Сун Суйюань остановил взгляд на лице куртизанки в красном, задумчиво потирая пальцы в рукаве.
В его глазах, черных, словно тушь, промелькнул ледяной блеск, но тут же бесследно исчез.
Не она.
Ее лицо выражало тревогу, но не страх. Сладкий аромат, исходивший от ее кожи, не был ему совсем уж чужд — вероятно, Павильон Люсян использовал особые благовония для своих подопечных, да и в комнате пахло как обычно. Единственное, что было не так…
Ши Вань опустила голову, терзаясь раскаянием. Как бы она ни относилась к господину Суну, он был превосходным ценителем музыки, и она не хотела потерять такого дорогого гостя из-за сегодняшней оплошности.
Она тревожно ждала, и наконец человек напротив заговорил, но озвучил просьбу, о которой раньше никогда не упоминал.
— Выпей вина, — Сун Суйюань опрокинул кувшин, выцеживая последние капли до дна.
Ши Вань подняла глаза, как раз заметив, как последняя капля упала в чашу, подняв крошечный всплеск. Она перевела взгляд на господина Суна: его лицо, обычно невозмутимое и прекрасное, как нефрит, не выражало никаких эмоций, а на губах застыла привычная легкая улыбка. Однако этот внезапный поступок лишь добавил ему загадочности.
Миниатюрная чарка стояла на краю стола. Ши Вань помедлила, глубоко вздохнула и выпила.
Вино, прославленное на весь Шэнцзин!
— Тебе нельзя пить, — сказал Сун Суйюань, двумя пальцами слегка нажав на голову кота.
Его слова имели двойной смысл, но Сун Суйюань уловил лишь то, что было нужно ему самому. Значит, это действительно «Сянсянь-цзуй». Он мягко ответил:
— Девушка права.
Зрачки Ши Вань сузились:
— …
Когда стройная фигура удалилась, А-Янь, который до этого грыз пирожное сливового цвета, наблюдая за представлением, тихо мяукнул. Он покружил вокруг кувшина и коснулся его маленькой лапкой.
Выражение лица Ши Вань сменилось с нерешительности на недоумение, а затем в нем промелькнула тревога… и легкое смущение. Собравшись с духом, она вдруг выпалила:
— Раз оно славится на весь Шэнцзин и пользуется такой любовью, значит, оно превосходно.
— Сегодня мы останемся здесь, постель уступлю тебе. Я схожу в соседнюю комнату ополоснуться, а когда вернусь — не смей слезать с кровати, понял? — голос Сун Суйюаня стал хриплым. Его слова звучали как обсуждение, но в них скрывалась угроза.
А-Янь лег возле кувшина и замер:
— Мяу…
Сун Суйюань размышлял: сегодня придется остаться здесь, а желание нужно как-то унять. Единственная проблема — этот белый кот.
Кот хотел пить.
Если бы она прямо попросила остаться, это одно, но ее отказ, не оставляющий никакой надежды, лишь сильнее раззадоривал.
Сун Суйюань не обращал внимания на кота и потер виски. Вино «Сянсянь-цзуй» на вкус было мягким и нежным, но обладало сильным действием. Аромат, исходивший от девушки, разжег в нем жар, который вместе с хмелем ударил в голову.
Как заставить кота вести себя тише?
Сун Суйюань нахмурился и закрыл глаза. Он даже не подозревал, что круглые глаза А-Яня хитро бегают, вынашивая коварный план.
Когда она пила, Сун Суйюань опустил голову и поправил рукав, который помял А-Янь. Подняв взгляд, он спросил:
— Ну как вино?
Ши Вань застыла на мгновение, а затем, вынужденная уйти, добавила, сама не зная зачем:
— Если вам нужен юноша для утех, я могу устроить.
Спустя мгновение Сун Суйюань открыл глаза, стараясь сохранять спокойствие. Он взял кота за загривок, перенес на большую кровать и подвинул к нему несколько блюд.
Все, что использовалось в Павильоне Люсян, обладало возбуждающим эффектом, включая аромат, исходивший от девушки. Эти сладкие нотки, ускользающие и неуловимые, сейчас действовали на нервы. Поэтому, прежде чем Ши Вань успела что-то сказать, он произнес холодным тоном:
— Девушка, у меня слабость к мужскому полу.
В те времена к подобным наклонностям относились терпимо: бывали и императоры с фаворитами, и жены чиновников, нанимавшие слуг для сыновей, чтобы те не предавались женским чарам слишком рано. Но все же это считалось неприличным. А браки между мужчинами… кроме случая Чжэньго-гуна и его супруга, выменявших титул на военные заслуги… не признавались официально. Никто не решался заявить об этом так прямо.
Наверное, господин Сун чувствует себя неловко…
Однако, резко сменив тон, он легко попросил ее удалиться.
Ши Вань набралась смелости и подняла глаза.
Сун Суйюань действительно хотел, чтобы она ушла.
На кровати А-Янь послушно сидел, обернув хвост вокруг лап:
— Мяу.
Кот понял.
Сун Суйюань долго смотрел на него, затем смущенно и беспомощно улыбнулся, произнеся низким голосом:
— Будь паинькой.
Подумав, он перед уходом прихватил с собой второй, еще не открытый кувшин вина.
Сун Суйюань специально попросил холодной воды. Погрузившись в нее полностью, он запрокинул голову и зажмурился. Его лицо в этот момент было холодным и отрешенным, как у небожителя.
Слова о любви к мужскому полу, сказанные Ши Вань, были лишь предлогом. За обе жизни он так и не встретил человека, который бы ему приглянулся, поэтому не мог сказать точно, как обстоят дела на самом деле. В прошлой жизни, чтобы избежать навязанного императором Жуйвэнем брака, он распустил слух о своем мужском бессилии, а позже косвенно подтвердил это, навсегда закрыв для себя тему отношений с женщинами.
Будучи выходцем из семьи Сун, он обладал всеми замашками избалованного аристократа. В повседневной жизни это было незаметно, но он был невероятно придирчив во всем.
Когда ему было семь или восемь лет, он видел Чжэньго-гуна и его супруга, приехавших в столицу с отчетом.
Тогда он с Ян Чи не пошел встречать их вместе с толпой, а отправился с наследным принцем в поместье, где и увидел Юнь Вочуаня и его супруга Цзю Си. Их союз был основан на взаимном уважении и любви равных, и это стало самым необычным, что Сун Суйюань видел в своей короткой жизни, оставив неизгладимый след в его детской памяти.
Придирчивый молодой господин Сун хотел именно такого идеального союза.
Поэтому он не желал брать в жены знатную девицу, которую мог навязать новый император.
Поэтому, даже выпив кувшин вина, действовавшего подобно сильнейшему афродизиаку, он лишь терпел, окунаясь в ледяную воду, чтобы справиться с собой.
***
После ухода Сун Суйюаня А-Янь без интереса поклевал немного мяса, то и дело поглядывая на дверь, и нетерпеливо постукивал хвостом.
Когда же вернется Сун Суйюань? Коту было скучно.
Вино унесли, и А-Янь даже не хотел доедать ужин. Поддавшись инстинктам, он начал носиться по комнате, лапкой толкнул пустой кувшин — ни капли! — побегал еще, а в конце концов повис на пологе кровати, задрав голову, чтобы видеть дверь. Увы, никаких признаков движения.
Вдруг его круглые глаза хитро блеснули.
Он разжал когти и, словно белая молния, выскользнул из комнаты.
Западная сторона… вот здесь!
А-Янь огляделся и осторожно подтолкнул дверь головой, протиснувшись в узкую щель. Белый кот был мал, и все прошло бесшумно; ступая мягкими лапками, он двигался совершенно незаметно.
Кот запрыгнул на высокий стол и принялся осматриваться.
Вдруг за ширмой послышался приглушенный стон, заглушаемый шумом воды, — точно такой, какой издает воин, раненный в бою.
Шерсть А-Яня встала дыбом: кто-то напал на Сун Суйюаня!
Белая вспышка метнулась вперед.
Кот, готовый к прыжку, обогнул ширму, но увидел лишь мужчину, который, выходя из бочки, тянулся за полотенцем. Когда тот обернулся, уголки его глаз покраснели, а на лице читалась блаженная усталость.
Для кошачьих глаз это покраснение было очень заметным.
А-Янь: «…»
Выросший в армии, он был взрослым и понимающим котом.
Случайно оказавшись свидетелем чужих интимных дел, кот смущенно попятился, но тут заметил у стойки с полотенцами пузатый кувшин с вином.
И пока Сун Суйюань предавался своим делам, никто не видел, как в углу, сидя на задних лапах и прикрыв уши передними, маленький белый кот лакает вино.
Спустя некоторое время.
Сун Суйюань поднялся, слегка пошатываясь, и накинул свежий халат.
«Сянсянь-цзуй» был хорош для любовных утех, но как вино он только мешал: желание и хмель волнами накатывали на голову, не давая покоя.
Кое-как справившись с собой, Сун Суйюань, чувствуя головокружение, вернулся в восточную комнату, движимый лишь беспокойством о коте.
На кровати, раскинув лапы, спал кот. Убедившись, что с ним все в порядке, он лег на кушетку и, утомленный хмелем, мгновенно провалился в сон.
А-Янь услышал ровное дыхание Сун Суйюаня, моргнул, прекращая притворяться спящим, и осторожно подошел к нему. Он потоптался маленькими лапками по его лицу и, убедившись, что тот спит, радостно помчался в соседнюю комнату.
Вкусное вино, А-Янь идет!
В комнате никого не было, и А-Янь, решив, что в облике кота много не выпьешь, обернулся человеком.
В облике человека, как и в облике кота, на нем не было ни одежды, ни лишних мыслей. Кожа, словно нефрит, длинные черные волосы до пояса, кончики которых едва прикрывали сокровенные места. Тело чистое и совершенное, черты лица изящные, еще по-юношески нежные, не разберешь — мужчина или женщина.
Он нахмурился, чувствуя, как уходит отстраненность зверя.
Привыкнув быть человеком, он чувствовал себя неловко без одежды, поэтому накинул халат, который снял Сун Суйюань, и мгновенно окунулся в чистый запах горных туманов.
Юнь Сю невольно вдохнул аромат и замер.
Сегодня Сун Суйюань долго держал А-Яня на руках, вот он и привык к этому запаху. М-м.
Приготовившись, он открыл кувшин и принялся пить.
Вино в Шэнцзине было не таким крепким, как на северо-западе, но сладким, с особым привкусом.
Ши Вань, походив кругами по своему дворику, наконец решилась взять с собой юношу-танцора и вернуться в главный корпус Павильона Люсян.
Поднимаясь по лестнице, юноша, шедший впереди, вдруг отступил на два шага:
— Госпожа, это…
Ши Вань проследила за его пальцем: красивый юноша с расхристанным халатом и покрасневшим лицом, спотыкаясь, вошел в комнату господина Суна.
Да, юноша, с отчетливым кадыком.
— Это любовник господина Суна? — прошептал юноша с нотками зависти.
Ши Вань помолчала:
— Похоже, что так.
На нем была одежда господина Суна.
Значит, его слова были правдой.
***
— Сун Суйюань, Сун Суйюань, Сун Суйюань…
Сун Суйюань проснулся от этого невнятного мальчишеского голоса. Открыв глаза, он увидел перед собой человека в своей одежде, который вел себя как хозяин дома. Увидев, что тот очнулся, юноша захныкал:
— Сун Суйюань, мне плохо…
Это что… Он вспомнил о Чжэньго-гуне и его супруге, о своем сожалении, и подсознание во сне восполнило нехватку?
Он точно не знал этого лица, никогда не видел его за две жизни, не говоря уже о такой близости. Единственное объяснение — это сон.
Юнь Сю потянул его за руку, направляя вниз, и почти плача прошептал:
— Помоги мне, сам я не справляюсь…
В пьяном бреду мысли были прямолинейными: он помнил, что Сун Суйюань велел ему самому позаботиться о себе, а значит, теперь может помочь и ему.
Сун Суйюань никуда не спешил, ведь во сне его дурной нрав проявлялся в полной мере. Играя с ним, он невозмутимо спросил:
— Как помочь?
Юнь Сю разозлился и укусил его за нежную кожу на ключице.
Сун Суйюань замер на мгновение, его глаза потемнели, и он рывком притянул его к себе.
Дар бога снов нельзя отвергать.
— Кот, сверху!
— У-у… папочка…
Перед тем как сознание померкло, Сун Суйюань подумал, что этот подарок из сна еще и кусается довольно больно.
http://bllate.org/book/23213/2489983
Готово:
