Готовый перевод The Way of the Fox Master / Путь Лисьего Мастера: Глава 7

В отличие от других обителей бессмертных, на горе Чусяошань почти нет обширных сосновых или бамбуковых лесов. Вместо них склоны усыпаны цветущими деревьями — красными, белыми, розовыми. Они осыпаются, сменяя друг друга, и этот цветопад не прекращается ни на миг в любое время года.

На полпути к вершине бьет горячий источник. Его воды сообщаются с духовными жилами, что помогает снимать усталость и восстанавливать истощенную энергию. Ученики Чусяошаня, завершив дневные тренировки, неизменно приходят сюда, чтобы как следует отмокнуть и забыть о тяготах дня.

Лепестки, осыпаясь в бассейн, почти полностью скрыли зеркальную гладь воды.

— Учитель! — Чу Сюнин внезапно вынырнул из воды.

Су Цзюньшуан, дремавший в укромном уголке у края бассейна, положив голову на прибрежный камень, вздрогнул от неожиданности, когда Чу Сюнин окатил его брызгами.

— Ну ты и проказник, — Су Цзюньшуан перевел дух и легонько щелкнул ученика по носу.

Он только вернулся с задания, и его лицо подернулось дымкой усталости, отчего от пара и влаги глаза казались еще более притягательными. Видя в них привычную мягкость, Чу Сюнин осмелел и, подплыв ближе, обнял наставника за талию.

— Учитель, — с улыбкой спросил юноша, — что это за отметка у вас на пояснице? Кажется, она стала еще ярче.

Два переплетенных стебля гинкго прятались за облаками пара. Это был изящный линейный узор размером с детскую ладонь.

Источник был общим, сюда приходили и мужчины, и женщины, поэтому все были хоть в какой-то одежде. Чу Сюнин подплыл под водой, и от влаги ткань наставника намокла, отчего узор проступил еще четче. В прошлый раз, когда он украдкой взглянул на него, отметка была едва заметной.

— Вероятно, это что-то вроде оберега, — Су Цзюньшуан потрепал Чу Сюнина по голове и усмехнулся: — Это сгусток духовной энергии. Со временем он естественным образом побледнеет.

— Значит, учитель вернется туда?

Чу Сюнин надул губы:

— Зачем вам туда возвращаться? Он ведь так плохо к вам относится, такой невыносимый характер.

— Совсем еще ребенок, а уже взялся поучать учителя. Непослушный.

Су Цзюньшуан сменил тон на более мягкий:

— Если однажды этот узор исчезнет, Сюнин-эр больше не сможет увидеть учителя.

— Ненавижу, когда вы так говорите! — Чу Сюнин в сердцах отплыл в сторону.

Су Цзюньшуан всегда говорит о смерти так просто, будто речь идет об увядании цветка или таянии снега. А он не хочет этого слышать.

Чу Сюнин с самого детства знал, кого любит, и это чувство давно переросло рамки отношений учителя и ученика. Тяжелые испытания, выпавшие на его долю, сделали его не по годам зрелым, но Су Цзюньшуан ему не принадлежал.

Я так старательно учился, чтобы встать с вами вровень и даже превзойти, а если вы не проживете долго... тогда что я такое?

Учитель отдал ему очень многое, но Чу Сюнину было мало. Он не хотел быть просто одним из многих, он хотел быть особенным. Учитель всегда старался относиться ко всем поровну, он был слишком идеален, и оттого Чу Сюнину было горько.

— На что уставились? Мой учитель отдыхает, а ну прочь отсюда!

Заметив, как другие ученики пытаются подобраться поближе к Су Цзюньшуану, Чу Сюнин вспыхнул. Его детский голос прозвучал властно, заставляя окружающих поспешно ретироваться. Учитель должен принадлежать только ему.

Су Цзюньшуан был одним из основателей Чусяошаня, ему вовсе не обязательно было делить бассейн с остальными. Но однажды кто-то из учеников, засмотревшись на купающегося Су Цзюньшуана, свалился с дерева и сломал ногу. Наставник тогда не рассердился, но с тех пор стал приходить сюда.

Чу Сюнин уже несколько дней кипел от ревности, и сегодня его гнев наконец вырвался наружу.

***

В отдельном кабинете Павильона Чанлэ Цин Лань, слегка растрепанный, был прижат Чу Сюнином к стене. Он прикрыл серо-голубые глаза, в которых мерцал опасный соблазн.

— Ты должен быть выше, чем Жань Чэнь, малыш, — проворковал Цин Лань.

— Что? Мгх! — Чу Сюнина внезапно отбросило ледяным порывом, и он с силой ударился о стену. Холод пробрал до костей, заставив на мгновение замедлиться. Длинная тонкая рука вцепилась ему в горло.

Лицо Цин Ланя оказалось совсем близко. Он изменился: уши, выглядывавшие из волос, заострились, а невидимая сила придавила Чу Сюнина к стене. Руки Цин Ланя были ледяными, большой палец медленно скользил по пульсирующей жиле на шее юноши.

— Маленький ученик Жань Чэня...

Цин Лань игриво усмехнулся и свободной рукой похлопал Чу Сюнина по щеке. В его золотистых глазах читался вызов:

— Выглядишь неплохо, жаль только, что ума маловато.

Чу Сюнин, с трудом переводя дыхание, спросил:

— Почему?

— Забавно.

Цин Лань отпустил его горло и бросил на него насмешливый взгляд:

— Разве ты не должен был спросить меня: Кто ты такой? Ты совсем не такой, как я ожидал.

— Почему нельзя трогать хвост Лисы Снов? — Чу Сюнин, даже будучи скованным, не собирался отступать. Он пристально смотрел в эти золотые, как у рептилии, вертикальные зрачки.

— Потому что... — Цин Лань полулежал на столе, пригубив вина из фляги. — Хвост самки Лисы Снов — это символ статуса и силы. Его могут касаться только близкие. Мэн Юэ — случай особый, ты ведь должен это знать.

Чу Сюнин опустил взгляд, признавая поражение:

— Отпустите меня, старший Лань Цяньцзи.

Лань Цяньцзи поднялся на ноги:

— Реакция вполне сносная.

Чу Сюнин никогда не видел Лань Цяньцзи в лицо, лишь слышал о нем:

— Старший, я все еще связан.

— Я вижу.

Лань Цяньцзи подошел к столу и налил себе вина.

— Эта поездка прошла так гладко, должно быть, благодаря вашей тайной помощи? Но зачем?

Лань Цяньцзи не собирался его освобождать, и Чу Сюнин ничего не мог поделать:

— Из-за Хэнь Чанъэ?

— Нет.

Лань Цяньцзи произнес:

— Человек умирает — становится призраком, призрак умирает — становится духом, дух рассеивается — наступает конец. В этом процессе неизбежно рождается нечто, что не может или не хочет уходить. Уничтожать это — одна из обязанностей Бога Демонов.

Чу Сюнин с трудом вырвался из оков:

— Только и всего? Не верю.

Бог Демонов — это существо, наиболее близкое к божеству. Хотя они и выполняют работу, подобающую небожителям, и люди часто молятся им, принимая за богов, на деле они — лишь могущественные демоны без реальной власти. У них сила демонического владыки, но они не могут стать королями. Так говорил ему Су Цзюньшуан.

В летописях бессмертных, которые читал Чу Сюнин, об этом не было ни слова. Демон остается демоном, чужак с иными помыслами, и они никогда не признают заслуг инородцев.

— Не могу сказать, — ответил Лань Цяньцзи.

— Только что вы так охотно говорили, как же вы, старший, так быстро меняете мнение?

Чу Сюнин подошел и оперся руками о стол, думая про себя: Недаром он Бог Демонов, даже на простейшее заклинание сковывания у меня ушла большая часть сил.

— Если твоя сила так ограничена, советую сменить объект обожания.

Лань Цяньцзи выпил еще чарку:

— Слишком слабо.

— Почему бы вам, старший, не побеспокоиться о собственной судьбе? — Чу Сюнин не любил, когда посторонние советовали ему сдаться, это раздражало.

— Дай-ка подумать... — Лань Цяньцзи прищурился с самодовольной усмешкой. — Сегодня ровно два года, шесть месяцев, тринадцать дней и семь с половиной часов с момента моей свадьбы.

— ...

Лань Цяньцзи продолжил:

— Преследовать его, конечно, можно, но смысл существования Су Цзюньшуана в чем-то похож на политический брак между вашими людскими государствами или кланами.

Подразумевалось: ты всего лишь мелкий князек, никакой выгоды от тебя не дождешься.

— На самом деле, меня это не касается, — добавил Лань Цяньцзи.

— Вы просто не хотите, чтобы у Хэнь Чанъэ все шло слишком гладко.

Чу Сюнин взглянул на него. Он был наслышан о том, что Лань Цяньцзи — бунтарь, так что его болтливость не была чем-то удивительным.

Лань Цяньцзи промолчал.

— Младший откланяется.

Чу Сюнин собрался уходить, но Лань Цяньцзи его остановил.

— Постой.

Лань Цяньцзи перестал улыбаться и тихо сказал:

— Тебе лучше поторопиться обратно.

Чу Сюнин посмотрел в золотые глаза Лань Цяньцзи, ожидая продолжения.

— Это все, что я скажу.

— ...

— Понял, — ответил Чу Сюнин.

http://bllate.org/book/23196/2486764