Шэнь Лянь расставил свои инструменты, достал из-за пазухи маленькую фарфоровую бутылочку, щедро плеснул спирта на ладони, тщательно растер его и быстро продезинфицировал руки.
Резкий запах спирта мгновенно вытеснил тонкий аромат амбры, витавший в зале. Императрица-вдова нахмурилась, презрительно скосив взгляд, и с недоверием окинула этого взбалмошного юнца.
Цуй Хунцзинь, стоявший на коленях, почувствовал, как его веко нервно задергалось. Собрав всю волю в кулак, он открыл рот, чтобы остановить этого незрелого мальчишку, готового учинить беспорядок.
Но Шэнь Лянь внезапно шагнул вперед.
Еще мгновение назад этот молодой человек неловко тер руки, а теперь его облик разительно переменился.
Смятение, растерянность и ощущение потерянности исчезли, сменившись холодной, отстраненной сосредоточенностью человека, полностью погруженного в свое дело.
Первая игла — чтобы остановить поток.
Вместо того чтобы по обычаю императорских лекарей сжимать запястье и слушать пульс, Шэнь Лянь молниеносно прижал двумя пальцами акупунктурную точку Фэнчи за ухом вдовствующей императрицы и безошибочно нащупал точку Байхуэй на макушке.
«Расслабьтесь». Слова еще не успели сорваться с его губ, как трехдюймовая игла уже вонзилась в голову императрицы.
«Ах-х-х…» — изумленно выдохнули придворные лекари.
Императрица-вдова инстинктивно вскрикнула, но жгучая, невыносимая боль внезапно отступила.
Боль никуда не исчезла, но перестала метаться, словно дикий зверь в клетке, и замерла на одном месте.
Вторая игла — чтобы сбросить паводковую воду.
Шэнь Лянь держал иглу левой рукой, а указательным пальцем правой слегка щелкнул по ее кончику.
«Гул-»
В мертвой тишине теплого зала отчетливо прозвучал едва уловимый металлический гул.
Феникс кивнул?..
Опытные, убеленные сединами лекари остолбенели.
Заставить иглу резонировать, чтобы разблокировать закупоренные меридианы, — это требует поистине выдающегося мастерства. Шэнь Ляню едва перевалило за двадцать, как он мог отважиться на подобную технику?
Шэнь Лянь, с бесстрастным лицом и полным пренебрежением к этикету, сжал руку императрицы, украшенную золотыми накладками.
«Подайте мне таз», — тихо бросил он, не оборачиваясь, словно отдавая приказ подмастерью.
Евнухи позади него опешили, но тут же поспешили исполнить повеление, принеся медный таз.
Шэнь Лянь извлек острую иглу с лезвием на конце и проколол точку Тэн Сюань на указательном пальце вдовствующей императрицы.
«Ах!» — императрица вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности, инстинктивно дернув руку назад. Однако молодой лекарь держал ее крепко, не позволяя шевельнуться.
Темно-багровые капли, густые и вязкие, совсем не похожие на кровь, сорвались с пальца и закапали в таз.
Как раз в тот миг, когда измученная императрица собиралась разразиться гневной тирадой, она ощутила, что огромный камень, давивший ей на грудь и не дававший вздохнуть, словно ослаб.
Она с изумлением и волнением уставилась на свои пальцы, а затем перевела взгляд на сосредоточенного молодого лекаря.
В конце концов она заставила себя расслабиться и промолчала.
По мере того как кровь стекала, хаотичная черная пелена перед глазами рассеивалась.
Вдовствующая императрица, у которой во время болезни двоилось в глазах, теперь отчетливо видела тонкую испарину на гладком, без единой морщинки лбу Шэнь Ляня.
Спустя мгновение Шэнь Лянь вытащил иглу из макушки.
Мучительная боль, терзавшая императрицу, утихла. Она чувствовала себя так, будто её вытащили из кипящего котла и погрузили в прохладный, чистый родник.
Она глубоко вздохнула, и на её бледном, напряженном лице проступил лёгкий румянец.
Когда иглы были удалены, сосредоточенная, уверенная аура Шэнь Ляня бесследно исчезла, и он снова стал прежним — сонным и рассеянным.
Он безучастно уставился на вдовствующую императрицу, сложил руки в приветственном жесте и спросил: «Голова больше не болит? Взгляните, всё ли в порядке?»
В теплом павильоне затаили дыхание служанки, евнухи и придворные лекари.
Этот наглец! Как он смеет так обращаться к вдовствующей императрице!
Шэнь Лянь, словно перед ним была обычная пожилая пациентка, смотрел на неё без тени подобострастия, и в его глазах читалась лишь искренняя, обеспокоенная забота.
Императрица-вдова устремила взгляд на юношу, не скрывая изумления.
У него было необычайно красивое лицо, чуть худощавая фигура, но прямая, гордая осанка.
Длинное одеяние кремового оттенка с высоким воротником было перетянуто на талии тонким коричневым кожаным ремнем.
На нем была недорогая форма младшего лекаря, но от него веяло неземным изяществом.
Императрица-вдова давно не видела, чтобы кто-то смотрел на неё так — в этих глазах не было ни трепета, ни страха.
Прожив много лет среди дворцовых интриг и борьбы за власть, старая госпожа прекрасно умела отличать правду от лжи.
Этот юноша глядел на неё с какой-то наивной, почти детской прямотой, в которой была лишь одна искренняя… забота.
http://bllate.org/book/23168/2525896
Готово:
