Готовый перевод Reborn Interstellar Hero Mother / Перерождение: Мать героев звёздной эры: Глава 4

— Чувства можно воспитать.

— А я не хочу воспитывать с тобой никакие чувства.

Окас, выслушав Хань Сяо, смерил его глубоким взглядом и улыбнулся. Эта улыбка мгновенно озарила всё вокруг, став ослепительно притягательной. Хань Сяо на мгновение оторопел, а Окас, заметив это, рассмеялся ещё радостнее. Он рывком притянул Хань Сяо к себе в объятия и прошептал ему на ухо, обдавая кожу прохладным дыханием:

— Малыш, ты знаешь, сколько лет у аристократов не рождалось детей? Целых восемь тысяч лет. Женщины из высшего сословия утратили способность к деторождению. Жители планеты Ландис — единственные, кто может подарить нам потомство. Теперь вся аристократия знает, что ты носишь моего ребенка. Как думаешь, что с тобой будет, если ты решишь уйти от меня?

Конечно, его не просто схватят, чтобы рожать детей, — его потащат на операционный стол для препарирования. Хань Сяо в тот момент был готов разрыдаться. Этот брак был не из тех, что можно расторгнуть, — от него было просто невозможно сбежать. Почему из миллиардов жителей планеты Ландис выбрали именно его? Неужели это всё потому, что он пришелец из другого мира? Нельзя же так дискриминировать души инопланетян! И вот так наш наивный Хань Сяо позволил себя одурачить. Спустя годы, осознав правду, он горько раскаивался, но разве можно что-то изменить, когда уже дюжина детей народилась?

— Так что, малыш, давай-ка лучше и вправду воспитывать наши чувства! — Окас с улыбкой чмокнул Хань Сяо в щеку.

Раздавленный суровой реальностью, Хань Сяо даже не осознал, что его только что облапали.

***

Глава 6. Первый день в сознании беременного

Женщины прекрасны, а беременные женщины — прекрасны вдвойне, но только тот, кто сам через это проходит, знает, что беременность — это адский труд!

Замок Дорис, спальня герцога Окаса.

Разрешив проблему с разводом и попутно получив свою порцию ласки, Окас в превосходном расположении духа встал с постели, оделся и умылся. Обернувшись, он увидел, что его юная супруга всё еще сидит на кровати, хлопая глазами. Сердце герцога наполнилось нежностью:

— Малыш, ты спал четыре дня, твой организм ослаблен, так что пока не вставай. Я попрошу дворецкого Аби принести завтрак прямо сюда, а позже пришлю Наю, чтобы он тебя осмотрел. — Сказав это, он легкой походкой вышел из комнаты.

Потрясение было слишком сильным. Хань Сяо долго сидел на кровати, не в силах прийти в себя, и только потом до него дошло, что его только что нагло подразнили. Он тут же мысленно разразился бранью: Ах ты, мерзкий развратник, хорошо, что ты быстро удрал, иначе я бы закидал тебя всеми подушками, что есть в этой комнате! Как же печально! Вся комната была обставлена в мягких тонах: мебель из голубоватой кожи, письменный стол из бежевого дерева, пушистый белый ковер — здесь не было ни одного твердого предмета, так что даже если бы он захотел совершить покушение на супруга, подходящего орудия не нашлось бы (хотя стол был достаточно твердым, но сдвинуть его Хань Сяо не мог). Впрочем, после объяснений Окаса об их первой встрече и его извинений Хань Сяо почувствовал, что уже не так сильно его боится — в конце концов, это было не по его воле.

В этот момент раздался стук в дверь:

— Господин, вы проснулись? Можно войти?

— Входи, — отозвался Хань Сяо, понимая, что это, должно быть, дворецкий.

Дворецкий ввез сервировочный столик и с улыбкой произнес:

— Доброе утро, господин. Меня зовут Аби Артур, я дворецкий этого замка. Прошу, приступайте к трапезе. — Он пододвинул столик к кровати и открыл крышки: там была какая-то непонятная кашица, тарелка с овощами и стакан напитка, похожего на молоко.

— Здравствуйте, меня зовут Хань Сяо. Не называйте меня госпожой, называйте просто по имени, — тихо попросил Хань Сяо. Неизвестно почему, но к этому мягкому дворецкому он сразу проникся доверием, словно тот был его старым мудрым наставником.

— Слушаюсь, господин Хань Сяо.

Хань Сяо:

— …Давайте всё-таки оставим господина.

Хань Сяо взял приборы и с сомнением уставился на завтрак. Неужели в доме герцога едят только это? Неужели он на грани банкротства?

Дворецкий, глядя на Хань Сяо, едва сдерживал улыбку — господин был таким милым, и все его мысли были написаны на лице:

— Врач Ная сказал, что вы проспали четыре дня, и некоторые органы еще не восстановились, поэтому пока вам можно только легкоусвояемую и питательную пищу.

О! Услышав объяснение дворецкого, Хань Сяо тут же всё понял: дело не в банкротстве, а в его собственном слабом организме. Смирившись, он начал есть. Ложка каши, кусочек овоща, глоток молока — хм, а на вкус вполне неплохо. Внезапно желудок скрутило, и Хань Сяо вырвало всем тем, что он только что съел.

— Господин, что с вами? Подождите, я сейчас же позову доктора Наю! — Дворецкий был в ужасе. Он заметался, забыв о том, что на столе в спальне есть коммуникатор.

Доктор Ная примчался немедленно, осмотрел Хань Сяо и успокоил:

— Ничего страшного. У господина типичный токсикоз на раннем сроке, к тому же желудок был не в лучшем состоянии, а тут еще и голодание в четыре дня — двойная реакция организма.

— И что же делать? Нельзя же оставлять его голодным! — встревожился дворецкий.

— О, это просто! Раз выходит — пусть ест снова. Вырвало — поел, потом еще раз. Хоть что-то да усвоится, — улыбнулся доктор.

— А что, так можно? — Дворецкий был в шоке.

— А вы предложите другой вариант, господин? — врач беспомощно развел руками, глядя на Хань Сяо.

Хань Сяо:

— …

А что еще оставалось? Ради двух маленьких сокровищ в животе приходилось терпеть. Хань Сяо вытер рот салфеткой и спокойно произнес:

— Дядя Аби, будьте добры, принесите еще порцию каши, эту я испачкал. — Подумав, добавил: — И в этот раз лучше побольше.

— Слушаюсь. — Аби с сочувствием посмотрел на Хань Сяо и вызвал через коммуникатор кухню.

Вскоре слуги ввезли новый столик. Помимо привычной еды, на нем стояла пустая емкость, а внизу были приготовлены запасные контейнеры. Приходилось признать: слуги в доме герцога были на редкость проницательными.

Так началась борьба Хань Сяо с едой. Сначала его мутило так, что кружилась голова и приходилось подолгу переводить дух, но со временем он научился: вырвало — прополоскал рот водой, не моргнув глазом, и снова принялся за кашу. Он философски подумал: оказывается, привыкнуть можно даже к рвоте.

Устал есть — поспал, проснулся — снова за еду. Так прошел первый день Хань Сяо в замке.

Вечером, в обеденном зале.

— Ная, как сегодня малыш? Я был занят, — спросил герцог Окас.

— Господин чувствует себя хорошо, он очень стойкий, — ответил доктор.

— Стойкий?

— У него сильный токсикоз, его часто тошнит во время еды, — пояснил Ная.

— Есть ли способ облегчить его состояние?

— Пока нет, это естественный процесс.

Разговор был окончен, и в зале снова зазвенели ножи и вилки.

После ужина Окас решил взять часть документов в спальню, чтобы поработать там и заодно побыть с малышом. Едва открыв дверь, он услышал звуки рвоты и невольно нахмурился.

— Ваше сиятельство, вы пришли, — поклонился дворецкий.

Хань Сяо сделал вид, что не замечает герцога: вытер рот, прополоскал горло и продолжил свою «битву».

— Реакция очень сильная? — спросил Окас дворецкого.

— Сейчас уже лучше, утром было гораздо хуже, — с жалостью ответил Аби. Бедный ребенок, столько мучений.

— Хм. — Окас кивнул, показывая, что понял. Он подошел к столу и принялся за бумаги. Но звуки «уэ, уэ» постоянно отвлекали его, и брови герцога сдвигались всё ближе к переносице. В конце концов, он не выдержал, подошел к кровати и сел рядом, осторожно поглаживая Хань Сяо по спине.

Хань Сяо удивленно повернул голову, покраснел и тихо прошептал:

— Спасибо.

Он медленно продолжал есть, и эти легкие похлопывания по спине тронули его до глубины души.

Когда Хань Сяо проглотил последнюю ложку и лег, чтобы унять тошноту, дворецкий увез столик, а герцог вернулся к работе. Хань Сяо смотрел на него и не мог не признать: Окас был невероятно красив. Тонкое лицо, изящные черты, серебристые волосы, на фоне которых кожа казалась фарфорово-белой. Хань Сяо сам не заметил, как засмотрелся.

Герцог поднял голову и с легкой улыбкой спросил:

— Удовлетворен увиденным?

Хань Сяо тут же отвернулся, залившись краской:

— Кто на тебя смотрел? Я вовсе не смотрел!

Стыдно-то как, ни за что не признается.

Окас не стал спорить, собрал документы и ушел в ванную. Когда он вышел, то увидел, что его юная супруга смотрит на него блестящими глазами, словно хочет что-то сказать, но не решается. Окас подошел ближе:

— Что такое? Что-то болит?

— Я в порядке, просто… мне нужно помыться, но я не умею пользоваться здешней сантехникой. — Хань Сяо говорил всё тише, почти пряча голову под одеяло. В трущобах, где он жил, такой роскоши не было. В первый раз он просто растерялся, но запах собственного пота и рвоты стал невыносимым.

Герцог рассмеялся, подхватил Хань Сяо на руки и понес в ванную, полностью игнорируя его попытки сопротивляться и заверения, что он может дойти сам. Там Окас объяснил, как всё работает, и наполнил ванну горячей водой.

— Э-э, ты не мог бы выйти? Мне неловко мыться, пока ты здесь, — не выдержал Хань Сяо, видя, что герцог не спешит уходить.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я ушел? — герцог приподнял бровь.

— Уверен, — без колебаний ответил Хань Сяо.

— Хорошо. — Окас развернулся и вышел.

Оставшись один, Хань Сяо с наслаждением вымылся, но тут обнаружил серьезную проблему: он забыл взять сменную одежду. Боже! Вздохнув, он подошел к двери и, прижавшись к ней, тихо позвал:

— Герцог… вы еще там?

— Да, что-то случилось? — голос раздался из-за двери.

— Я… я забыл взять одежду. Вы не могли бы подать её мне?

— Хорошо. А что я получу взамен?

— Взамен? Что вы хотите? — Хань Сяо был в шоке, неужели за одежду нужно платить?

— Как насчет утреннего поцелуя каждый день? — в голосе за дверью слышалась улыбка. Малыш был таким забавным.

— Не наглейте!

— Тогда условимся так: с этого момента ты называешь меня по имени, Окас, а не всякими там титулами. Как тебе?

— Хорошо, я согласен. Окас, пожалуйста, принеси мне одежду, — тут же пошел на попятную Хань Сяо.

— Идет. — Окас с довольным видом просунул одежду в щель двери.

Когда Хань Сяо вышел, Окас уже лежал в кровати. Ради ребенка в животе Хань Сяо стиснул зубы, подошел к другой стороне постели и забрался под одеяло. Вспомнив утреннее происшествие, он сбегал к креслу, взял цилиндрическую подушку, положил её ровно посередине и строго наказал Окасу не переходить границу. Хань Сяо знал, что это по-детски, но всё равно сделал.

Лежа спиной к Окасу, он думал: «Малыши, если каждый день будет таким, как этот, то будущее папы в глубокой тьме! Когда родитесь, будьте послушными, папа ради вас идет на такие жертвы!»

Окас, лежа рядом с закрытыми глазами, дождался, пока дыхание соседа станет ровным, резко открыл глаза, сбросил ненавистную подушку на пол и, обхватив Хань Сяо рукой, притянул его к себе. В глазах герцога мелькнула нежность: малыш был таким худым, одни косточки, нужно будет его откормить. Но обнимать его было так приятно… С этой мыслью Окас довольно закрыл глаза.

***

Глава 7. Бестабачная война

Еду можно есть любую, но вот словами разбрасываться нельзя — особенно в разговоре с собственной женой!

— А-а-а! —

Утро в замке Дорис. Тишину спальни герцога Окаса снова нарушил крик.

Хань Сяо вцепился в одеяло, едва не плача:

— Ну как опять-таки?!

— Я не переходил границу, — невозмутимо заявил герцог, который был крайне недоволен тем, что лишился теплого тела под боком.

Хань Сяо посмотрел на герцога, потом на подушку, валявшуюся на полу:

— Эй! А почему подушка на полу?

— Не знаю! Наверное, ты скинул её во сне, — бесстыдно ответил герцог.

Неужели это правда? Неужели он так плохо спит? Хань Сяо посмотрел на огромную кровать: он умудрился скатиться с одного края на другой и сбросить подушку, которая служила «демаркационной линией». В своей старой лачуге на деревянной койке он всегда спал спокойно, что же случилось сейчас? Хань Сяо погрузился в самобичевание. О, наивный Хань Сяо! Почему ты не подумал, что твои хрупкие ручки-ножки не смогли бы отшвырнуть подушку так далеко? До края кровати — еще куда ни шло, но не на пол!

Герцог в прекрасном настроении ушел на службу, а Хань Сяо всё продолжал критиковать себя, пока дворецкий не привез завтрак.

Посмотрев на кашицу, овощи и стакан молока, Хань Сяо потерял аппетит:

— Дядя Аби, почему опять то же самое? — Вчера весь день ел одно и то же.

— Доктор Ная сказал, что это оптимальный рацион для вашего состояния, — ответственно доложил дворецкий.

— А нельзя добавить хотя бы немного фруктов? — Хань Сяо попытался выторговать себе послабление.

— Доктор Ная сказал, что фруктовые кислоты могут повредить вашему еще не восстановившемуся желудку.

Ладно! Мы же хорошие дети, мы должны слушать врача. Каша так каша. Ради двух малышей в животе он проглотит всё, даже если не хочется.

Он взял приборы и начал свой ежедневный бой.

На следующее утро Хань Сяо, без сомнений, снова проснулся в объятиях герцога. Он окончательно отчаялся в своей манере спать: пусть лучше обнимает, чем падать на пол.

Окас, увидев, что малыш смирился с фактом, был на седьмом небе от счастья — теперь он мог легально «полакомиться». В приподнятом настроении герцог отправился на работу.

После завтрака и осмотра Ная объявил, что функции организма Хань Сяо восстановились, кашу можно больше не есть, и даже можно понемногу ходить. Хань Сяо прослезился от счастья — это была первая хорошая новость с момента прибытия в замок. После двух дней на каше наконец-то наступила весна!

Хань Сяо встал с кровати. О, это чувство твердой земли под ногами было просто чудесным! Ему не терпелось погулять. Нужно переодеться, а то в пижаме выходить как-то неловко. В гардеробной слева висели темные военные мундиры и парадные костюмы — явно вещи герцога. Окас сказал, что купил ему всё необходимое, так что ряд маленьких нарядов справа, должно быть, его. Хань Сяо скривился: кружева, яркие камни, вычурный крой… если бы не брюки, он бы решил, что это женское платье для бала. Неужели нет ничего нормального? Он долго рылся, пока наконец не нашел что-то более-менее простое. Настоящее испытание!

Одевшись, Хань Сяо вместе с доктором Наей вышел из комнаты. Тот показывал ему замок:

— Это северное крыло, здесь кабинет герцога, если он не в военном ведомстве. На юге живут слуги. Господин, пойдемте в сад.

Замок был окружен охраной: на каждые пять шагов — часовой. Все было укреплено, как крепость. Ная объяснил, что это личная гвардия герцога, отвечающая за безопасность. Хань Сяо был в недоумении — неужели замок герцога настолько опасен? Он и не подозревал, что с момента его приезда количество охраны увеличилось вдвое.

Хань Сяо сел на кушетку в саду. Мягкое солнце приятно грело, разливаясь по телу ленью. В саду почти не было цветов, в основном — аккуратно подстриженные зеленые кустарники, лишь местами украшенные редкими бутонами. Хань Сяо тихо улыбнулся: это вполне соответствовало характеру герцога. Наверное, и цвета в замке, и обстановка — всё было подготовлено специально для него, беременного. В сердце Хань Сяо, так долго пребывавшем в одиночестве, что-то начало прорастать.

Глядя на цветы, покачивающиеся на ветру, он вдруг вспомнил цветочный магазин мисс Ханны. Столько всего произошло, он уже несколько дней не был на работе. Мисс Ханна наверняка волнуется, она всегда относилась к нему как к младшему брату. Нужно дать ей знать, что он в порядке. Хань Сяо достал идентификационную карту и открыл коммуникатор. Странно, список контактов пуст! Как такое возможно? Перезагрузил — то же самое. Хань Сяо убрал карту. Он знал, у кого спросить причину: в этом замке только один человек мог трогать его вещи.

Вернувшись в спальню, он открыл коммуникатор на столе и вызвал Окаса Терная Дорис. Появилось трехмерное изображение герцога.

— Что-то случилось? — спросил Окас.

Хань Сяо показал карту:

— Я хочу спросить, это ты удалил контакты из моего списка?

Окас невозмутимо ответил:

— Да.

— Почему? — Хань Сяо был в полном недоумении.

Окас посмотрел на него с холодной невозмутимостью:

— Потому что ты должен отрезать всё, что связывает тебя с прошлым. Твой нынешний статус не допускает никаких контактов с прежней жизнью. Ты должен помнить, какое место занимаешь.

Хань Сяо долго молчал, а затем тихо произнес:

— Я понял.

Он отключил связь и сел на кресло, сжав кулаки.

Статус? Что я такое сейчас? Герцогиня? Или инструмент для рождения детей? Смешно. Прошло всего два-три дня, а я уже забыл, кто я такой, забыл, как этот брак возник, забыл, что моя душа происходит из стойкого и мудрого народа. Кто я теперь?

Место? Мое место — золотая птичка в клетке? Быть вечно запертым в этой роскошной тюрьме, без собственной воли, как марионетка на ниточках? В прошлой жизни я был одинок и несчастен, но хотя бы свободен. Неужели я потеряю даже это? Я не согласен! Я не согласен! Неужели во всей этой огромной вселенной не найдется крошечного уголка для меня?! Я не согласен! Я не согласен!

http://bllate.org/book/23149/2479331