— Что это ты принёс?
Хэнь Чанъэ вздохнул:
— Убери это.
— С чего бы это!
Чу Сюнин с огромным трудом выпроводил надоедливых людей и, едва успев догнать их, увидел, как Хэнь Чанъэ требует, чтобы Су Цзюньшуан немедленно избавился от подарка.
— Это ты подарил?
Хэнь Чанъэ усмехнулся с оттенком беспомощности и самоиронии:
— Ты хоть понимаешь, что это такое?
— Подношение от Илань.
Хэнь Чанъэ поаплодировал его самоуверенности:
— В день рождения своего Учителя-наставника ты даришь ему Кольцо Раба. Что тут скажешь, поистине сыновняя почтительность.
Хэнь Чанъэ тихо рассмеялся, прикрыв лицо рукой, затем перевел взгляд на Су Цзюньшуана:
— Жань Чэнь, если тебе нравится терпеть такие муки, то я не стану вмешиваться, если ты хочешь его баловать.
Внутренние покои дворца Цзинчэнь давно превратили в зал для совещаний, где большую часть пространства занимал огромный круглый стол.
— И как ты можешь меня в этом винить? — спросила Лю Ваньшу. — Ты ведь не сказал, что хочешь сделать подарок, я и подумала, что ты снова решил опустошить свою казну, вот и выбрала самое дорогое. А что было дальше?
Чу Сюнин лежал на столе, тяжело вздыхая:
— А дальше старейшина Е Цзю отчитал меня так, что мало не показалось. Если бы я не увернулся, то еще и побоями бы отделался.
— Я спрашиваю про ту девушку, которую сватала сваха, — уточнила Лю Ваньшу.
— Понятия не имею, я её даже не видел. Да и не мог бы я к ним привязаться.
Служанка доложила:
— Императрица, прибыла генерал Ци.
Ци Наньчжань села на свое место:
— Твой император не придет?
— Нет.
— Здесь безопасно?
Заметив постороннего, Чу Сюнин немедленно выпрямился, стараясь не ударить в грязь лицом:
— Генерал может не беспокоиться.
Ци Наньчжань начала отводить взгляд, часто моргая, словно ей в глаза попал песок.
Чу Сюнин в недоумении повернул голову: глаза Лю Ваньшу тоже бегали из стороны в сторону.
Зажатый между ними, он пребывал в полнейшем замешательстве, слушая, как эти двое украдкой понизили голоса.
— Действительно не придет, уверена?
— Уверена, Синьэр на посту. А запасной план готов?
Ци Наньчжань с уверенностью поклялась:
— Если что-то пойдет не так, можешь использовать мою голову вместо мяча.
Атмосфера стала донельзя странной. Чу Сюнина пробрал холод от пристального взгляда Ци Наньчжань, а когда он обернулся, то увидел, что Лю Ваньшу смотрит на него точно так же.
— У стен есть уши, — заметила Ци Наньчжань.
Лю Ваньшу кивнула.
Чу Сюнин подскочил со стула, как ужаленный, и раздался громкий хлопок — это две пары рук ударили по столу.
Судя по траектории, целились явно в голову Чу Сюнина. Если бы попали… он даже думать об этом боялся.
Реакция у него была молниеносной: стоило этим двум взглядам, острым, как клинки, вонзиться в него, как он поспешно поднял руки.
— Клянусь, младший брат сегодня ничего не видел! Если предам — пусть меня разрубят на куски.
Ци Наньчжань холодно обронила:
— А если Чу Сюду погонится за мной с мечом…
Лю Ваньшу окинула Чу Сюнина оценивающим взглядом:
— Тогда выставим его вперед, пусть принимает удар на себя.
Затем она лучезарно улыбнулась:
— Ну же, милый братец, иди сюда, садись.
— Прошу прощения за бестактность, надеюсь, князь не в обиде, — Ци Наньчжань тоже заговорила уважительным тоном. — Прошу, князь, я готова искупить свою вину.
Чу Сюнин, разумеется, не верил в их крокодиловы слезы. Они просто хотели втянуть его в свои игры.
Пф, настоящий мужчина умеет и потерпеть.
Раз надо пить — значит, будем пить.
— Хорошее вино.
Лю Ваньшу залпом осушила чашу:
— Я так давно мечтала об этом Пьянящем Золотом Кубке. Наливай еще.
Ци Наньчжань составила ей компанию:
— И чего ты добиваешься? Жалеешь?
— Этого точно нет, эх… — Лю Ваньшу вздохнула. — Ты ведь не сделала с ним ничего плохого?
Ци Наньчжань, прятавшая вино в широком рукаве, отпила еще — бутыль была почти пуста.
— Что я могла с ним сделать? — парировала она.
— Кто знает, — Лю Ваньшу цокнула языком. — Ты ведь та еще зверюга.
Ци Наньчжань глубоко вздохнула, но тут же сникла:
— Хм, не буду спорить с беременной.
— Восемь лет… — шутки остались позади, и Лю Ваньшу спросила: — Оно того стоило?
