Готовый перевод Cannon Fodder Doesn't Want to Be the White Moonlight / Пушечное мясо не хочет быть белой луной: Глава 13

Сказать по правде, жизнь, в которой тебе подают еду и одевают, по-настоящему развращает. Если бы не кто-то, кто ежедневно, невзирая ни на что, следил за приемом лекарств, разве не стала бы такая жизнь подобной жизни небожителя?

Янь Чэншу уже не собирался так рано инсценировать свою смерть. Конечно, не из-за того, что ему так уж нравилось, когда за ним ухаживают. Как только он смог вставать с постели, многое стал делать самостоятельно.

Мысль о том, чтобы подольше задержаться в этом мире, где даже мобильных телефонов нет, возникла у него в основном потому, что он обнаружил: баллы, доступные для розыгрыша, медленно прибавляются.

Сначала он от скуки просто пролистал личный интерфейс и увидел, что в правом нижнем углу экрана цифра 0 сменилась на 13.

Это внезапно появившееся число не на шутку заинтересовало Янь Чэншу.

Потратив три дня, он выяснил: всякий раз, когда Чжао Цзинвэй приходил с вопросами, после того как Янь Чэншу давал ответы, на следующее утро баллы немного подрастали — иногда на один-два, иногда на десяток.

Ради наблюдений он несколько дней проходил с темными кругами под глазами, так что Чжао Цзинвэй даже боялся задавать вопросы и приходилось проявлять инициативу самому.

Система помогла ему разобраться: — Я поняла! Янь-Янь, хотя твоя задача как пушечного мяса заключалась лишь в том, чтобы не повторять ошибок оригинала и не пытаться убить Чжао Цзинвэя, на самом деле фундаментальная цель задания — помочь Чжао Цзинвэю успешно взойти на престол и стать хорошим императором, при котором народ будет жить в мире и достатке. Сейчас ты беседуешь с ним, учишь его управлять государством — по сути, ты обучаешь его искусству быть правителем. Каждый раз, когда он делает успехи, ты получаешь бонусные баллы.

Система с радостным визгом прильнула к ментальному телу Янь Чэншу: — Янь-Янь такой молодец! Никто и никогда подобного не делал! Янь-Янь — первый, кто заработал баллы за побочное задание в мире пушечного мяса!

Заливаясь краской от похвалы системы, Янь Чэншу пробормотал: — Это все ты, система, такая замечательная. Если бы не ты, я бы и не знал, как отвечать на многие вопросы Чжао Цзинвэя.

— Совсем нет! Это Янь-Янь талантлив! Я лишь предоставляю справочные материалы, а обобщаешь и делаешь выводы всегда ты! Мир, из которого ты пришел, должно быть, был местом, где люди живут очень счастливо, раз там смогли воспитать человека с таким широким кругозором! Янь-Янь, ты просто невероятный!

Взаимные комплименты — день прошел продуктивно и радостно.

Система была права: она действительно помогала отвечать на узкоспециализированные вопросы, но знания, на которых стоял Янь Чэншу, были куда глубже — они пропитали его мировоззрение, впитав в себя все достижения великих умов эпохи, создавших новый мир. Эти идеи были недосягаемы для людей нынешней феодальной династии.

Возможно, кто-то и пытался рассуждать о подобном, но все это оставалось лишь воздушными замками или пустой болтовней без понимания того, как воплотить задуманное в жизнь.

Янь Чэншу был другим. У него были идеи, он знал инструменты реализации, а воспитание с детства позволяло ему видеть, как именно должны решаться те или иные задачи.

Именно поэтому он мог поразить Чжао Цзинвэя.

Чжао Цзинвэй знал его прошлое, подобное траве, и его настоящее, подобное плывущей ряске. Но его разум был широк, а мысли подобны звездам. Когда он говорил о своих планах, в его глазах вспыхивал свет — он с надеждой мечтал о мире великого единения, к которому стремился.

*

С тех пор как Янь Чэншу наметил различные направления деятельности, Чжао Цзинвэй стал невероятно занят.

В отличие от суматохи первых дней правления, теперь у него в руках были планы действий, расписанные до мелочей, вплоть до каждого конкретного исполнителя. Каждый шаг был четко обоснован.

Бо Си, как непосредственный исполнитель, старался не отставать от императора.

Он лично посещал аристократические кланы, следуя принципу: сначала вежливость, потом решимость. Если не удавалось договориться словами, в дело вступал Кан Юй.

Кан Юй был воякой, и его аргументы были куда весомее слов. Стоило ему вонзить двухметровое копье с красной кистью в пол, как в камне оставалась глубокая выбоина.

Работая в слаженном тандеме, они один за другим прижали к ногтю три клана и, наконец, добрались до клана У, который в столице казался самым невзрачным, но на деле обладал огромным влиянием.

У этого клана была особенность: на утренние доклады допускались чиновники не ниже четвертого ранга, и у них в семье все до единого занимали именно четвертый ранг. Ни первого, ни второго, ни третьего — только четвертый, едва переступив порог дворца. Но таких чиновников у них было целых тринадцать человек.

Стоит учесть, что во всей стране чиновников четвертого ранга насчитывалось менее сорока. Занять тринадцать мест, да еще и на ключевых должностях — это была пугающая степень контроля.

Перед началом операции Чжао Цзинвэй вместе с Бо Си и другими доверенными чиновниками проанализировал связи кланов в государстве Вэй, но самое интересное в клане У было не это.

Клан У формально не примыкал ни к одной из сторон, сохраняя нейтралитет, однако их люди были внедрены во все структуры императорского дома государства Янь. Это касалось не только дальних родственников императора, но и свергнутого правителя, а также всех его талантливых сыновей и дочерей.

Нынешний глава клана, У Бинчжу, человек за пятьдесят с приятным лицом и мягкой улыбкой, при встрече вел себя как истинный благородный муж. Но из всех, с кем Бо Си приходилось иметь дело, этот оказался самым скользким.

К счастью, ловить его предстояло не ему.

Когда стража Кан Юя прижала У Бинчжу к земле, тот внезапно рассмеялся. Его взгляд оставался кротким, когда он обернулся к Бо Си: — Наш новый император действует без оглядки на последствия. Мы, словно лягушки в нагревающейся воде, не ожидали, что после полугода самого пристального надзора, когда мы думали, что буря улеглась, мы попадемся именно сейчас.

Бо Си больше нечего было с ним обсуждать. За последнее время он наспорился с аристократами до боли в горле, но толку не было. Теперь, когда все зашло так далеко, лучше было промолчать.

Заметив, что Бо Си перевел взгляд на убранство дома, словно оценивая его стоимость, У Бинчжу снова усмехнулся: — Нравится? Весьма в духе Бо Гочжуна. Император ни перед чем не останавливается, но к тебе, младший секретарь Бо, он питает редкую искренность. Должно быть, он запомнил твою заслугу с поставками продовольствия армии, раз сразу после коронации назначил тебя главой Ведомства доходов и приложил столько усилий, чтобы отмыть имя Бо Гочжуна, выставив его верным слугой народа.

Упоминание отца заставило взгляд Бо Си стать острым, как лезвие. Он буквально вонзил его в лицо У Бинчжу: — Господину У стоит трижды подумать, прежде чем говорить такие вещи.

У Бинчжу ничуть не испугался угрозы, напротив, увидев гнев Бо Си, он стал еще спокойнее: — Как ты и сказал, просто пустая болтовня. Разговор — это обмен мнениями. Раз мои дела обсудить не удалось, давай поговорим о твоих. Твоего отца прижал к стенке Янь Чэншу, и он, загнанный в угол, отдал всё Армии Чжэньюань. Сначала я думал, что он просто испугался и совершил глупость, отдав добычу псам, но теперь понимаю: он смотрел в будущее. Достойно восхищения!

— Господину У не стоит злословить. С сегодняшнего дня я буду лично следить за вашим содержанием. Стоит ли так меня провоцировать? — Бо Си бросил взгляд на стражников, и те с силой толкнули У Бинчжу на пол.

Человек, привыкший к безупречному виду, теперь лежал в пыли, но не замолчал, как того ожидал Бо Си.

У Бинчжу, лежа на земле, слегка подрагивал, но вдруг громко рассмеялся: — Ха-ха-ха! Бо Си, ты умеешь напускать важности! Поистине, сын Бо Гочжуна! Он просчитывал ходы наперед, а ты скрываешь правду. Наш император, небось, и не подозревает об истинном лице вашего жадного клана! Думает, вы и впрямь святые праведники!

Бо Си не выдержал, подошел и схватил его за воротник, процедив сквозь зубы: — Сегодня у меня есть дела поважнее. На допросе советую объяснить все свои слова, иначе боюсь, что на тот свет ты отправишься раньше, чем успеешь договорить!

Оттолкнув его, Бо Си отошел на несколько шагов и приказал увести У Бинчжу. Его дыхание было сбивчивым — никто не смел так отзываться о его отце!

Его отец служил стране и народу. Даже если он ходил по краю лезвия, его совесть была чиста!

Как и он сам сейчас. Бо Си обвел взглядом роскошные украшения дома — он пришел сюда, чтобы забрать их силой.

Многие из этих вещей можно продать и собрать для казны достаточно средств, чтобы открыть государственные экзамены.

По словам Янь Чэншу, экзамены — это лишь первый шаг. Впереди еще много трат, но государство Вэй будет становиться только лучше.

Многие сочтут его действия разбоем… но он не жалеет.

Отец всегда был для него примером. И он, как и отец, будет действовать по совести.

Бо Си долго не мог успокоиться, но невольно вспомнил Янь Чэншу — его неизменное спокойствие и невозмутимость.

Чем больше дел он выполнял, тем сильнее восхищался тем юношей, которого когда-то, полный ненависти, сжимал в своих объятиях. Даже осознавая, какая кровавая вражда их разделяла, он больше не мог его ненавидеть.

Погруженный в мысли, Бо Си внезапно наткнулся взглядом на ярко-желтые одежды.

Это был Чжао Цзинвэй, который, неизвестно сколько времени, стоял здесь.

Бо Си поспешно склонился в поклоне. Чжао Цзинвэй быстро подошел и поднял его: — Государственные дела важнее, не нужно этих пустых церемоний.

Заметив растерянность Бо Си, Чжао Цзинвэй похлопал его по плечу: — Не бери в голову.

Только тогда Бо Си понял, что У Бинчжу пытался спровоцировать его, чтобы посеять раздор между ними.

— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Величество. Я лично допрошу его, — Бо Си взял себя в руки. За то время, что они не виделись, в нем поубавилось юношеского максимализма, сменившись зрелостью и хладнокровием.

Похоже, эта суматоха пошла ему на пользу.

Чжао Цзинвэй пристально посмотрел на него: — Разрешаю.

http://bllate.org/book/23175/2482809