое изменение стоит того, чтобы его изучить, не так ли?
— И то верно, информации слишком мало... Постой, ты! — когда Чжао И опомнилась, Ху Чэнжуй уже поднялся и уходил.
— Как только Шаосянь освоится с управлением, я отправлю его с горы. Ты заходишь редко, так что не буду вам мешать.
Вот же, как ловко он ее переиграл. Чжао И не собиралась рассказывать ему, что Фэн Сяосяо — это Фэн Момо, а теперь... Надеюсь, это не принесет нынешней Фэн Сяосяо неприятностей.
— Эх... — оставшись одна, Чжао И призвала лампу призыва душ и медленно села перед левой могильной плитой. Она провела рукой по высеченным знакам:
Могила Юй Цзибая.
— Неужели я снова поступила неправильно...
Лампа призыва душ тихо покачивалась, внутри нее едва теплился дух, словно только что проснувшийся.
— Я даровала А-Цзюэ шанс на жизнь, но это обернулось хаосом, который использовал Кошмар; а теперь я взяла его ребенка в приемные сыновья, чтобы бороться с ним; позволила им слить воедино Мириады миров и невинных людей; создала Безмятежность, чтобы противостоять Кошмару... но в итоге обнаружила, что все это — лишь цикл.
Тонкая нить духа выскользнула из лампы и легко опустилась ей на плечо, словно пытаясь утешить.
— Я уже совершила слишком много непоправимых ошибок.
Дух поднял голову, с недоумением вглядываясь в ее лицо, пока прозрачная слеза не скатилась вниз, пронзая его насквозь.
— ...Точно так же, как потеряла тебя.
Он открыл рот, но обнаружил, что давно лишился дара речи. Он был лишь духом, запертым в лампе.
— Но если бы это был ты, ты бы точно не сдался.
— Пусть это будет искуплением за нас, дураков.
Подул легкий ветерок, унося несколько лепестков с венка. Могильная плита по-прежнему стояла на месте, слезы давно высохли. Здесь было тихо и красиво. Чье прошлое и чьи призрачные сны здесь погребены?
Одиннадцатая строка: Гроб
Хаотичное время, неизвестное место.
— Что ты видишь?
Я вижу иссохшие моря, бушующие пыльные бури, бегущие толпы людей, горы костей, высокие как холмы, и воющие, рыдающие души...
— Что ты помнишь?
Я помню то, что перестало быть тайной — цикл... О, это я, это я рассказал ей секрет... Это я своими руками убил Чжао И...
— Ты хочешь повернуть назад?
Я не знаю. Перестань спрашивать меня... Если ты бог, создавший этот цикл, умоляю, найди кого-нибудь другого, найди другого спасителя... Я уже все потерял.
Я запрокинул голову, разыскивая следы божества в небесах, позволяя дождю разъедать мою израненную душу. Куда мне идти?
— Сяосяо...
Его теплая ладонь легла на мою щеку, слезы, сбежавшие из глаз, смешались с кровью на его руках.
— Не плачь... Ты станешь некрасивой...
Конечно, это не идет ни в какое сравнение с красотой этого закатного неба. Я пришла в себя и сжала его исхудавшее запястье. Он тоже умирает, погибает под когтями черного чудовища, в хаосе апокалипсиса, в моих холодных объятиях.
— Ты все еще веришь в смысл цикла?
Это лишь бессильная молитва.
— Ты можешь не верить никому, но мы всегда верили в тебя... Как и прежде...
Это были последние слова любимого человека.
Кто еще может остановить конец света? По крайней мере, сейчас осталась только я.
Я должна верить им. Так же, как Чжао И выбрала смерть, веря в меня, так же, как Чэнжуй до последнего защищал свой пост, веря в меня.
Я уже не могу без них.
В последнюю тихую ночь этого мира я прислонилась к гробу в святилище Цинцзэ, расправляя ее черные волосы, поправляя одежду и осторожно сжимая ее запястье.
Мой дорогой друг, моя госпожа. Проснись скорее, этот бледный, бессильный мир все еще нуждается в тебе.
— Это новая точка отсчета: наследница Фэнчэна просыпается в гробу святилища Цинцзэ, а ее лучший друг Фэн Момо — исчезает.
Реальное время, Духовный мир, ночь.
Святилище Цинцзэ.
Ху Чэнжуй прислонился к гробу, тихо постукивая по покрывающему его льду. В гробу не было никакого спасителя, там лежала лишь оболочка его возлюбленной.
Снаружи послышался ясный голос юноши:
— Отец, я завершил план на этот год заранее.
Ху Чэнжуй, чей уединенный момент был нарушен, не рассердился. Он вышел и взъерошил мягкие черные волосы юноши:
— Хорошо, завтра же отправляйся в Фэнчэн, не забудь взять то, что внутри.
Юноша с недоумением прошел в святилище, подталкиваемый отцом. Он обернулся, глядя на удаляющуюся спину отца:
— У отца сегодня хорошее настроение?
Никто не ответил. Юноша знал нрав отца, поэтому решил сначала осмотреть святилище. На гробу невесть откуда появилась золотисто-розовая бабочка. Даже в ночной темноте можно было разглядеть ее трепещущие крылья — спокойные и изящные.
Двенадцатая строка: Жареная рыба
Неизвестное время.
Духовный мир, граница Юньчи, побережье.
— Это уже сто семьдесят четвертая версия приказа о розыске, верно? — тихо ворчал солдат Юньчи, расклеивая листовки.
— Жить надоело? Не дай бог генерал услышит! — толкнул его в бок сослуживец.
— Вот же... Мы охотимся на выживших из племени Прилива уже сто лет, а хоть кого-то поймали? Это была катастрофа, сотворенная богами, разве могут они выжить, какими бы живучими ни были?
— Кто знает. Замолчи, генерал идет!
Фэн Цзюэ, проходя мимо, как раз услышал эти пересуды. Он бросил взгляд на смутное описание выживших из племени Прилива в приказе, и глаза его потемнели.
Драконы Юньчи именно такие: высокомерные, презирающие чужаков. Даже если у тебя есть половина крови дракона, в Юньчи ты — низшее существо. Они превозносят чистоту крови даже больше, чем в Преисподней.
Узнав, что его родители были изгнаны из Юньчи и попали в Фэнчэн, Фэн Цзюэ бесчисленное количество раз бродил вдоль берега границы Юньчи, и потому видел, как ловят и изгоняют других чужаков.
— Кучка безумцев, — Фэн Цзюэ опустил шляпу и молча пошел прочь вдоль берега.
Говорят, эта акватория когда-то была местом борьбы между племенем Прилива и Белым драконом за контроль над Юньчи. После поражения Прилива власть перешла к Белому дракону.
Солнце клонилось к закату. Фэн Цзюэ поймал несколько выброшенных на берег рыб и креветок, чтобы утолить голод. Он хотел было поесть и лечь спать, но из леса на него смотрели слишком пристально.
Фэн Цзюэ насадил одну жареную рыбу на палочку и протянул в сторону:
— Держи.
Через некоторое время маленькая ручка быстро выхватила рыбу. Когда Фэн Цзюэ обернулся, рыбка уже скрылась за камнем неподалеку. Ничего страшного, подумал он, покачав головой, и продолжил свой ужин.
На второй день, на третий... на восьмой день юноша робко высунул голову из-за камня — его поставщик рыбы сегодня, кажется, опоздал.
Фэн Цзюэ, уставший с дороги, как обычно, зажарил рыбу, но в этот раз лишней порции для себя не осталось. Юноша наконец не выдержал, на цыпочках подошел и сел перед рыбой, склонив голову набок, разглядывая его.
— Ты сегодня не ешь?
Фэн Цзюэ был удивлен, но лишь слегка улыбнулся. Он выглядел очень уставшим:
— Не хочу.
Юноша посмотрел на аппетитную рыбу и, набравшись решимости, протянул ее Фэн Цзюэ. Тот рассмеялся, легонько потрепав его пыльную макушку:
— Это тебе.
— Съешь половину, — юноша решительно поднес рыбу к губам Фэн Цзюэ. Тот не смог устоять, и в итоге они разделили ужин пополам.
— Только сытый человек найдет силы сбежать.
Фэн Цзюэ замер. Он думал, что юноша — обычный бродяга.
— Спасибо, — опустив голову, пробормотал мальчик, — та рыба восемь дней назад была моей первой едой в этом году.
— ...А что ты ешь обычно?
— Пью воду, — юноша указал на берег неподалеку, — я могу жить в воде, но там всегда очень хочется есть.
Фэн Цзюэ, глядя на разгорающийся костер, сделал вывод:
— Ты — тот самый выживший из племени Прилива, которого они ищут.
Юноша опустил голову, боясь, что Фэн Цзюэ выдаст его:
— Да... Кажется, ты тоже не ладишь с ними, всегда избегаешь их солдат.
Значит, это дитя следило за ним последние два дня. Фэн Цзюэ вздохнул — а он-то думал, что его раскрыли в Юньчи.
Видя, что Фэн Цзюэ молчит, мальчик испуганно добавил:
— Можно мне пойти с тобой?
— Я не беру с собой детей.
— Я не ребенок.
Фэн Цзюэ покачал головой и молча уставился на костер.
— Не знаю, можно ли считать, что я живу. Мы, племя Прилива, живем, пока есть вода, но если постоянно сидеть в воде, трудно расти. Думаю, я уже не ребенок.
Мальчик продолжал болтать:
— Они повсюду расклеили приказы о розыске, я боюсь подниматься на поверхность. На дне темно и очень холодно. Я лишь изредка выхожу, чтобы найти еды.
— Есть духовная метка? — внезапно спросил Фэн Цзюэ. Мальчик замер, расстегнул воротник — на правом плече был виден бледный золотистый чешуйчатый узор.
Фэн Цзюэ протянул руку, и облако черного тумана скользнуло на плечо мальчика. Метка исчезла.
— Юньчи выслеживают тебя в основном по духовной метке. Я скрыл ее, теперь ты можешь какое-то время жить как обычный человек.
Мальчик потрогал место, где была метка, и, проверив, обнаружил, что духовная сила тоже на месте.
— Но...
— Слышал о Кошмаре? — Фэн Цзюэ вовремя прервал его.
— Да... Видел, как солдаты умирали из-за него.
— Он внутри меня, — спокойно произнес Фэн Цзюэ.
— Тогда почему ты остаешься здесь? — глаза мальчика, смотревшие на него, были не совсем чистыми.
— Чтобы отомстить.
— Поэтому не ходи за мной. Если будешь голоден, я каждый день буду оставлять здесь жареную рыбу.
Это стало одной из достопримечательностей границы Юньчи: каждый день в одном и том же месте в лесу оставалась ветка, от которой исходил аромат рыбы.
Это чудо продолжалось до самого основания города Тэн.
Реальное время, первый день после ухода Юй Цзэлина.
Мир людей, центральный торговый центр.
— Господин? — официант с недоумением смотрел на мужчину, который сидел за столиком и смотрел на пейзаж.
Он сидел здесь уже полчаса.
— Одну жареную рыбу. Приготовленную вручную, бамбуковые палочки не вынимать, спасибо, — Нань Ли, не оборачиваясь, положил деньги на край стола.
Странно, в наше время кто-то тратит огромные деньги на самую примитивную жареную рыбу? Наверное, денег куры не клюют.
Тринадцатая строка: Кошмар
Реальное время, первый день после ухода Юй Цзэлина.
Безмятежность.
Ровно в пять утра 002 отправился на стойку регистрации. Первыми сегодня появились не Е Чжэ, как обычно, а Ся Сяо и двое важных гостей.
— Доброе утро, Ся-гэ, — девушка склонила голову и помахала Ся Сяо, серебристо-серая челка закрывала один глаз, на губах играла улыбка.
— Не спал всю ночь? — в светло-красных глазах девушки читалось участие.
Ся Сяо крепче сжал чашку с кофе. Почему она пришла сразу после ухода Лина?
Ся Сяо скрыл недоумение в глазах:
— ...Учитель велел прийти?
— Конечно, — тон девушки сменился с мягкого на дерзкий, — раз уж собрались, позови и остальных друзей, Ся-гэ. Встретимся в конференц-зале.
— Пошли, Шаосянь, — позвала она юношу, и они ушли, оставив озадаченного Ся Сяо одного.
Е Чжэ, услышав шум, спустился вниз. Мимо прошла девушка, лукаво подмигнув ему, и весело вошла в конференц-зал.
— Ся Сяо, они...
Кофе пролился на стол. Ся Сяо вздохнул и пошел наверх:
— Это Невернувшиеся и Ху Шаосянь. Люди из Фэнчэна и Цинцзэ пришли, неприятности...
— Что случилось, Е-цзы? — Хуа Нянь, которого принудительно разбудили после получасового сна, безжизненно упал в объятия Е Чжэ. — Хочу спать...
Кто-то еще, не спавший всю ночь, был поражен зрелищем, как Ся Сяо лично собирает людей. Хань Чэнлань, с темными кругами под глазами, вышел сам.
Что это за Безмятежность такая? Скорее, Бессонница. Хань Чэнлань прислонился к перилам, пытаясь прояснить мысли. Хуа Нянь, висевший на Е Чжэ, высунул голову и остро почувствовал перемену в Хань Чэнлане.
— Разве можно повысить уровень, не спав всю ночь? — пробормотал Хуа Нянь.
У Хань Чэнланя не было сил даже на презрение:
— Тоже хочешь попробовать дьявольскую тренировку во время бессонницы?
Он не сомкнул глаз всю ночь, извращенцы, которых он встретил в памяти, намертво засели в его сознании. Они не только насмехались над его слабостью, но и заперли его в море сознания для тренировок, пока здесь не начался шум.
— Тебе помогли дойти до C-уровня, а ты еще недоволен?
— Да пошел ты.
Когда Хань Чэнлань закончил изливать свой гнев, он обнаружил, что уже пришел в конференц-зал. Он потер глаза — во главе стола сидела девушка, а у окна стоял еще один человек.
Только тогда он осознал серьезную проблему.
— Лин, тьфу, где Юй Цзэлин?
Хуа Нянь, немного освежившийся от прохладного ветра, нажал на плечо Хань Чэнланя:
— У тебя качество бессонной ночи оставляет желать лучшего...
— Старший брат пропал, — легко сказала девушка, болтая ногами, не обращая внимания на странные взгляды Хань Чэнланя.
— Цзэ Суй, — Ху Шаосянь потянул стул и сел. Он впервые спустился с горы, и Чжао И доверила его этому маленькому дьяволу по прозвищу Кошмар. — Давай к делу.
Цзэ Суй причмокнула губами и недовольно покосилась на него:
— Ты вечно такой, скука смертная.
— Лучше говори по делу той женщины, — Хуа Нянь бросил на нее взгляд и снова закрыл глаза, — я стар, не вынесу лишних хлопот.
— О, да, если вы пришли играть в игры с заменой... то можете уходить.
— Старик, — пробормотала Цзэ Суй, у нее пока не было интереса спорить с Хуа Нянем.