— Стоило, — без колебаний ответила Ци Наньчжань. Она опустила ресницы и добавила: — Подумать только, каким блестящим был мой род Ци. Герои, защитники отечества, все до единого верны долгу, их награждали так, что места для новых чинов не оставалось. И что в итоге?
Ци Наньчжань подняла голову:
— Чжу Куньюю было всего четыре года. Он был таким худеньким, как цыпленок, которого можно поднять одной рукой. Я ненавидела весь мир, но знала, что он тут ни при чем. Я думала, что это конец. Мало того, что малыш был болезненным, так его еще и не любили, даже слуги позволяли себе смотреть на него свысока.
— Но однажды, когда братья особенно сильно его обидели, он прибежал ко мне, уткнулся в объятия и заплакал. Я думала, он просто ищет утешения у старшей сестры.
На лице Ци Наньчжань промелькнула радость:
— Но он сказал мне: Наньчжань не жена никчемного слабака. Он сказал, что станет императором и растопчет тех, кто смел нас оскорблять. Он всё понимал. В его глазах я увидела искру — то, что когда-то утратила сама. Ты знаешь, как я была взволнована?
Ци Наньчжань глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться:
— Разве восстание рода Ци не было на руку этим людям?
— Почему же восстание? Наша Наньчжань просто прислушалась к чаяниям народа и донесла их до верхов, — ответила Лю Ваньшу, допивая вино. — А наше государство Цяньшэн, пекущееся о благе людей, просто оказало финансовую поддержку.
— Надеюсь на твою помощь, князь, — сказала Ци Наньчжань. — После успеха дела я щедро отблагодарю.
— К чему эти слова, — отозвалась Лю Ваньшу. — Просто разберись с соляными шахтами. Раз уж ты настаиваешь, чтобы именно наш принц занялся этим, не добавить ли еще год к сроку?
Ци Наньчжань потянулась:
— А он стоит того?
— Полгода, меньше нельзя, — отрезала Лю Ваньшу.
— Не пойдет.
— Пять с половиной месяцев. В память о том, как хорошо я заботилась о Чжу Куньюе.
— По рукам.
Ты так легко продаешь своего брата, знает ли об этом император?
***
— От меня требуется выступить в поход? — спросил Чу Сюнин.
— Ликвидировать последствия бедствия, — ответила Лю Ваньшу. — По-твоему, им не хватает военачальников?
— Оу.
— И еще кое-что.
Ци Наньчжань выложила на стол два листа бумаги:
— Помоги решить, что лучше.
Чу Сюнин взглянул — это были эскизы парадных одеяний.
— Черный комплект величественен, но не так роскошен, как этот, с золотым шитьем, — заметила Лю Ваньшу.
Ци Наньчжань возразила:
— Но этот, с золотом, недостаточно строг, в нем не хватает властности.
Символом Тяньхэна была золотая бабочка-феникс. Этот вид обитал только в Тяньхэне, размах крыльев достигал фута, а чешуйки на солнце переливались всеми цветами радуги. Разумеется, такой символ должен был присутствовать на императорском облачении.
Чу Сюнин залюбовался узорами:
— Да где это видано, чтобы император носил всё белое?
Не успел он договорить, как обе женщины в один голос отрезали:
— Это цвет застывшего жира!
Лучше бы он промолчал.
После обеда Лю Ваньшу лично провожала их.
Они слишком долго ждали этого дня. Чтобы иметь законное основание, Ци Наньчжань позволяла императору единолично править, наблюдая, как коррупция разъедает двор. Восемь лет она терпела, дожидаясь, пока император развалит страну. Она позволила ему отправить Чжу Куньюя подальше, и её маленький «болезненный ребенок» был под надежной защитой, его растили как наследника престола.
Армия Ци Наньчжань стояла за заставой. К счастью, она выторговала право временного пользования почтовыми станциями государства Цяньшэн, поэтому новости доходили быстро.
Чу Сюнин отвечал за сопровождение продовольствия, восстановление после бедствия и укрепление доверия народа, чтобы создать стране достойный имидж и способствовать сближению двух народов.
Союз между Цяньшэном и Тяньхэном сулил одни выгоды.
Для Цяньшэна это означало избавление от тревог на границах и возможность бросить основные силы на Бэймо, а Тяньхэн обладал не только богатыми месторождениями, но и мощным флотом, превосходящим все соседние державы.
Чу Сюнин смотрел на карту, висевшую в карете.
Ходили легенды, что после Великой войны богов и демонов божественный род был сильно ослаблен и скрылся в Небесном царстве, демоны были повержены и заточены в подземном мире, а раса демонов рассеялась, впоследствии сформировав четыре региона демонов.
Взгляд пробежал по границам: у Цяньшэна было всего четыре крупных соседа, и теперь они объединились в одну линию на востоке и западе. Илань, хоть и была амбициозной, но не обладала достаточными силами, чтобы представлять угрозу.
Куда опаснее было Государство Сюань, вступившее в сговор с Северными Землями Демонов.
http://bllate.org/book/23196/2486761
Готово:
