Готовый перевод Interstellar: Less Talk, More Swords! / Звёздные войны: Меньше слов — вынимай меч!: Глава 2

Корзина была открыта, и в нос сразу ударил аппетитный мясной аромат. В этот раз, помимо двух печеных картофелин, в ней лежал кусок жареного мяса, а в небольшой коробочке — еще и наваристый мясной бульон.

Хань Но посмотрел на еду и, наконец, не сдержавшись, цыкнул.

Если говорить о чертах характера Хань Но, то их можно перечислять долго, но все близкие ему люди знали: если он признавал кого-то «своим», то был готов относиться к этому человеку невероятно хорошо. Это был классический тип людей, которые отвечают на добро сторицей.

Поэтому, когда этот незнакомый спаситель, выглядящий донельзя жалко, появился перед Хань Но и принес ему вполне приличную еду, сердце Хань Но — остававшееся бесстрастным сотни лет — наконец-то нашло повод напомнить о своем существовании.

Взглянув на паршивую собаку, Хань Но увидел, что ее золотистые глаза по-прежнему спокойны, а в них нет ни тени алчности по отношению к ароматной еде.

Хань Но протянул руку и, не испытывая ни малейшего брезгливого чувства, принялся разрывать мясо на тонкие полоски.

Он отправил одну полоску в рот. Вкус был так себе, да и мясо оказалось жестким, но для Хань Но, который уже три раза пропустил прием пищи и давно не ел ничего мясного, это было вполне сносно.

— Ешь, — Хань Но одной рукой жевал картофелину, а другой протянул полоску мяса прямо к морде собаки.

В потускневших золотистых глазах Бай Юйцзэ мелькнул огонек. Глядя на не самую чистую руку, которая без тени страха или предосторожности поднесла мясо к его пасти, он почувствовал, как его давно затихшее сердце вдруг екнуло. Вслед за этим в душе поднялась волна самоиронии: как Бай Юйцзэ дошел до жизни такой, что его трогает проявление самой простой заботы?

Хань Но не сводил глаз с собаки, рука его не дрогнула, он упрямо держал мясо перед самым носом животного. Поэтому он не пропустил ни иронии, ни затаенной печали в его золотистых глазах.

Острые зубы скользнули по пальцам, теплый язык лизнул ладонь.

Хань Но и бровью не повел — невозможно было понять, о чем он думает.

Затем он снова взял полоску мяса и поднес к пасти Бай Юйцзэ — его намерение было предельно ясным. Однако после трех кусочков Бай Юйцзэ наотрез отказался есть дальше.

Тогда, взглянув на его тощее тельце, Хань Но, чей нрав никогда не отличался кротостью и который не любил сдерживать эмоции, взорвался.

— Я сказал есть — значит, ешь! Что ты ломаешься?! Посмотрел бы на себя — кожа да кости! Ты кому хочешь глаза мозолить своим видом?! — голос его не был громким, но в интонации сквозила явная мрачность и раздражительность.

Бай Юйцзэ был ошеломлен: этот выглядящий таким слабым и хрупким полузверь умеет так яриться?

Хань Но нахмурил брови и сверкнул глазами:

— Ешь, я сказал!

Ошарашенный Бай Юйцзэ послушно доел оставшееся мясо.

Хань Но тихо хмыкнул:

— Вот и хорошо, а то только нервы мне треплешь.

Сказав это, он с набитыми щеками доел остатки картошки, открыл коробочку с бульоном и выпил половину. Затем поставил остаток перед Бай Юйцзэ и предупреждающе посмотрел на него:

— Выпей всё, ни капли не оставляй!

Бай Юйцзэ: «...» Кто бы посмел так с ним разговаривать раньше?!

Тем не менее, Бай Юйцзэ послушно вылакал бульон до дна.

Повесив корзину на шею, Бай Юйцзэ уже собрался уходить, как вдруг до него донесся тихий голос Хань Но:

— Сиди здесь.

Тело собаки замерло, и передняя лапа, уже готовая сделать шаг, нерешительно отступила назад.

***

Хорошенько выспавшись, Хань Но открыл глаза и увидел паршивую собаку, которую сам же ночью перетащил на другую сторону кровати. Честно говоря, на это существо было трудно смотреть без отвращения: половина кожи была выжжена, не осталось ни единого волоска. Будь на его месте другой человек, он бы наверняка испытал брезгливость.

Но для Хань Но эта оболочка не была чем-то невыносимым.

Широко открыв ясные глаза, Хань Но лежал на кровати и тихо наблюдал за спящей собакой.

Живот животного вздымался и опадал, из-за чего выступающие ребра казались еще заметнее. Должно быть, спалось ему неспокойно: на морде даже пролегла складка между бровей, а зубы были оскалены.

Хань Но протянул палец и осторожно коснулся нахмуренного лба. Под пальцами ощущалась жесткая шерсть, а через кожу передавалось тепло. Сам не зная почему, он призвал остатки своей скудной духовной энергии и направил мягкий поток в тело собаки. Постепенно зверь расслабился, дыхание его стало ровнее.

На лбу Хань Но выступил тонкий слой пота. Он досадливо нахмурился: и правда, слишком слаб. Всего лишь крохотная крупица энергии, а сил будто вытянуло наполовину. Похоже, нужно выяснить, есть ли в этом мире хоть какая-то духовная энергия.

Он откинулся на подушку, взгляд его затуманился, и, не в силах сопротивляться сну, он провалился в забытье.

Наступил полный рассвет. Хань Но с трудом проснулся, потер виски, и муть в глазах сменилась ясностью. Он машинально начал искать взглядом маленькую фигурку.

Похоже, собака ушла еще до того, как он проснулся.

В маленьком домике было лишь одно крохотное мутное окно, вентиляция отсутствовала, в комнате было сумрачно, и эта давящая атмосфера заставляла Хань Но чувствовать нехватку воздуха.

Раздался скрип, дверь открылась. Хромая на одну лапу, собака вошла внутрь с корзиной на шее. Шерсть ее была покрыта толстым слоем песка, казалось, даже гуще, чем вчера. Более того, Хань Но зорким глазом заметил на теле пятна крови.

Нахмурившись, он с мрачным видом слез с кровати и встретился взглядом с теми самыми спокойными золотистыми глазами.

Хань Но фыркнул — он вовсе не был мягкосердечным!

Хотя, говоря это, он все же взял с другого стола полотенце и принялся старательно и терпеливо очищать собаку от песка. Когда слой пыли был стерт, под шерстью обнаружилось немало мелких ранок — судя по всему, не от зубов или когтей, а от острых камешков, летящих с ветром.

Должно быть, снаружи песчаная буря стала еще сильнее...

В нынешних условиях пришлось довольствоваться малым. Хань Но подумал и спросил:

— Сколько еще продлится такая буря?

Золотистые глаза дрогнули. Собака не могла говорить, поэтому она аккуратно начертила лапой на полу цифру.

Хань Но посмотрел на нее и вздохнул:

— Три дня... У тебя еще остались деньги?

Собака подняла голову и молча посмотрела на Хань Но. Тот позволил ей смотреть, сколько угодно. Через некоторое время собака поднялась, попрыгала к зеркалу и вытащила из-за него мешочек.

Хань Но подошел и открыл его: внутри лежали круглые монеты из странного металла. Он таких никогда не видел, да и из воспоминаний тела знал, что в эту эпоху такими деньгами почти не пользуются — всё завязано на личных терминалах и виртуальных данных. Конечно, были места, где еще ходили наличные, но это редкость.

Хань Но пересчитал — всего около двадцати монет. Он понятия не имел, много это или мало.

— Сколько примерно стоит еда на три дня? — спросил он.

Собака посмотрела на него и выгребла лапой три монеты.

Хань Но забрал их, подумал и вытащил еще две. Затем, не брезгуя, взял собаку на руки.

Тело Бай Юйцзэ напряглось, он едва не выпустил когти, чтобы полоснуть этого человека, но тот держал его очень бережно, поддерживая раненую лапу, чтобы не придавить. От теплого тела исходило такое тепло, что Бай Юйцзэ на мгновение потерял бдительность.

Внутри него все сжалось от горечи. Чувствуя не самые крепкие руки юноши, Бай Юйцзэ наконец обмяк и позволил Хань Но нести себя.

Хань Но окинул собаку взглядом, схватил большой плащ и плотно завернул в него их обоих.

Стоило открыть дверь, как в лицо ударил яростный вихрь песка, не давая открыть глаза. Ветер был порывистым и менял направление. Переждав особенно сильный порыв, Хань Но облегченно выдохнул, плотно закрыл дверь и, согнувшись, шагнул в желтую мглу.

Дом, где жил Бай Юйцзэ, находился на окраине города — примерно в двух километрах. Стоило выйти, как сквозь песок можно было разглядеть очертания зданий.

Хань Но собрался с силами и зашагал вперед. Идти по пустыне было тяжело: рыхлый песок забирал вдвое больше энергии, а сильный ветер создавал дополнительное сопротивление. Иногда в них попадали летящие камни — честно говоря, было больно.

Теперь Хань Но понял, откуда у собаки раны: их наносили летящие в пылевом потоке мелкие камни.

Он плотнее запахнул плащ, стараясь защититься от песка, и крепко прижал собаку к груди.

Спустя час пути они наконец добрались до города.

Здесь, среди зданий, ветер был слабее. Людей на улицах было немного, все они шли, сгорбившись и уткнувшись в землю.

Зайдя за стену дома, защищавшую от ветра, Хань Но перевел дух и опустил собаку на землю:

— Я не знаю, где здесь что купить. Веди меня.

Хань Но решил, что раз буря продлится три дня, он не позволит собаке каждый день бегать туда-сюда в таком жалком виде. Лучше уж он сам сходит, закупится и заодно осмотрится.

Бай Юйцзэ спрыгнул с рук и встал перед Хань Но, в его золотистых глазах плескались сложные чувства.

Скрыв свой слишком пристальный взгляд, Бай Юйцзэ направился к магазинам.

Планета Желтых Песков не была пригодна для жизни. Изначально это была шахтерская планета, но после истощения ресурсов ее просто бросили, и Империя превратила ее в свалку. Здесь не было властей, условия были ужасными, но, как ни странно, людей здесь жило немало: беглые преступники, изгнанники, маргиналы — все они выживали за счет того, что выбрасывали на планету.

Именно поэтому здесь использовали монеты, а не терминалы — ни у кого из них не было доступа к централизованным сетям.

Местные жители были суровыми, в основном бандиты и головорезы. Тех, кто не принадлежал к их кругу, они называли рабами и заставляли выполнять тяжелую работу. По сути, это было логово разбойников.

Хань Но, чей возраст исчислялся столетиями, быстро понял, что к чему. Даже не зная деталей, он видел, что место это крайне неблагополучное.

Опустив взгляд, он поспешно купил все необходимое и поспешил обратно в бурю. Взгляды местных — презрительные, насмешливые, жадные, жестокие — он не пропустил ни одного. Он выглядел слабым, а его уродливая собака лишь усиливала это впечатление.

Вернувшись в домик, Хань Но положил собаку на кровать и сгрузил тяжелую сумку.

В ней были еда и вода на три дня, комплект не новой, но чистой одежды, пара найденных где-то потрепанных книг, старый очиститель и немного медикаментов. Лекарства стоили дороже всего.

Хань Но осмотрел упаковку кровоостанавливающего — срок годности истекал через пару дней. Антисептик стоил еще дороже. За эти две коробки и пару бинтов он отдал одну монету. Судя по всему, это была самая крупная купюра, раз за три дня еды он отдал всего две.

Повозившись с очистителем, Хань Но едва не потерял терпение, но, взглянув на жалкий вид собаки, заставил себя продолжить.

После долгих мучений он наконец отмыл пса. Бай Юйцзэ все это время смотрел на него невинными и беспомощными глазами, позволяя делать с собой что угодно.

Оказывается, шерсть у него была белой...

Теперь она стала снежно-белой, но из-за долгого недоедания выглядела тусклой. А места без шерсти были покрыты морщинистыми шрамами — если бы не они, это была бы очень красивая и статная собака.

Хань Но нахмурился, молча обработал раны, накормил его лекарством и бросил на кровать. Затем привел в порядок себя. Чистота немного подняла ему настроение. Он коснулся пальцем узора на поясе — черный рисунок, изображающий кошачье животное.

Это был звериный знак. И он, Хань Но, был полузверем, черной пантерой. По идее, его талант должен был быть неплохим, но кто-то сделал всё, чтобы погубить прежнего владельца этого тела.

В глазах Хань Но мелькнул холодный свет. Он отложил одежду и лег на кровать.

***

Три дня бури прошли в томительном ожидании. Хань Но лениво зевнул — пса с утра не было, ветер стих, наверняка ушел по делам.

Пользуясь отсутствием собаки, Хань Но приступил к тренировкам. Без духовной энергии восстановить «Золотое ядро» и меридианы было невозможно, поэтому он сосредоточился на физической закалке.

Он взмок до нитки, и не заметил, как за окном стемнело.

Сидя на кровати, Хань Но хмурился: обычно в это время собака уже возвращалась. Сегодня — ни слуху ни духу. Неужели что-то случилось? С его-то дохлым видом даже хищники на него не позарятся, так что вряд ли его кто-то съел. Тогда что?

В глазах Хань Но плясали тени, он не сводил глаз с приоткрытой двери.

К полуночи небо, днем бывшее мутным, очистилось, открыв ослепительные звезды. Ветер стих, воцарилась тишина. На Планете Желтых Песков такое небо было редкостью. Но Хань Но было не до любования звездами. Брови его сошлись на переносице: пес никогда не забывал об ужине, если он не вернулся — значит, точно стряслась беда!

Он встал, накинул плащ и вышел.

Стоя в бескрайней пустыне, он чувствовал, как холод пробирает до костей. Хань Но зашагал к городу. Оказавшись на окраине, он не знал, где искать: город был немаленький, найти крошечную собаку казалось невозможным.

Но он не собирался сдаваться. Призвав остатки энергии, он расширил свое духовное восприятие.

Весь город предстал перед ним как на ладони. Лицо Хань Но побелело, со лба градом катился холодный пот, каждое движение давалось с трудом.

Наконец, знакомая аура была найдена. Хань Но отозвал восприятие и, сдерживая резкую боль в голове, бросился в ту сторону.

Это была гора мусора. Огромная, возвышающаяся над округой. Даже сейчас, под луной, среди гор мусора мелькали огоньки — кто-то пытался найти здесь что-то ценное.

Миновав людей, Хань Но выдохнул и двинулся к знакомому источнику энергии.

Это была мусорная гора, внутри которой был вырыт туннель. У подножия он увидел собаку.

Она лежала на грязной земле, покрытая новыми ранами, которые уже запеклись корками. Шерсть ее слабо шевелилась на ветру. Если бы он не чувствовал крошечную искру жизни, решил бы, что это труп.

Он подбежал и осторожно взял животное на руки.

Только тогда он заметил, на чем лежала собака: это был странный камень, напоминающий кусок металла, внутри которого что-то тускло светилось.

Хань Но охватило странное, знакомое чувство. Он не удержался и взял камень в руки.

Чистейшая энергия хлынула из камня прямо в его тело через пальцы.

На лице Хань Но отразилось изумление! Он поспешно спрятал камень в одежду, огляделся и, прижимая к себе собаку, быстро зашагал прочь.

http://bllate.org/book/23152/2479528