Готовый перевод The Empresses Stop Messing Around, This Servant Is Acting / Императрицы, не играйте с огнём — слуга берётся за дело: Глава 3

Гао Сюань еще не до конца освоился в древнем мире, поэтому поначалу вел себя довольно непринужденно. Прожив несколько десятилетий под знаменем прогресса, он не привык преклоняться перед кем бы то ни было. В его понимании никто не имел права просто так лишить его жизни. Но сейчас он был в эпохе, где императорская власть стояла превыше всего.

Чу Цзинхун, заметив такую вольность, мгновенно охладел к Гао Сюаню. Его лицо снова стало бесстрастным, а в облике проступила незыблемая, словно скала, холодная отстраненность.

Он бросил лишь одну фразу:

— Я согласен. Если справишься... останешься при мне. Назначаю тебя начальником ведомства колесниц, восьмой ранг, низшая ступень.

— Благодарю, Ваше Величество! — Гао Сюань низко поклонился, чувствуя, как сердце забилось от восторга. Теперь у него был официальный статус.

Должность начальника ведомства колесниц звучала солидно, но по сути он становился обычным кучером. Гао Сюань прекрасно понимал: император держит его при себе, чтобы следить за каждым шагом и не допустить утечки постыдных тайн. К тому же, сегодня вечером — императрица, а кто будет завтра?

В душе он ликовал. Жизнь в роли лже-евнуха казалась не такой уж плохой: всю тяжелую и грязную работу делает император, встает раньше петухов, ложится за полночь, а все удовольствия достаются ему. А что касается страха, что император в порыве гнева его казнит — смешно! Не станет же правитель каждый день приводить к себе нового мужчину? Разве он хочет, чтобы секрет разлетелся по всему дворцу еще быстрее?

В конце концов, в трех дворцах и шести покоях его ждут семьдесят две наложницы!

Чу Цзинхун, заметив выражение лица Гао Сюаня, скрипнул зубами. Если бы не отсутствие выбора, он бы немедленно приказал отвести этого наглеца на кастрацию, чтобы тот стал настоящим евнухом. Но раз решение принято, терзаться больше не стоило. Он собственноручно составил указ, отложил его в сторону и вернулся к государственным делам.

Гао Сюань стоял рядом. Не прошло и часа, как его начало клонить в сон, а ноги заныли от усталости. Он с нетерпением ждал наступления темноты, и от одной этой мысли в груди разливалось волнение.

Вдруг ему пришла в голову мысль: а как зовут императрицу? Видел ли он ее раньше? Впрочем, это было неважно. Раз она стала императрицей, матерью Поднебесной, ее внешность и стать наверняка безупречны. Он мог сомневаться в ориентации императора, но в эстетическом вкусе древних — никогда.

Пока он витал в облаках, снаружи донесся голос евнуха Чжао:

— Ваше Величество, государыня императрица прислала людей. Она просит Вас посетить дворец Куньнин, чтобы лично во всем разобраться!

При этих словах в глазах Чу Цзинхуна вспыхнул гнев, воздух вокруг него словно стал ледяным. Даже императрица посмела угрожать ему? Он перевел взгляд на Гао Сюаня — глаза императора напоминали бездонную пропасть.

Гао Сюань невольно вздрогнул и выдавил неловкую улыбку. Про себя он вздохнул: нелегко приходится императору. Похоже, его недуг был врожденным, и ради стабильности в государстве ему приходилось мириться с тем, что на него наставляют рога. Гао Сюаню даже стало как-то неловко.

Значит... сегодня придется выложиться по полной, чтобы доказать правоту Вашего Величества!

— Пойдешь со мной во дворец Куньнин. Я держу обиду на брата императрицы, сам решай, как себя вести.

Гао Сюань поспешно кивнул. Он догадывался: эта вражда, скорее всего, была разыграна специально, ведь всем ясно, что если в брачную ночь супруги не вместе — значит, есть проблемы. Власть в династии Да-Гань менялась, позиции Чу Цзинхуна были шаткими, и ему приходилось терпеть унижения. Но стоило дать ему время, и он закрепится на троне. Даже без Системы Судьбы, обладая знаниями пяти тысячелетий из другого мира, Гао Сюань не пропадет!

Придя во дворец Куньнин, Чу Цзинхун вместе с Гао Сюанем прошел во внутренние покои. Он молча сел, источая тяжелую ауру власти.

Императрица вышла из глубины комнат. Облаченная в парадное платье с изображением феникса, с короной на голове, она выглядела величественно и грациозно, словно распустившийся ледяной цветок орхидеи. Ее кожа была нежной, как снег, а благородство, казалось, было у нее в крови.

В голове Гао Сюаня всплыло сравнение с царицей из Легенды о Путешествии на Запад. Она была даже прекраснее. Красота ее заставляла сердце биться чаще.

— Ваше Величество!

— Оставь церемонии. Ты можешь избавить меня от тревог? — прямо спросил Чу Цзинхун.

Императрица слегка склонила голову, и в ее глазах промелькнула тень печали:

— Государь, я знаю, что Вы не в духе, но вины моей в том нет. Зачем же Вы так со мной? Мой брат лишь хотел заступиться за меня, потому и наговорил лишнего при дворе. Прошу, простите его!

Чу Цзинхун пристально смотрел на нее. Императрица выдержала его взгляд, не выказав ни капли смущения.

Спустя долгое время Чу Цзинхун взмахнул рукой:

— Всем отойти от дворца Куньнин на сто шагов! Малыш Гао, ты останься!

Придворные и стража не посмели ослушаться и поспешно удалились. Все были в недоумении: что задумал император?

Глаза императрицы засияли, она смутно догадывалась, что должно произойти, но присутствие евнуха смущало ее. Чу Цзинхун, словно прочитав ее мысли, прищурился и холодно произнес:

— Мне нужно, чтобы кто-то помог мне раздеться. Если императрица против, он уйдет сразу после того, как снимет с меня одежду.

— Благодарю, Ваше Величество! — Императрица, чей взгляд стал томным, медленно приблизилась к нему.

Чу Цзинхун выдавил из себя натянутую улыбку и достал из рукава черную ленту. Императрица замерла, в недоумении глядя на него — она не понимала, что это значит.

— Я не хотел тебя игнорировать, просто... — Чу Цзинхун не договорил, изобразив на лице беспомощность и неловкость.

Императрица сама додумала остальное, решив, что все поняла. Ее тонкие, белые руки обвились вокруг шеи Чу Цзинхуна, а голос, полный дрожи, звучал как приманка:

— Ваше Величество, если бы Вы сказали раньше, я бы не томилась в одиночестве. Я вся в Вашей власти!

Сказав это, она медленно закрыла глаза. Ее прекрасное лицо, исполненное восточного благородства, было слегка приподнято, а зубки нежно закусили алую губу в ожидании, пока император завяжет ленту на ее глазах.

Гао Сюань, наблюдая за этим, почувствовал, как его лицо заливается краской, а сердце колотится в груди. В прошлой жизни он видел немало красавиц, но ни одна не могла сравниться с императрицей. В ней красота и стать слились в идеальной гармонии. Он наконец понял смысл поговорки: умрешь под цветком пиона — и в загробном мире не пожалеешь.

Черная лента легла на глаза императрицы.

— Лежи и не двигайся, я все сделаю сам. Малыш Гао, помоги мне раздеться, а потом ступай сторожить снаружи.

— Слушаюсь! — отозвался Гао Сюань, чей голос предательски дрожал.

Настал его черед! Чу Цзинхун бросил на него быстрый взгляд, полный ясного предупреждения: любая ошибка будет стоить ему жизни, а заодно и всей его семьи до девятого колена. Гао Сюань тяжело кивнул, его нетерпение достигло предела.

Он принялся снимать с себя слои тяжелых одежд. Чу Цзинхун поспешно отвернулся. Гао Сюаню показалось, что в глазах императора на мгновение мелькнула паника, но он решил, что ему просто померещилось.

— Малыш Гао, можешь выходить!

Гао Сюань увидел, как Чу Цзинхун ускорил шаг, вышел из внутренних покоев и с грохотом захлопнул за собой дверь.

http://bllate.org/book/23204/2488341