— Чжао Фэн, — по слогам произнес Юй Сяо это имя.
Чжао Фэн поднял голову, и в его взгляде, затуманенном сложными чувствами, отразилось лицо Юй Сяо:
— Это я. Вы всё еще выглядите точно так же, как и несколько сотен лет назад.
Юй Сяо посмотрел на него со спокойным выражением лица:
— Ты тоже.
Чжао Фэн тихо рассмеялся:
— Тоже? Ха-ха-ха…
Земля заходилась в жуткой дрожи, словно из её недр пыталось вырваться нечто исполинское. Священное дерево закачало ветвями, и из его ствола раздался полный тревоги женский голос:
— Фэн-лан! Фэн-лан! Кто тебя убил?!
Бесчисленные зеленые ветви, словно человеческие руки, сжались в объятиях, удерживая Чжао Фэна. Тот похлопал дерево по крепким «плечам» и с горькой усмешкой произмолвил:
— Ну всё, всё, Чунь-нюй, ты снова меня спасла.
После того как Владыка острова был внезапно убит, а затем столь же загадочным образом воскрес, чужаки, чьи страхи так долго подавлялись, наконец не выдержали и зашлись в истошных криках: что же за монстры обитают на этом проклятом острове?!
Однако не успели они толком поорать, как огромный, с небольшую гору, лисий хвост подхватил их, забросил на спину и, оскалив зубы, грозно рявкнул:
— Замолчите!
Чужаки: …
— А-а-а! Демоны! Кругом одни демоны!
Лисий Бессмертный оскалил клыки. Что за взгляды? Разве не видят, что перед ними благородный и необыкновенный господин лисий бессмертный?!
Из уважения к тому, что эти люди некогда почитали его, он решил с ними не связываться и, взмахнув тремя хвостами, приказал им заткнуться. А коренные жители острова испуганно и гневно уставились на эту троицу — бессмертного, человека и демона:
— Кто вы такие?!
Юй Сяо перевел взгляд с островитян на Чжао Фэна и бесстрастно произнес:
— Объяснись.
Чжао Фэн горько усмехнулся.
Он никогда не видел своих биологических родителей, впрочем, в те времена в этом не было ничего удивительного: в эпохи смут слишком много людей не знали ни матерей, ни отцов, да и звали его поначалу вовсе не Чжао Фэном.
Он вырос в обычной крестьянской семье, пережил войны и голод, с трудом цепляясь за жизнь, и состарился раньше времени. Когда умерла его жена, с которой они прожили до старости, он почувствовал, что и сам приближается к концу своего земного пути. Проснувшись среди ночи и не в силах уснуть, он лежал во дворе под раскидистой ивой, отдыхая в прохладе и бездумно глядя на луну.
Неизвестно почему, но в ту ночь луна казалась особенно яркой — ярче, чем всё, что он видел прежде. И вот в этом сияющем лунном свете во двор ступил необычный «человек».
Его черные перья походили на языки пламени, и в лунном сиянии за ним тянулись шлейфы глубоких призрачных теней. Бледно-белое лицо сливалось с лунным светом, напоминая иллюзорный сон.
— Ты бессмертный? — всё, до чего смог додуматься Чжао Фэн.
Тот человек равнодушно ответил:
— Можно и так сказать. Можешь считать меня старшим, с которым ты прежде никогда не встречался.
— Ха-ха, — Чжао Фэн посмотрел на собственные старческие, иссохшие ладони, а затем на нефритово-белые пальцы бессмертного, смутно ощущая всю причудливость слова «старший».
Тем не менее они действительно сели друг напротив друга и стали распивать вино при луне. Желая угостить гостя по достоинству, Чжао Фэн заблаговременно откопал кувшины с отменным вином, которые прятал долгие годы.
Чжао Фэн говорил обо всём на свете, а бессмертный лишь сидел на коленях, тихо делая глотки из чаши и слушая его болтовню.
Наконец Чжао Фэн вздохнул и посмотрел на гостя:
— Зачем вы пришли?
Бессмертный опустил чашу и спокойно произнес:
— Я исполняю волю твоего отца и должен приглядывать за тобой. А раз уж я выпил твоих три чаши вина, то могу исполнить три твоих желания.
Рука Чжао Фэна, державшая пиалу, замерла. Ему всё сильнее казалось, что он видит сон, и он с легкой усмешкой ответил:
— Если это правда, то моим первым желанием будет даровать мне вечную молодость, чтобы я жил вечно, как вы, Великий Бессмертный!
Бессмертный на мгновение умолк:
— Мне это не под силу, но я могу дать тебе свиток с техниками культивации. Чего ты с его помощью добьешься — зависит только от тебя.
— Ха-ха-ха! Оказывается, и у бессмертных есть то, что им не под силу? Ха-ха-ха!
Чжао Фэн смеялся до слез, а лицо бессмертного заметно помрачнело. Чжао Фэн поспешно добавил:
— Ладно, будем считать, что первое желание вы выполнили. Теперь второе: я хочу столько денег, чтобы их невозможно было истратить, и чтобы больше никогда не знать нужды из-за золота.
— Это проще простого. Я часто имею дело с загробным миром и накопил немало заслуг. Я могу записать их на твой счет, и они принесут благополучие всему твоему роду. Есть еще что-то?
Чжао Фэн выпил слишком много и уже пьянел. Он подпер голову рукой, силясь сосредоточиться, но в конце концов покачал головой:
— Главное сожаление человеческой жизни — лишь в том, что дни коротки, а денег вечно не хватает. Не могу придумать, какие еще могут быть заботы, если эти две беды разрешатся.
Бессмертный спокойно посмотрел на него:
— Хорошо, тогда третье желание останется при тебе. Скажешь мне, когда надумаешь.
— Ха-ха-ха, благодарю божество. А не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о моем отце?..
***
Чжао Фэн так и не назвал третье желание, и со временем Юй Сяо позабыл об этом.
Лишь спустя столетия, когда это желание было использовано для проведения ритуала кровавого жертвоприношения, Юй Сяо вытащил из глубин памяти ту давнюю историю.
Сначала он думал, что обещание случайно активировали потомки рода Чжао, но никак не ожидал, что им воспользуется сам Чжао Фэн. Зачем же он это сделал?
Ветви священного дерева цепко и устрашающе защищали Чжао Фэна, а сотни тысяч жителей острова грозно и свирепо смотрели на незваных гостей: бессмертного, человека и лиса.
А Чжао Фэн держался совершенно спокойно и невозмутимо рассказывал обо всём.
На следующий день, протрезвев, Чжао Фэн сперва подумал, что вчерашнее было лишь сном, но стоило ему немного сосредоточиться, как в его сознании всплыл полный свод техник совершенствования.
Вскоре к нему прибежали дети и сообщили, что при раскопке погреба они нашли целый кувшин золота!
Это внезапное чудо заставило его вытаращить глаза: неужели всё случившееся было правдой?
С тех пор род Чжао, признавший свои корни, начал процветать. Кувшин золота пошел на покупку домов и земель, жизнь становилась всё лучше и сытнее, словно чей-то божественный лик хранил их семью.
А благодаря полученной технике тело Чжао Фэна с каждым днем крепло: седые волосы постепенно темнели, а сгорбленная спина распрямлялась.
Испытав безграничную радость от возвращения молодости, вкусив прелести богатства и роскоши и пресытившись мирской суетой, Чжао Фэн оставил мирскую жизнь и ушел в отшельники постигать Дао.
Начались войны, за ними последовали новые смуты, и сильнейшие государства, боровшиеся за господство на этой земле, не избежали крушения, в конце концов объединившись в единую империю Сюй.
Он побывал во многих местах, пережил немало событий, повидал великое множество людей. А благодаря дарованной бессмертным мощной удаче он всегда чудом избегал гибели в критические моменты.
Те годы странствий стали самыми счастливыми в его жизни: даже теперь, вспоминая о них, он видел их озаренными мягким светом.
Однако время неумолимо истекало. Ощутив непреодолимый барьер в культивации, он понял, что его земной срок подошел к концу.
Он бесцельно бродяжничал по земле, отыскивая собственное пристанище. Трудно было описать это чувство — пожалуй, это была лишь пустота перед лицом сменившихся эпох.
Пока однажды, странствуя по дороге, он не встретил девушку, срывавший тутовые листья и звонко распевавшую песни. Увидев его проезжающим верхом, она подняла взгляд и одарила его лучезарной улыбкой. Эта улыбка, словно сияющий на солнце молодой побег, проросла в глубине его души, заставив Чжао Фэна сделать остановку в этих краях.
В такую же лунную ночь та самая девушка из садов тутовника взобралась на его забор и, подперев подбородок рукой, с улыбкой смотрела на него. Тогда Чжао Фэн понял, что нашел свое пристанище.
Девушку звали Чунь-нюй. Подобно своему имени, она всегда была полна неиссякаемой, бьющей через край жизненной силой, в то время как он неумолимо приближался к закату своих дней.
Чжао Фэн гладил ее черные волосы и в ее сияющих глазах видел собственную дряхлость всё отчетливее. Он вновь острее прежнего ощутил леденящий ужас перед смертью.
Вместе с этим страхом, казалось, иссякла и его добрая удача: в один прекрасный день обезумевший конь сбросил его на землю. Слушая хруст собственных костей, он широко распахнул глаза от ужаса — неужели этот день настал так скоро?
Однако умерла не он, а Чунь-нюй.
Ее тело словно проткнуло нечто невидимое, превратив в дырявый мешок, из которого уходила жизнь. Соседи в ужасе смотрели на него, потому что его собственное тело, обреченное на смерть, за одну ночь исцелилось, словно чужая жизнь была отдана в обмен на его собственную.
Чжао Фэну пришлось бежать. Он не мог найти объяснения этому жуткому чуду, но в пути он снова встретил прекрасную девушку — девушку с точно такой же улыбкой, как у Чунь-нюй.
Он стал жить с новой «Чунь-нюй», и каждый раз, когда он оказывался на пороге смерти, на следующий день всё чудесным образом приходило в норму, а «Чунь-нюй» просто меняла обличье, возвращаясь к нему вновь.
Непонятно почему, но в одну из ночей, когда он вновь умирал, он набрался смелости и схватил ее зеленеющую «руку».
Ему отчаянно хотелось сказать:
— Не надо больше так делать.
Но по какой-то причине слова застряли в горле.
С того дня «одежды» Чунь-нюй стали меняться всё чаще, и она почти перестала скрывать это от него.
Ее взгляд, устремленный на него, оставался таким же, как в день их первой встречи, но сам он больше не мог найти в своем сердце былого трепета.
— Давай уйдем в место, скрытое от всего мира.
***
Юй Цинъя окинул взглядом плотные ряды островитян и усмехнулся:
— Выходит, на этом уединенном островке ты построил страну своей мечты?
Чжао Фэн ничуть не удивился внезапной смене пола у Юй Нянцзы и ответил спокойно и невозмутимо:
— Да. Это же так просто. Как я уже говорил, заботы большинства людей в этом мире сводятся к одному: дни коротки, а денег вечно не хватает. Кто же откажется от искушения вечной жизни?
Посмотри на этих людей внизу, знаешь ли ты, кто они? Они убийцы собственных отцов, матерей, жен и детей. Руки каждого из них обагрены кровью самых близких людей. Но обретя вечную жизнь, они могут мирно и счастливо жить в этом вечном королевстве. Я могу даже приукрасить их лица, выставив праведниками, а этот проклятый остров, пожирающий людей, превратить в обитель святых.
Они не понимают: почему жертвы, необходимые ради постижения Великого Дао, называют грехом? Разве не это неизменно твердил им сам Владыка острова?
Встретившись взглядом с их лицами, Чжао Фэн легко усмехнулся и, перестав обращать внимание на Юй Цинъя, прямо посмотрел на Юй Сяо. Он выглядел словно ребенок, совершивший непоправимую ошибку и от стыда не смеющий поднять глаза на старшего:
— Мне так не хотелось так откровенно обнажать перед вами всё нутро, но, кажется, у меня и правда не осталось выхода.
Юй Сяо посмотрел на него без лишних эмоций:
— Чего ты от меня хочешь?
Чжао Фэн запрокинул голову и тяжело вздохнул:
— Убей меня, точно так же, как я просил об этом во время жертвоприношения.
Юй Сяо вытянул из ножен Сюаньчи и провел на земле глубокую черту:
— Хорошо.
Раздался пронзительный визг Чунь-нюй. Выпустив бесчисленные ветви, она обвила его со спины и в отчаянии закричала:
— Всё из-за той женщины?! Ты полюбил ее, ты хочешь сбежать с ней с острова, ты ненавидишь меня за то, что я убила ее, и хочешь бросить меня ради нее?! Но, Фэн-лан, без меня ты умрешь, а я не могу позволить тебе умереть! Если ты так сильно любишь ее, я навсегда приму ее облик, я даже могу взять ее имя — делай со мной что угодно, только не уходи, умоляю тебя!
Чжао Фэн устало обернулся и покачал головой:
— Чунь-нюй, дело вовсе не в этом. Та женщина, моя прежняя жена… она была несчастной девушкой, но я никогда не любил ее. Я даже с трудом помню ее имя. Поверь мне, за всю свою жизнь я не полюбил никого, кроме тебя.
Но, Чунь-нюй, ты не человек и потому не понимаешь, до чего страшны ночи на Безответном острове. Пусть здесь нет голода, нет распрей и даже нет смерти, но ночами множество людей всё равно не могут сомкнуть глаз! Остров зовется Безответным, но на самом деле он соткан из сожалений и несбывшихся надежд! Мы можем обмануть кого угодно, но только не самих себя в глухую полночь!
С этими словами маски наивности, невинности и благочестия на лицах коренных жителей острова внезапно раскололись. Они широко раскрыли глаза и, словно переживая бесчисленные бессонные ночи разом, в ужасе уставились на обнаженную, истекающую кровью правду.
С налитыми кровью глазами они в непонимании закричали:
— Владыка острова! Это ведь вы привели нас на остров и отперли врата нашей алчности! Раз уж зашло так далеко, зачем останавливаться, почему не играть эту роль до конца?! Раз уж выбор сделан, к чему говорить нам, что он не стоил того?! Да, у нас полно бессонных ночей, но у нас есть и бесчисленные тихие, безмятежные дни! Мы же могли продолжать жить так же счастливо и безмятежно, как и раньше!
Выражение лица Чжао Фэна впервые дрогнуло — он не мог выдержать гневных взглядов островитян. Переведя взор на Юй Сяо, он попытался выдавить из себя улыбку:
— Видите? Не стоит смеяться над моей жадностью и слабостью — в этом мире найдется бесчисленное множество людей, похожих на меня!
И тут же, уподобившись толпе, он с искаженным от обиды и злобы лицом уставился на возвышающееся божество:
— Но ведь мне вовсе не обязательно было проходить через всё это! Если бы тогда я не встретил вас, я бы просто заурядно умер несколько веков назад! Зачем вы вообще появились в моей жизни?!
Взгляд Юй Сяо сузился в точку, но он ничего не ответил — лишь молча поднял длинный меч.
Чжао Фэн горько зарыдал и в отчаянии посмотрел на гигантское древесное божество:
— Нельзя сопротивляться искушению, но нельзя и заглушить совесть — остается лишь бесконечная боль. Человек — вот такое создание!
— Дело не в том, что я не люблю тебя… Но твоя любовь приносит мне слишком много боли, от нее невыносимо жить!
— И потому… прости меня!
Похоже, удар был слишком силен для Чунь-нюй. Охваченная яростью, она заставила содрогнуться весь остров:
— Раз так, верни мне свою жизнь!
Однако прежде чем она успела взмахнуть ветвями в атаку, Юй Сяо опередил ее — одним стремительным ударом он рассек тело Чжао Фэна надвое, разрубив вместе с ним и возвышавшееся позади исполинское священное дерево.
— А-а-а! — испустила мучительный вопль Чунь-нюй и судорожно втянула ветви обратно.
Юй Сяо безмятежно убрал клинок в ножны и посмотрел на древесного демона:
— Он просил убить его именно меня. Разве ты не расслышала?
Чжао Фэн с выражением избавления на лице опустил взгляд на рану от клинка на своей груди, а затем повернулся к замершей позади Чунь-нюй и из последних сил прохрипел с мольбой:
— Не причиняй вреда Чунь-нюй… Она всего лишь ничего не понимает…
Юй Сяо равнодушно оборвал его:
— Я обещал исполнить лишь три твоих желания.
http://bllate.org/book/23145/2478767
Сказали спасибо 0 читателей