— Он пришел помочь, — Цзэ Суй указала на Ху Шаосяня, — а я здесь, чтобы известить вас о кое-чем и заодно выполнить работу наблюдателя.
— Насчет Лина? — вовремя вставил Ся Сяо.
— Да, старший брат попал в большую беду... Хм? Я ведь не ошиблась. — Цзэ Суй начала было говорить, но вдруг заговорила сама с собой.
— Разве не договаривались, что я буду говорить?
Хань Чэнлань с недоумением спросил Хуа Няня:
— С кем она разговаривает?
Хуа Нянь даже не открыл глаз:
— Сама с собой.
— Ладно, ладно, сделаю по-твоему, не читай нотации... Эх, простите, господа, у Суй характер... живой, — голос девушки внезапно стал мягким, она с извинением опустила голову.
— Что происходит? — Хань Чэнлань оперся на стол, с подозрением глядя на эту девушку, похоже, страдающую раздвоением личности.
— Меня зовут Цзэ Ин, мы с Цзэ Суй делим одно тело, — объяснила Цзэ Ин, — слова Суй были немного преувеличены. На самом деле мать сообщила кланам Духовного мира об уходе брата Лина из Безмятежности.
— Мнения трех главных городов Духовного мира разделились. Фэнчэн не считает это предательством, Юньчи из-за старых дел с племенем Прилива настроены решительно против, а Преисподняя вроде бы нейтральна, но на деле склоняется к Юньчи.
Е Чжэ, опираясь на стул, почти утвердился в своих догадках. Ситуация трехстороннего баланса в Преисподней предполагает нейтралитет, но в этот раз они склоняются к Юньчи? Неужели они решили использовать Юй Цзэлина как приманку, чтобы выманить того, кто стоит за городом Тэн?
— В общем, ситуация сложная. Духовный мир дал Безмятежности три месяца на выяснение обстоятельств. Мы здесь только как наблюдатели.
— Странно... — Хань Чэнлань не понимал логики Духовного мира. — Он просто ушел, это сразу приравняли к предательству?
Неожиданно в конференц-зале воцарилась тишина. Цзэ Ин встала и передала ключ Хань Чэнланю:
— Господин Чэнлань, это ключ, который велела передать мать. Что касается вашего вопроса, архив на шестом этаже должен дать ответ.
— Прошу прощения, что отняла время. Информация передана, в дела Безмятежности я вмешиваться не буду. Если понадобится помощь, ищите Шаосяня.
— Хм? Суй хочет что-то сказать? Ладно, но они выглядят очень уставшими.
— Знаю, знаю! Просто передам привет кое-кому.
— Ну вот, как-то так. Что планируете делать дальше? — внезапно вернувшаяся Цзэ Суй обвела взглядом присутствующих.
— Если действительно нужно, можно обратиться к...
— Спать, — Хуа Нянь, чье состояние после утреннего собрания резко ухудшилось, потащил Е Чжэ за собой.
— Эх, пойду в архив, — Хань Чэнлань, почувствовав, что воздух стал слишком тяжелым, помахал ключом и последовал за ними.
Цзэ Суй, которая хотела предложить свою помощь, осталась ни с чем. Ее взгляд упал на того, кто все это время молчал.
— А ты, притворяющийся мертвым?
— Сказала — закрой рот, — молчавший до этого Юэ Чанси небрежно поднялся.
— Юэ Чанси! — Цзэ Суй бросилась за ним, прижала к стене, схватив за воротник. — Тебе нравится дуться в сторонке?
Он грубо отшвырнул ее руку и холодно посмотрел на девушку:
— Я не хочу иметь с тобой... с вами ничего общего, спасибо.
— Ты!
Цзэ Суй хотела продолжить спор, но ее запястье перехватил Ся Сяо. Зная правду, он не считал, что настойчивость поможет.
— Оставь его. На втором этаже есть комнаты, можете отдохнуть. — Ся Сяо преградил путь Цзэ Суй, и той пришлось неохотно уступить.
Второй этаж, гостевая комната.
— Цзэ... Ин? Комната готова? — Ху Шаосянь стоял у двери, нерешительно постучав.
Дверь открылась, выражение лица Цзэ Ин было не из лучших:
— Почти.
Ху Шаосянь нерешительно начал:
— Вы и господин Юэ...
— Все в порядке, — Цзэ Ин поправила длинные волосы и вместе с Ху Шаосянем спустилась вниз. — У Суй горячий нрав, их стычки — это нормально.
— На самом деле, Суй беспокоится о кузене даже больше, чем я.
— Но у тебя на все одна реакция, — по пути Цзэ Ин постоянно улыбалась, но Ху Шаосянь все больше чувствовал, что эта улыбка сухая и безжизненная, словно заученная.
— У меня? — она продолжала улыбаться, как янтарь, в котором застыли цветы. — Я же Кошмар, отношение матери — это и мое отношение.
Ху Шаосянь не понял ее слов, но помнил о другой задаче их визита в Безмятежность. Она была не просто рядовым наблюдателем. В тот момент, когда Юй Цзэлин стал приманкой, миссия Цзэ Ин свелась к одному — охранять эту приманку.
— Все выяснили?
— Да, получили сообщение от Призрака. Люди города Тэн разделились: отряд во главе с Фэн Ваном следит за Юй Цзэлином, другая часть перебирается в Преисподнюю, причина неизвестна.
Они пошли вместе. Цзэ Ин подняла руку, закрываясь от яркого утреннего солнца, и Ху Шаосянь услужливо раскрыл над ней зонт.
— Брат Лин... не зря его выбрала мать.
В ее светло-красных глазах скрывалась тьма. В движении руки на левой ключице проступила духовная метка — половина черного крыла феникса.
— Пойдем, сначала разберемся с насекомыми вокруг Рыбака.
Один день спустя.
Духовный мир, окрестности города Тэн.
Повсюду трупы. Смерть была одинаковой: смех, слезы, страх, удивление, стыд... Самые разные выражения застыли на лицах погибших. На телах не было других ран, кроме черного пера феникса, пронзившего левую часть груди.
Гордыня извлек из кармана перо феникса и принялся внимательно его разглядывать, чувствуя нарастающее недоумение. Всего несколько перьев — и те, кто следил за каждым шагом Юй Цзэлина, были уничтожены. Сила того, кто это сделал, ничуть не уступала его собственной.
Из всех людей, отправленных Фэн Цзюэ следить за целью, в живых остался только он один. Неужели это намек? Хотят, чтобы именно он встретился с этим человеком? Перо в руках Гордыни вспыхнуло и превратилось в пепел, а сам он, не оглядываясь, зашагал прочь.
— Раз уж вы загоняете меня в эту ловушку, — прошептал он, — что ж, посмотрим, на что вы способны.
***
ОТЧЕТ ОБ АНАЛИЗЕ БОЕВЫХ ЗАПИСЕЙ №1
Статус хранения: сохранено.
Статус анализа: завершено.
Итоговые директивы:
1. Отклонить запрос на ликвидацию объекта KELT-004-F. Причина: мотивы неясны. Инструкция: продолжить наблюдение.
2. Одобрить запрос на преследование предателя Чжэ Юаня. Исполнение поручить У Мэнмянь.
3. Информация о двух неустановленных лицах:
Первый: имя — Нань Ли. Прогнозируемый балл адаптации — D, прогнозируемый уровень угрозы — от B до A. Инструкция: рекомендуется наблюдение или попытка захвата.
Второй: имя — Фэн Ван. Данные не совпадают с информацией о содержании, зарегистрированной У Мэнмянь, прогноз невозможен. Инструкция: рекомендуется наблюдение и сбор дополнительных сведений.
http://bllate.org/book/23140/2477936
Готово:
